Базилио – Следак (страница 13)
– А что комсомольцев и советских людей можно просто так безнаказанно сбивать? – поинтересовался я скучающим тоном. Этот бесконечный день начал меня утомлять. Я даже не удержался и зевнул, разумеется, прикрыв рот ладонью.
– Но это же подло, – как-то растеряно произнесла она.
– Что подло? Я, наоборот, иду ради вас на нарушение закона. Предлагаю обойтись без возбуждения уголовного дела. И что я слышу в ответ? – теперь моя очередь бросаться гневными взглядами. – В общем так, Ольга Васильевна, мне надоело насильно спасать вашу свободу. Значит так. Я вам сделал деловое предложение. Вы вправе принять его или отказаться. Время вам на размышления – до десяти утра завтрашнего дня. Именно на этот час я приглашен в отдел для дачи показаний. Судя по вашему виду и профессии сумма для вас подъемная. Так что перестаньте уже истерить и начинайте думать. Вы же юрист, так что должны уметь это делать.
– Это я истерю?! – вычленила она из всего мною сказанного самое незначительное. Я уже начал сомневаться в ее умственных способностях.
– Да как вы смеете, со мной так разговаривать?! – закричала она, привлекая внимание, выгуливающих своих внуков, бабушек. Впрочем, они уже давненько с интересом посматривали в нашу сторону. И гадали, о чем мы тут спорим уже почти час.
– Вы…вы…вы подлец! Вот вы кто! Как вам совесть вообще позволила требовать с меня деньги!
– Так же, как и вам, – парировал я.
– Что?
– Вы что уже забыли, как полчаса назад требовали у меня деньги на ремонт автомобиля, на котором меня сбили? – взъелся я. Эта Зудилина кого угодно выведет из себя.
– Но кто-то ведь должен мне возместить ремонт!
– Так же как и мне кто-то должен возместить последствия аварии, – отзеркалил я ее полный возмущения взгляд.
Женщина сделала несколько полных вдохов, собираясь с мыслями.
– Я вас поняла, – наконец-то сказала она после затянувшейся паузы.
– Очень рад, – я действительно был рад, что это закончилось, хотя бы на сегодня. – Всего доброго, Ольга Васильевна, – попрощался я, вставая со скамейки.
– Вы отвратительны, Чапыра, – бросила она мне в след.
– А вы мне, наоборот, симпатичны.
Люблю последнее слово оставлять за собой.
Добравшись до своего временного места обитания, я, утомленный тройными переговорами, без сил рухнул на кровать и сразу уснул. А когда открыл глаза, Грег, как обычно, копался в своей тумбе в поисках чего-нибудь съестного.
"Волшебная она у него что ли? – вяло думал я, полностью еще не проснувшись и категорически не хотев вставать. – Какая-то тумба-самобранка получается, модифицированная версия скатерти".
Затем мои мысли перетекли на еду, отчего прорезался голод, и я более заинтересовано стал наблюдать за действиями соседа. Наконец он ее отыскал. В этот раз это оказались сосиски. Я рефлекторно сглотнул.
И тут меня пронзила следующая мысль – я вспомнил, что продукты я здесь еще ни разу не покупал. Откуда же они тогда берутся, если исключить бредовую версию о самозаполняемости тумбы? И пришел к выводу, что кормит меня Грег.
Почему же он ни разу не потребовал у меня ни денег, ни то, чтобы я купил продукты?
Задумавшись над очередным вопросом, я подозрительно посмотрел на соседа. Красников, расценив мой взгляд по-своему, начал обнюхивать сосиски.
– Да, вроде, нормальные, – уверенно заявил он.
– Сегодня моя очередь покупать продукты, – решительно рубанул я, вставая с кровати.
– Купи, – одобрил Грег мой план, и без всякого намека в голосе добавил, – а то у меня денег уже нет.
Вот почему-то я был уверен, что произнес он это явно не в укор мне, просто констатировал факт отсутствия у него денег.
– А чего ты раньше мне не сказал, что у тебя денег нет? – спросил я. – Знал же, что мне материалку выдали.
Грег пожал плечами. Как хочешь, так и понимай. То ли забыл, то ли постеснялся, то ли вообще такое в голову не пришло.
Бескорыстные люди мне в той жизни как-то не встречались, я вращался исключительно в среде рвачей. Так что для меня встреча с одним из них в реале стала неожиданностью.
И тут я ощутил себя по сравнению с Грегом жадной свиньей – отвратное чувство.
"Так стоп, не рефлексировать! Я на вражеской территории!" – тут же одернул я себя.
Она первая пыталась развести меня на бабки, вот пусть теперь и платит. Это требование компенсации морального вреда, а не вымогательство. Надо четко расставлять приоритеты, давать верные определения своим действиям и полностью отбросить сантименты. Моя задача – выжить в агрессивной среде, а для этого мне потребуются деньги. А значит, никого не жалеем и идем по трупам. Стоп. Поправка. Не жалеем тех, кто не пожалел нас и идем по головам – вот так будет верно, идеологически выдержано.
За этими мыслями, я совершил утренний моцион, принес кипяток из кухни и уселся за стол, помогать соседу уничтожать сосиски.
– Может тебе денег дать? – спросил я Грега.
– Дай, – без всякой лицемерной фигни, легко согласился сосед.
После покупок у меня, не считая мелочи, осталось два червонца. Вытащив один из кармана брюк, я передал его Красникову.
– Спасибо. Выручил, друг, – расплылся тот в довольной улыбке.
Проследив, за исчезающей в кармане Грега купюрой, я задумался над тем, что буду делать, если Зудилина откажется платить.
"Буду думать", – ответил я себе, и продолжил завтрак.
Скоро нужно было выдвигаться в сторону отдела милиции, а я еще местные кодексы не открывал. Вчера чисто на импровизации и аналогии выехал.
Отступление
Оленька, может все-таки мне пойти с тобой? – Василий Кондратьевич смотрел на дочь с беспокойством. – Уверен, мне получится его переубедить…
– Папа! – перебила его Ольга. – Мы же вчера договорились, что ты не будешь вмешиваться!
– Но…
– Папа, я сама решу этот вопрос!
– Оленька как ты его решишь? – Василий Кондратьевич всплеснул руками. – С такими мерзавцами, как этот твой Чапыра, нужно разговаривать только с позиции силы. По-другому они не понимают.
– Папа, я же тебе вчера все объяснила – ты только все испортишь. Начнешь ему угрожать, а он какую-нибудь гадость в ответ выкинет. И кому от этого станет хуже? Возбудят дело и меня выпрут из адвокатуры.
– Никто тебя не выгонит, что за глупости. Поговорю с кем надо…
– Ой, папа, с кем ты поговоришь? Ты давно уже не у дел. Да даже если не выпрут, то уголовное преследование явно скажется на моей карьере. Так что я лучше сама все с ним решу. В конце концов я адвокат!
– Толку-то, от твоего адвокатства, – пробурчал Василий Кондратьевич, – наадвокатствовала вчера на пять тысяч, – мужчина тяжко вздохнул, помассировав грудную клетку в области сердца.
– Не переживай. Сумму я уменьшу. Никакие пять тысяч он не получит! Вот еще! Максимум тысячу дам, чтоб только забыть о нем как о кошмарном сне.
– Что же ты ее вчера не уменьшила? – в очередной раз вздохнул Василий Кондратьевич и по-стариковски пробурчал. – Вчера надо вопрос с суммой решать, а не сегодня, когда времени в обрез.
Дочь у него конечно и умница, и красавица, но нет в ней гибкости, изворотливости. Прет на пролом как танк. Вся в него. А здесь другой подход нужен. Поэтому он особо и не настаивал на своем присутствии на встрече. Вдруг действительно все только испортит своей прямотой и бескомпромиссностью. Да и сердце может подвести.
И Ольга права, ей самой нужно решить этот вопрос. Ведь дело здесь не только в деньгах. Самое поганое – эта ситуация сильно ударила по ней как по профессионалу, пошатнув ее уверенность в своих силах.
Но он верил, что его дочь справится. Ольга – она сильная. Вчера девочка просто растерялась. Но ее можно понять. Ведь не каждый день встречаешь беспринципных мерзавцев… а всего лишь раз в пять лет.
Василий Кондратьевич горько усмехнулся, вспомнив супруга дочери, который оказался той еще корыстной мразью. Женился на Ольге только ради жилплощади. Такой же голозадый студент из области, как и этот Чапыра.
А ведь он сразу, как только дочь привела знакомить будущего зятя, почувствовал фальшь в этом Матвее. Но разве влюбленной молодой девчонке что-то можно объяснить? А когда пелена с ее глаз спала, было уже поздно – она замужем, а Матвей прописан в их квартире. Сколько сил и нервов ему тогда стоило этого голодранца, слава богу, уже бывшего зятя, выписать из квартиры и засунуть обратно в ту общагу, из которой он и вылез. Пришлось задействовать все свои связи, поотбивать множество порогов. Вспоминать страшно.
Печалило Василия Кондратьевича ничуть не меньше и то, что Матвей оказался не только паршивым мужем, но и бесполезным зятем – детей в браке так и не прижил, оставив его на старости лет без внуков.
И надо же такому случиться, Ольга опять нарвалась на корыстолюбца.
Ольга же, пока ее отец предавался воспоминаниям, складывала деньги в портфель хитрым способом. В каждый отдел она положила по тысяче рублей сторублевыми купюрами, чтобы, когда она умерит аппетиты Чапыры и снизит сумму до приемлемой, не показывать этому вымогателю все деньги целиком.
Всю запрошенную сумму, Ольга решила взять с собой на самый крайний случай. Все-таки на кону была ее карьера.
Кто бы мог подумать, что обычная авария приведет к таким плачевным последствиям. И все из-за этого самодовольного мерзавца! Он же сразу, еще на месте ДТП показал свое истинное лицо, когда подлым образом свалил на нее всю вину. А она словно наивная дурочка, а не профессиональный адвокат списала это на стресс после аварии и даже тешила себя надеждой, что как только поговорит с ним и устыдит молодого, еще не закаленного жизнью, человека, тот раскается, извинится и даже возьмет на себя расходы по ремонту автомобиля.