Базиль Сперанский – Эхо Лофта (страница 6)
Ее телефон завибрил. Сообщение от прораба с объекта «Эхо Лофта»:
> «Алиса Сергеевна, тут Волков примчался. Весь на нервах. Что-то ломает в старом зале сцены. Говорит, «ищет акустическую правду». Не слушает никого. Что делать? Ждем указаний.»
Адреналин ударил в кровь. Он уже там. И что-то ломает.Пророчество Сони начинало сбываться с пугающей скоростью. Алиса вскочила, скинув наличные за кофе на стол. Время разговоров закончилось. Пора на поле боя.
* * *
Старый цех, где располагалось «Эхо Лофта», встретил Алису гулкой пустотой и запахом пыли, влаги и… разрушения. Где-то в глубине, со стороны сцены, доносились глухие удары, скрежет металла и приглушенная ругань.
«Он там! – встретил ее взволнованный прораб, Василий, указывая в сторону закулисье. – Сказал, чтоб не мешали. Двое рабочих пытались остановить – чуть не подрались.»
Алиса кивнула, не замедляя шага. Ее каблуки гулко стучали по бетонному полу. Она прошла мимо груды старых кресел, мимо полуразобранной барной стойки, мимо лесов, уже установленных у одной из стен. Сердце бешено колотилось – от гнева, от тревоги, от предвкушения схватки.
Она нашла его в полуразрушенном помещении за сценой – бывшей мастерской или складе. Марк стоял спиной, в заляпанной краской и пылью футболке и рваных джинсах, с огромным монтировкой в руках. Он яростно долбил ею в старую кирпичную кладку, от которой уже отваливались куски штукатурки и кирпичей. Рядом валялись обломки гипсокартона, какие-то старые трубы.
«Волков!» – ее голос, резкий и громкий, эхом отозвался в пустом пространстве.
Марк замер. Монтировка застыла в воздухе. Он медленно обернулся. Его лицо было в пыли и поту, волосы всклокочены. Глаза горели мрачным, почти безумным огнем. Увидев ее, он не удивился. Скорее… удовлетворился.
«А, Курганова, – он хрипло произнес, опуская монтировку. – Пришла контролировать? Или добивать?»
«Что вы здесь делаете?! – Алиса подошла ближе, не обращая внимания на хруст мусора под ногами. – Это же вандализм! Вы разрушаете несущие конструкции?»
«Несущие? – Марк горько усмехнулся, указывая монтировкой на зияющий пролом в стене. За ним виднелась еще одна, более древняя кирпичная кладка. – Вот они, несущие! А это… – он пнул ногой обломки гипсокартона, – …вся эта шелуха! Ее налепили лет двадцать назад, убивая акустику! Я знал! Я чувствовал, что здесь должно быть окно! Слушай!»
Он внезапно схватил тяжелый обломок кирпича и швырнул его в пролом. Кирпич врезался в старую кладку с глухим стуком, и в ответ раздался долгий, чистый, печальный звон – будто ударили в огромный колокол. Звук вибрировал в костях, наполняя разрушенное помещение невероятной, первобытной музыкой камня и пустоты.
Алиса замерла. Звук был… потрясающим. Глубоким, резонирующим, полным невидимой силы. Он затих, оставив после себя гул в ушах и мурашки по коже.
«Слышишь?! – в голосе Марка звучал восторг первооткрывателя, смешанный с яростью. – Вот она! Акустическая правда! Эхо Лофта! Его настоящий голос! А ты хотела замуровать это все под слоями гипсокартона и вашего «умного» стекла!»
Он шагнул к ней, весь возбужденный, с горящими глазами. «Ты видишь только чертежи! Сметы! Сроки! Ты не слышишь место, Курганова! Ты не чувствуешь его душу! Ты хочешь сделать из него муляж! Красивый, функциональный, мертвый!»
Они стояли теперь очень близко. Его запах – пот, пыль, металл, древесина – смешивался с ее духами. Его ярость и его восторг были физически ощутимы, как жар от костра. Алиса смотрела на пролом, на древние кирпичи, слушая эхо того невероятного звона, еще витавшее в воздухе. Он был прав. Акустика здесь была уникальной. И она, в своем стремлении к порядку и новизне, могла убить это чудо.
Но это не оправдывало его варварства.
«Вы могли просто сказать! – выдохнула она, глядя ему в глаза. В них она видела не только безумие, но и боль. Боль за свое «Эхо». – Провести исследования! Предложить вариант! А не ломать все кувалдой в приступе истерики! Вы ведете себя как…»
«Как что? – перебил он, наклоняясь к ней. Его дыхание опалило ее щеку. – Как варвар? Дикарь? Сумасшедший? Да! Потому что только так можно докричаться до тебя, Курганова! До твоей безупречной, мертвой логики! Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня? С презрением? Как на ошибку системы?»
Он схватил ее руку – не так грубо, как утром, но крепко, властно. Его пальцы были шершавыми от пыли и работы. «А я вижу тебя! Вижу страх в твоих глазах! Страх перед хаосом! Перед чувством! Перед тем, что нельзя просчитать! Ты боишься этого места! Боишься меня! И больше всего… – его голос стал тише, но жарче, – …ты боишься той искры, что бьет между нами каждый раз! Потому что она не вписывается ни в один твой чертеж!»
Алиса попыталась вырваться, но он держал. Их взгляды скрестились – ее ледяной и испуганный, его пылающий и обвиняющий. Напряжение достигло предела. Воздух трещал от невысказанного. Она чувствовала биение его сердца через рукав, чувствовала дрожь в его руке – не только от гнева.
Внезапно снаружи грянул гром. Раскатистый, мощный. Первые тяжелые капли дождя забарабанили по огромным грязным окнам цеха. Началась гроза.
Звук как будто разрядил атмосферу. Марк вздрогнул, его хватка ослабла. Алиса вырвала руку, отступив на шаг. Они стояли, тяжело дыша, смотря друг на друга сквозь полумрак разрушенного помещения, под аккомпанемент набирающего силу ливня.
«Ваша «акустическая правда»… – наконец заговорила Алиса, ее голос дрожал, но она заставила его звучать твердо. Она указала на пролом. – …теперь создает брешь в тепловом контуре и угрозу обрушения соседней перегородки. И вы затопите это помещение через час, потому что кровля здесь – дырявое решето.» Она сделала шаг к выходу, потом обернулась. «Пришлите мне координаты этого… феномена. И его техническое описание. Я учту его в проекте. Но если вы еще раз возьмете в руки инструмент без согласования, я вышвырну вас с этого объекта с охраной. И инвесторы меня поддержат. Понятно?»
Она не стала ждать ответа. Развернулась и пошла прочь, оставляя его одного в полуразрушенной мастерской, под грохот грома и плач дождя по стеклам. Она чувствовала его взгляд на своей спине – тяжелый, обжигающий, полный ярости, боли и того самого проклятого непонимания.
Добравшись до своей машины, Алиса села за руль, закрыла глаза и прислонилась головой к подголовнику. Дождь хлестал по крыше. В ушах еще стоял тот чистый, печальный звон кирпича. И жар его пальцев на запястье. И слова: «Ты боишься той искры…»
Она открыла глаза и достала телефон. Два пропущенных звонка от неизвестного номера. И сообщение от того же номера:
> «Курганова. Это Волков. Координаты точки: сектор С-3, отметка +1.5м. Окно 2.5м х 1.8м, азимут 75 град. Звуковая карта приложу завтра. И… простите. За сломанную стену. И за… все. М.»
Алиса сжала телефон. Простите. От него? Это было неожиданно. Почти… уязвимо. Она посмотрела в залитое дождем окно. Тень Сони, угрозы, война… И этот безумный музыкант, нашедший колокол в стене и сказавший «простите». Минальное поле стало еще сложнее. А искра… искра продолжала жечь. Даже сквозь сталь ее брони.
Глава 5. Скелеты в стенах и Искры под дождем
Сообщение Марка висело на экране, как обвинение и… как приглашение. «Простите. За сломанную стену. И за… все. М.» «Все» – это было многозначительно. Утро? Соня? Столкновение под дождем? Алиса сжала телефон, чувствуя, как ярость борется с холодным любопытством. Извинение не стирало вандализма, но координаты и обещание звуковой карты были конкретным шагом. Профессионал в ней требовал проверить.
Дождь не утихал. Алиса запустила двигатель и направилась обратно к «Эху Лофта». Василий, прораб, встретил ее у входа, мрачный.
«Волков уехал, Алиса Сергеевна. Весь мокрый, злой как черт, но… тихий. Сказал, оставил вам данные. И чтоб мы заделали дыру временно, от влаги. Уже щитом закрыли.»
«Хорошо, Василий. Идите грейтесь. Я осмотрюсь сама.»
Она прошла вглубь цеха. Шум дождя на высокой крыше создавал гулкий, почти мистический фон. В разрушенном помещении за сценой пахло сыростью и пылью. Пролом в стене был аккуратно закрыт большим листом влагостойкого гипсокартона. Рядом валялась монтировка Марка. Алиса подошла, включив мощный фонарик на телефоне. Она сверилась с его координатами: Сектор С-3, отметка +1.5м. Это была именно та зона, где он пробил дыру.
Заглянув в узкую щель между щитом и старой кладкой, она направила луч фонарика внутрь. Луч выхватил из темноты грубую поверхность древнего кирпича, покрытую вековой копотью. И… что-то еще. Что-то белесое, зажатое между кирпичом и слоем более позднего раствора. Не камень. Не дерево. Алиса наклонилась ближе, стараясь разглядеть.
Кость. Небольшая, похожая на… фалангу пальца.
Ледяная волна прокатилась по спине. Алиса отшатнулась, роняя фонарик. Свет поймал еще один белесый фрагмент чуть ниже. И еще один. Обрывки какого-то темного, истлевшего материала. Не строительный мусор.
Скелет.
Мысли путались. Старая фабрика… Военные годы… Несчастные случаи, тщательно скрываемые? Или что-то более зловещее? Паника сжала горло. Это не просто акустическая аномалия. Это угроза всему проекту. Скандал. Остановка работ. Расследование. Финансовая пропасть.
Ее телефон резко зазвонил. Незнакомый номер. Дрожащей рукой Алиса ответила.