Байки Гремлинов – Невозвратимость III (страница 6)
Я повернул голову к уходящим людям, проследив, как владелец гостишки закрывает за собой дверь, благодушно показывая мне рукой, что, мол, все хорошо, он со всем разберется. И после щелчка замка я перевел взгляд на край перекошенной кровати, так как я ее развалил своим весом, на мордочку Виры. Фурри сидела подле кровати, положив голову на край, и пялилась на то, что я делаю с Эмлин, подозрительно озабоченным взглядом. И я точно знаю, почему я не вижу ее рук. Вот почему-то я совершенно не удивляюсь тому, что Вира сейчас в точности повторяет Эмлин, поменявшись с ней местами в примерно одинаковой ситуации.
Неожиданно к Вире подошла одетая в свой новый джампсьют Эстиас и, аккуратно, но властно взяв волчицу за холку, потянула к концу кровати, а там затащила ее на матрас, заставляя лечь на мою ногу всем телом так, чтобы ее голова оказалась под попкой Эмлин. После этого Вире уже не требовалось ничего говорить или указывать на то, что нужно делать: Волчица сама с удовольствием принялась подлизывать и посасывать мне там, где надо. И длинный язык у нее оказался божественным…
***
Проснулся я утром на разбитой в хлам кровати, что просто лежала растерзанным матрасом на полу, да, в принципе, и сам номер был целиком разгромлен, так как я бурил Эмлин около часа, расхаживая по всему номеру, попутно таская то за собой, то на себе все никак неудовлетворенную Виру.
Сдув пух с лица, я обнаружил двух девушек под своими боками. Вира сладко посапывала в мою шею справа, и ее статное тело приятно грело меня своим теплом. Я вдохнул ее мягкий мускусный аромат, усиленный янтарными древесными нотами и намеками специй, что неярко бодрили сознание, ручейком вливая в тело энергию. А вот Эмлин, лежащая слева головой на моей груди, не спала. Гоблинка задумчиво и пристально смотрела на меня, что-то переваривая в своей головке. А увидев, что я проснулся, она тихо, чтобы не будить Виру: и откуда в ней только такая учтивость к ней, – прошептала:
– Нет… Я так больше не хотеть. Я признать: ты мой Вождь. Но я теперь думать, как быть: надо стать маленький…
Она привстала, чтобы разместить мне поудобней проснувшийся вместе со мной член, да так в планке и застыла, смотря под себя на него. Я тоже прошептал:
– А может, ну… давай сзади?
Эмлин поморщилась, резко, но все так же тихо перебив меня:
– Нет! Это только для чмочмаков: в жопу своих змей пихают, чтоб ходить могли. Поэтому они так и любят женщин, задних дыр им и своих хватает.
Я прикрыл глаза: ну вот зачем она мне говорит такую ересь? Вот мне же совершенно не обязательно знать подобные детали!
Тем временем Эмлин уже спустилась вниз, разместившись между моих ног, и принялась проводить языком по моим бедрам. Она долго работала в одиночку, а как она заглатывала целиком – это шикарно, попутно еще и массировала меня пальцами. Но скоро она подтянула на меня попку Виры, вставив меня в знойную лагуну волчицы, и принялась дергать волчицу за основание хвоста, тем самым заставляя ту работать тазом и задавая ее темп. А я, обняв гибкое и упругое тело волчицы под короткой шерстью, уткнулся лицом в ее шею. Вира, бурно двигаясь на моем теле, интенсивно стонала просто изумительным поскуливанием, а ее мордочка так и металась из стороны в сторону от переполняющего ее тело нестерпимого удовольствия. От этого я лишь еще сильней хотел ее и наслаждался моментом того, что нахожусь с ней, желая слиться с ней еще больше.
И сладкая Эмлин тоже оказалась невероятна, особенно в своем желании сделать мне приятно и помочь мне в этом. Спихнув с меня, оргазмирующего, шикарную суку в сторону, гоблинская королева внезапно решила сама сесть на меня своей пещерой. И я понял ее задумку, она плотно обхватила меня ладошками прямо у своего входа и принялась нещадно приседать. И сногсшибательная девушка умудрилась додоить меня. Немного неудобно ни для нее, ни для меня, но мне очень понравилось.
Умаявшаяся и полностью взмокшая гоблинка отдышалась на моей груди, подтянулась к моему лицу, чтобы поцеловать, и, полуживая, похромала: видно, это еще от дракона, – принимать ванну к уже там сидящей Вире. Но в дверях голенькая Эмлин остановилась и, оглянувшись, попыталась озорно улыбнуться измученным лицом, чтобы сказать:
– Я идти домой в Земля Ха’Ха’Рах’Ша… Надо всех орать: я быть Первый Жена Дракон… Вся Лапидарки с Чмошка топать вместе я… А тута быть кусок Педрихи из Один, Два и Три банда-гарнизон… Их-то Королевы еба, а мне… Я не думать их взять: они мой не любить… Но они слушать ты.
Я, вытираясь изорванной простыней и пожирая взглядом стройное маленькое тело гоблинки, удивленно спросил:
– А я думал, что Королицы управляют только женщинами: воинами, выходит, тоже? А Король что делает тогда? И… ты ведь нормально говоришь, чего ты все время начинаешь коверкать свою речь?
Эмлин расширила в непонимании глаза, а затем хитро прищурилась:
– Я? Не, ты казаться. А Херврох На’Кукан править свой Лапидарки, ведь он каждый время-день жахать свой много жена… Ты до сих пор не долб’еб: Вождь быть крепче камень жена, ведь Лапидарки самый сильный чмочмак – все ссать-бояться Лапидарки… Вождь быть круто: должен уметь бить жена, который убивать весь сильный враг и сама завоевать земля. А иначе зачем мне вождь?
Последнюю вопрошающую фразу она недоумевающе произнесла уже изнутри ванной комнаты, после чего захлопнула за собой дверь, а затем там раздался всплеск воды, что тотчас вытекла через щель двери на полу, и последовали два веселых смеха. Но мне хотелось плакать: вот нельзя ломать мой мозг подобными речами. Дотеревшись обрывками тканей до того состояния, как я посчитал, что уже дочиста, я накинул на себя обычный кожаный костюм и направился в зал таверны: надо было подкрепиться и подумать.
Спускаясь в главный зал, я застал непривычную суматоху, отчего расположился на балконе второго этажа: работники оголтело носились между почти пустых столов, в основном выпроваживая постояльцев и не пуская внутрь новых посетителей, за парой столов разместились с десяток плотников, что пока чертили чертежи и перебирали пробники материалов; группа грузчиков заносила с улицы старую вывеску с названием гостиницы. Я проследил за их направлением и разглядел на одном из столов среди нескольких людей, что докрашивали и дошлифовывали новую вывеску с другим названием: Первый Дракон. А еще в дальнем конце зала растянулось огроменное полотно, на котором работал художник. А так как рядом с художником стоял лично сам владелец гостиницы, постоянно нашептывающий тому по памяти, что и как рисовать, я точно знал, что это будет за картина. Лять, на ней буду я с гоблинкой.
Я спустился в зал и пошагал к ним, чтобы получше рассмотреть детали того, что они уже там намалевали, и смог рассмотреть лежащего на красивой кровати богато обставленного номера Дракона, что и вправду держал в лапе восхитительную гоблинку. И хорошо еще, что все не в таких уж правдоподобных деталях: гоблинку изобразили не на моем члене. Но по наброскам я рассмотрел, что на картине будут еще две девы: одна – это точно Вира, она расположена подле моего обращенного к зрителям бока, а вот вторая – неизвестная. Это явно девушка, и она лежит торсом на моей груди, обнимая меня руками. Хотя чего я туплю: это Эстиас, понятно же сразу!
Владелец Гостинцы увидел меня и тотчас покинул художника, который сразу же выдохнул и, расслабившись, протер рукавом себе лоб. Мужчина же аж подбежал ко мне, однако, аккуратно взяв меня под руку, чтобы отвести в сторону, принялся вкрадчиво и угодливо бормотать, старясь из-за смущения тщательно подбирать слова, отчего порой делал паузы, а порой начинал частить: – Милорд Барон, то что Вы… ну… что вы – это он, я молчком! Но вы наведывайтесь к нам почаще… и… может, Вы мне какую-нибудь Баронскую индульгенцию дадите?.. Ну там… от налогов… А я молчком! Сделаю Вам специальный номер, только для Вас, чтобы Вам там было удобно, ну когда Вы… большой, если вдруг захотите повторить вчерашнее. А еще и изоляцию сделаю, чтоб никто не слышал!