Байки Гремлинов – Неудержимость VII (страница 6)

Она замолчала, а я посидел с минуту, переваривая её бред, и, хрустнув шеей, уточнил:

– А почему я не могу взять одну Роал первой, а двух других после? Зачем их убивать?

Ответ был жёстким:

– Таков Шакта.

И я скрипнул зубами, ругая про себя и самого себя, и Шат’то. Была бы она сейчас, я бы мог хоть как‑то спасти девушек. А если им дать жемчужины, чтобы они пережили смерть? Но вот вопрос: я не знаю, кто эти две Роал. Главная Роал тем временем не стала больше ждать и спросила меня:

– Ты готов сделать выбор?

Я подскочил:

– Подожди, подожди… Мне бы всё равно не хотелось, чтобы другие Роал просто умерли. В действительности ли им никак нельзя помочь?

Но старшая Роал лишь хлопнула в ладоши, и свет в шатре погас, а вокруг меня взметнулось движение. Ночное зрение не помогало, перед глазами была чернота, а я стал догадываться, что это заклинание было направлено именно на меня. Возможно, что в шатре свет продолжает гореть. В нос ударил сладковатый дым, от которого закружилось в голове, и сознание слегка поплыло. Это был тот дым, что курила главная Роал. Вот же подлюка… Роал ходили вокруг меня, монотонно двигаясь, и я быстро потерял ориентацию в пространстве. Какой уж там отследить, кто и где находится! Они медленно сужали круг, подходя всё ближе ко мне, пока уже не стали двигаться плотным кольцом. Ещё с минуту эта круговерть продолжалась вокруг меня, прежде чем всё резко оборвалось, Роал замерли, а мои глаза снова стали видеть. Неяркий свет резанул по зрачкам, а плывущие фигуры вокруг меня были скрыты тенями, да ещё и все, как одна, одинаковые шерстяные сталагмиты. Вот только сейчас они стояли, словно монолитный забор, вплотную к друг другу. А я осознал, что смотрю на них снизу вверх, так как моё тело продолжает кружиться, будто я вдрызг пьяный и пытаюсь устоять на ногах. Но я ведь не был идиотом, верно? Я установил незаметную метку охотника на свою Роал в тот момент, когда она сунула мою руку себе под шкуру. Проблема теперь была, чтобы не промахнуться рукой, указав на другую, стоящую рядом с ней. Я попытался остановить движение своего тела. Да не тут-то было, я оказался в хламину, ловя вертолёты. Рука плыла, извиваясь волнами. Главное, чтобы все три указательных пальца соединились в один, а то я укажу сейчас сразу на трёх девушек… Или это женщины? Бабки? Кто это? Может, там, под шкурами, вообще зомби-транс-ниндзя-воины, что сейчас будут драть меня толпой! Бедный Шреддер, научил же Крыса вчетвером на одного нападать… Да куда я вечно попадаю? Одна хрень вокруг постоянно творится… Хрень и дичь… Дичь с хреном… Вот‑вот! Главное, чтобы у них хренов не было! Так. Утри слюни и перестань думать о дичи… Жаренькая, на меду… Хрустящая корочка уточки… Надо попить…

– Е… есть чё?! – попытался я попросить попить, но сам заржал от своих слов, став их повторять, как попугай: – Есть чё? Есть чё? Бошки, шелуха… Урюк, изюм… Всё сюда… сдаём…

Ещё на остатках здравомыслия я упал на колени, пытаясь попасть головой в помеченную Роал, но лицо, уткнувшись в колючий, словно спина ежа, мех, обломало иголки и провалилось дальше в пустоту, потянув меня за собой в вечное падение сквозь тьму. Лишь единственное чувство невесомости во всём теле. А я всё лечу. Или парю. Вот чернота подхватывает меня, образуя плотную гладь, на которой я лежу, словно на простыне. Она прохладная и мягкая. Единственное, что выбивается из реальности, – это нарастающий запах ванили. Из черноты подо мной формируется силуэт женщины, что начинает страстно обнимать меня и смеяться звонким колокольчиком. Она пытается сказать мне, что только с ней мне будет хорошо. Что только она даст мне покой, который я так жажду. Только с ней я буду счастлив, а вокруг меня всегда будут те, кого я люблю. Она молча шепчет в разум, чтобы я остался. Она будет любить меня, как никто другой. Мне лишь надо открыть для неё своё сердце. Расслабиться и принять её такую, как она есть. Всю эту Тьму вокруг, что я могу видеть, – это всё Она. Она бескрайняя, и поэтому она может всё…

– Кто ты? – без слов обращаюсь я к ней.

Она замирает, лицо её постоянно изменяется, перетекая из одного в другое и отображая самых красивых женщин, но всегда неизменным в ней остаётся одно. Чернота. И я, кажется, понимаю… Эту боль… Её одиночество… Всё из‑за цвета… Никто и никогда не примет её истинную сущность… А ведь стоит лишь принять истинность… Она всего лишь Чёрная, и никакая другая… Такая же, как и другие, просто всегда будет чёрной, без света… Это не я должен принять её, а она меня… Она должна принять то, что я понял её, и сама быть всегда со мной… Мы все разные, но именно принятие друг друга нас и объединяет, и делает сильнее… Как в браке… всё скреплено лишь на понимании друг друга и доверии… Доверишься ли ты мне, если я доверюсь тебе? Я смотрю в чернильные глаза, что, кажется, удивляются… А её губы начинают шевелиться…

– Очнись…

Я вскидываю голову вверх. Нет, назад. Чёрт! Куда я вскинул голову? По затылку бьёт что‑то твёрдое.

– Ну наконец! Ты очнулся! – в уши врывается взволнованный и хриплый голосок… Женский? Почему опять темно, а глаза что‑то режет? Дым? И как же хочется пить!

– Где мы? – я еле шевелю ртом, пытаясь вытолкнуть слова. Мокрые руки девушки ложатся мне на плечи, помогая сесть ровнее.

– Мы… в Рамба'Гир… Ты как себя чувствуешь? Гаяра, и вправду, переборщила с дымом… Накачала тебя чересчур сильно… Тебя аж трясло в припадке… – голос был участливым, а к моим губам поднесли некую чашу с водой. И я жадно присосался, поняв, что это не вода, но всё равно выпил весь отвар. Вкус больше походил на Сан’Гир, но слегка другой. Сознание ещё кружилось в пьяном вертолёте. Что за бред мне снился? Какая чернота? Какое принятие? Я разлепил глаза, ловя в тусклом свете очертания обнажённой фигуры, что издавала звон золотых цепочек при каждом движении. Моя… Я всё же смог. Но я быстро встрепенулся, вспомнив об участи двух других, и стал осматривать небольшую каморку вокруг. Вернее, это была палатка, что слегка просвечивала неяркий свет сквозь плотную ткань. А я, оказывается, сидел на низком табурете возле дымящихся в кострище углей и камней. Одним словом, баня по‑чёрному.

Я взглянул на девушку, что присела на корточках рядом со мной, пытаясь разглядеть её очертания лица. Глаза ещё не пришли в норму. Да и что она мне дала? Кончики пальцев, причём на всех конечностях, стало покалывать. Я развернулся, взглянув себе за спину, и рассмотрел толстенную балку, что держала палатку. Ещё две такие же были расположены по другим сторонам, и все три сходились вместе наверху. Что‑то с дымом не так, это он действует на мои глаза, не давая использовать ночное зрение. Но это же моя физиологическая особенность, а не пассивный навык. Или как?

Девушка переместилась на противоположную сторону палатки, сев напротив меня. Ничего не могу рассмотреть. И дышать нечем. Покалывание уже перешло полностью на пальцы, а ещё в придачу и конец стало также холодить.

– Что ты… мне дала? – пытаясь вдохнуть воздух, которого тут не было, смог я лишь прохрипеть.

Но она не стала отвечать на вопрос, лишь мягко сказав:

– Не переживай… Скоро мы уже выйдем отсюда.

Я вдруг подумал о том, что этот дым может как‑то не так повлиять на меня, и, потрогав свой лоб, судорожно проговорил:

– Этот дым… Он же… не проявляет… что‑то скрытое?

На этот вопрос Роал удивилась:

– А ты… что‑то скрываешь?

И я психанул:

– Хватит менять темы и отвечать вопросом на вопрос!

В голосе девушки зазвучали железные нотки, она явно стала недовольна тем, что я сорвался на неё, но на этот раз она ответила:

– Да. Дым… может… раскрыть скрытое… Он же очищает… но, как я уже говорила, это для духа… на тело он слабо влияет…

– Почему же часть… моих навыков… точнее, физиология… тут не работает?.. Моё ночное зрение… не работает… – уточнил я, на что Роал пожала плечами и с неохотой пояснила заново:

– Это же дым… он влияет на ощущения… на разум… – замолчав и показывая всем своим видом, который я мог рассмотреть в очертаниях её фигуры, что она не намерена больше говорить, Роал прикрыла глаза.

А тем временем покалывание поднялось выше, поглотив мои ладони, стопы и весь член целиком, а к ним присоединился и кончик языка. И я проигнорировал её нежелание разговаривать со мной, снова спросив:

– Так что будет с другими двумя Роал? Когда их… убьют?

Девушка, хоть и дёрнулась телом, издав перезвон цепочек на своём теле, но всё же спокойно ответила:

– После того, как Асшах завершится. Ты всегда так много спрашиваешь, словно покалеченный?..

В этот раз уже она, язвительно ответив, сорвалась на меня, а я сразу же сказал то, что было у меня на уме:

– Это всё дым…

Девушка дёрнулась, открыв широко глаза и внимательно посмотрев на меня, будто я только что открыл некую истину для неё, и тут же извинилась:

– Да… Прости меня, мой… во…вождь…

Я снова пригляделся к теням, в которые была укутана её фигура. Она сидела с ровной спиной, кротко поджав ноги вместе и положив ладони на колени, словно прилежная студентка. Но в очертаниях фигуры я отметил, что тело её было тонким и длинным, а объём бёдер, что были на табурете, дорисовывали разуму её спортивную и крепкую фигуру. Тем временем покалывание продолжало распространяться по моему телу, и я стал ощущать, что более не могу шевелить частями тела, которыми ощущаю холодок. Я вскинулся, желая было встать, но, не ощутив сил в стопах, хоть я и чувствовал их кожей окружающие предметы и землю под ногами, лишь снова долбанулся затылком о балку за спиной, когда моё тело повело назад.