Байки Гремлинов – Неудержимость V (страница 13)
Наутро Колле спокойно отпустила меня, посоветовав лишний раз не думать ни о чём, ни о ней, не вспоминать о произошедшем. Да и у неё уже была замена мне. Это покоробило меня, но я, понимая, что я буду много лет в совершенно другой стороне королевства, решил последовать её совету, забыть обо всём. Да и совет Мастера Бадука о принятии момента и событий таковыми, какие они есть, тут был очень кстати. Принятие освобождает разум от ненужных мыслей, переживаний и мук, позволяя сосредоточиться о насущном и более важном. А отец также говорил, что сделанного уже не воротишь. Так что я, приняв свою судьбу, провёл утро с родителями, и даже брат с сёстрами были рядом. Правда, они-то больше радовались моему отбытию.
Оставшийся час до прибытия повозки я провёл наедине с отцом в его кабинете. Там он, заперев в комнату дверь, наконец показал мне тайник за картиной с ночью, сдвинув картину и нажав пару мест на каменной стене. Часть её раздвинулась, открыв небольшую пустоту. Достав из неё фиолетовую сумку с большим узором герба, вышитым золотыми нитками, отец высыпал из неё с десяток серебряных монет и убрал сумку обратно в тайник. А я никогда не видел подобных монет, они были огромными, словно пластины, и сделаны они были уж точно не из серебра. На одной из сторон было изображено лицо человека, на противоположной – гарцующий грифон. Отец, вручая их мне, пояснил, что они сделаны из платины, очень редкие монеты, и мне не стоит пока знать, откуда они, но я должен буду заплатить ими в академии. Так что мне лучше их не терять по дороге до того места. А ещё мне стоит хорошенько прятать по дороге свои уши, но этот момент особо не пояснил. Просто попросил, чтобы я постарался. И погоняв меня с полчаса по материалу военных дисциплин и удовлетворившись моими знаниями, он сопроводил меня к повозке возле дома, что уже ждала меня.
Повозка была простая, но в ней были два солдата, один сидел на козлах, второй внутри под тентом. Я залез в неё и глядел на провожающую меня семью, особенно выделялась счастливая ухмылка на лице Стака. Не скажу, что этот год как-то особо сплотил меня с семьёй. Я вдруг осознал, что мои детские чувства, моя любовь к ним остались в прошлом, и сейчас я смотрел на людей, что никогда особо и не были для меня родителями. Зачем им всё время меня отсылать куда-то подальше от себя? Но я принимал свою судьбу и благодарно кивнул им, увидев на это одобрение в глазах отца.
Тьма с парящими осколками мгновенно сменилась комнатой знахарки, и я начал промаргиваться, медленно осознавая, что за грёбаное детство было у меня в этом мире. А эта грёбаная Колле, копия лисы Меган! Абсолютно поехавшая! Исполь…
– Кьёр, Гремлин! Скрех Наш Аргх Хаз! Какого Аргх меня выкинуло из этого мира?! Я просто исчезла! Что происходит?!
Я, проморгавшись, уставился в лютое от злобы лицо Эстиас, что, склонившись, орала прямо в моё лицо. Я лишь приоткрыл рот, голова ещё кружилась от быстрой смены окружения и от роя мыслей от пережитого, но Сэти обратила на меня внимание:
– А?! Уже? Чего-то ты быстро…
Её слова привлекли внимание Эстиас, и призрак распрямилась, оставив меня в покое, и удивлённо, словно на червя под ногами, воззрилась на знахарку. Но Сэти, принюхавшись, прищурилась и, резко повернув голову в сторону невидимой Эстиас, процедила:
– Что это? Здесь! Изыди!
И в одно мгновение выбросила руку в сторону привидения, разметая по комнате серебристую пыль. От соприкосновения с порошком Эстиас вскрикнула от боли и, плавясь и опадая кусками, растворилась.
Я недоумённо уставился на Сэти. Я ведь даже толком ничего и сказать не успел, а она её так быстро изгнала. Но, подумав, решил не открывать ей тайну о том, что у меня есть невидимый друг. А тем временем Сэти стала задумчиво рассматривать меня, размышляя о своём, и внезапно подозрительно проговорила:
– Только не говори мне, что эта сущность связана с тобой? В том смысле, что она была дружелюбна…
Я прикрыл глаза и покачал головой. И чего она такая умная? Я вздохнул, намереваясь уже ей ответить, но она сменила тему:
– Вижу, ты озадачен своим прошлым. Что? Нелёгким оно было? Это ничего. Жизнь вообще не сахар. Лучше скажи мне, почему ты так быстро закончил? Почему эффект эликсира оказался столь коротким?
Я, согнувшись и положа локти на колени, закурил и, помедлив, принялся пояснять, что сам понял:
– Моя память заблокирована фрагментами. Усваивать каждый требуется раздельно, а эффект зелья просто спадает сразу после освоения участка памяти.
Сэти, записав свои наблюдения в дневник, откинулась на спинке стула, широко расставив ноги. И так как сидела она у ближайшего ко мне края стола, почти на углу, её левая нога полностью высунулась сбоку ножки стола передо мной. И как назло, короткая юбочка платья, плотно облегающего её тело, была слегка задрана и уже в очередной раз открывала мне вид на её треугольничек волос, что оканчивался у впадинки между выпирающими холмиками. Пришлось закрыть глаза, чтобы не пялиться туда, а ведь я ещё вдобавок и пригнулся. Но она неожиданно потрепала меня по волосам головы, а когда я приоткрыл глаза, самодовольно сказала:
– С тебя тридцать золотых.
Я опустил взгляд вниз, но она, продолжая сидеть широко разведя ноги, поправила юбку, прикрыв только лобок. Хрустнув шеей, я выложил деньги на стол перед ней и вдруг спросил:
– Эль больше не появлялась?
Сэти приподняла одну бровь, но справиться с улыбкой так и не смогла и, посмеиваясь, ответила:
– Чего это ты вдруг о ней вспомнил? Запал, что ли? – но, не дождавшись от меня никаких комментариев, продолжила: – Была… Но не беспокойся, о тебе не спрашивала.
Я кивнул, смотря в пол, и прохрипел:
– Как её брат?
– Тебе это и вправду важно? Не обманывай меня… – скепсиса в её голосе было что воды в море, но она продолжила уже более непринуждённо: – Не очень… Дурёха тогда сорвала мой процесс. Поэтому у него бывают заскоки. Но в целом, по её утверждению, всё окей. Даже и не знаю, что это значит? То ли хуже нормы, то ли лучше…
– Это значит, что жить можно… Ладно. Пойду я. А то… как обычно, дел невпроворот, – я кинул быстрый взгляд на женщину, поймав на себе её задумчивый. Но она сухо улыбнулась мне, и я кивнул головой.
– Но я вижу, что ты почему-то особо не хочешь уходить. Что тебя гложет? – её цепкий взгляд был прикован ко мне, а сама она достала свою длинную костяную трубку и закурила, выдыхая дым мне в лицо. Я долго смотрел в её красные бархатные глаза, не решаясь сказать, что меня гложет она. Но, снова хрустнув шеей, встал и направился на выход, заметив, как её рука слегка дёрнулась ко мне, когда я прошёл мимо неё, но отдёрнулась и принялась поправлять край юбки. Пока ещё не время для её истории. Да и ещё одной измученной женщины мне не потянуть. К тому же я ещё ни разу не призывал мечи. А, нет, мне надо их сначала прокачать, чтобы активировать души и призвать девушек.
Решил вернуться к Томбе, забрать ремни. И как раз вовремя подошёл, он прямо перед моим появлением встал из-за стола, где работал. Забрав крепкие ленты, я направился к гному, которого пришлось уговаривать сделать крепления, звенья, карабины и бляхи под ремни. Он долго упирался, со страхом поглядывая на печь в своей кузне и явно переживая, что это будет мукой для него. Но в итоге объём работы и то, что он приложит руку к созданию брони, а именно его часть повысит её ранг минимум до легендарной, сыграли свою роль. А немного подумав, я ещё и заказал ему детали на замену всех металлических в самой броне. Пришлось ещё минут на двадцать задержаться, чтобы Жнэль снял мерки и сделал эскизы пуговиц, крючков, креплений и деталей в броне Скитальца. И ещё я сделал ему очень странный заказ, как он сам высказался, – я заказал ему пирсинг из эргдаунтита для Вайсэ. Я запомнил все её серёжки во всех местах, что видел и чувствовал, так что кое-как смог на пальцах объяснить гному, чего хочу. Он лишь странно посмотрел на меня и, сплюнув на пол, пробурчал:
– Срам. Изврат-то какой?! И с этим хуманом я работаю?.. Надо будет попробовать такую бабу… – внезапно тихо добавив себе под нос, он разгорелся тёмным огнём вдохновения. После этого я уже вышел на улицу, накинув на плечи плащ. И получил удивительное уведомление.