Байки Гремлинов – Неудержимость IX (страница 9)

Но она продолжила наглеть, чем напомнила мне ярую защитницу собственных прав. Дриада ткнула в мою сторону пальцем и с возмущением вскрикнула:

– Ты что сейчас сделал? Как ты посмотрел на меня только что?! Думаешь, я…

Договорить она не успела, так как одно из деревьев за её спиной внезапно скрутилось, словно драконий хвост, и, прильнув к самой земле, плёткой врезало по дриаде, от чего ту снесло в сторону. А в следующий момент рядом с тем местом, где стояла Хазэй, спрыгивая с примчавшихся по земле корней, объявилась Фира.

Разъярённая на всех Дрэйда сначала бешено предъявила куда‑то вдаль своей товарке, что та дура, а затем тяжело зашагала на меня. При этом её движения тела не стали менее вызывающими, а, наоборот, от свирепости приобрели даже некую эротичность, дикую и необузданную. Я медленно выдохнул, так как не смог сдержать нервный тик щеки, и прикрыл глаза, став судорожно вырабатывать планы действий. Основными были, как обычно, бежать, атаковать, защититься или ничего не делать. Но всё приходило к одному итогу. Если я не поговорю с ней, то она продолжит гоняться за мной, раз она даже, покинув свой лес, явилась через долину сюда.

Я чувствовал усиление аромата Фиры, что говорило о её приближении, но я ничего не предпринимал и лишь просто продолжал спокойно сидеть на месте. Скоро её пальцы коснулись волос моего затылка, а в лицо уткнулся бархат кожи эластичного живота. Слегка погладив мою голову своими когтистыми и шипастыми ладонями, Фира с силой вцепилась мне в волосы и насильственно прижала моё лицо к себе. Задыхаясь и хватаясь за разные части её тела, я пытался оторваться от неё, но это было тщетно, со своим восьмитысячным уровнем Фира превосходила меня в Силе. Тем временем я расслышал её полный удовольствия и сочащийся господством голос:

– Не сопротивляйся… Такова Судьба… Наша… Давай, вот ниже…

Она, почти вырывая мне волосы на голове, пыталась опустить мою голову ниже, к своему лобку. Но я, чётко понимая, что чем больше ей сопротивляюсь, тем лишь сильней раззадориваю её потаённые желания, всё равно никак не желал подчиняться ей. Да чёрт! Да даже если я ей подчинюсь, то это так же будет заводить её! Там, что в одну сторону, что в другую, одно и то же. Разница лишь в конечном результате, буду ли я ей отлизывать или нет. Вот же сумасшедшая?! Пересилить свои ограничения, покинув границы своей зоны, почти наравне со мной пересечь расстояние досюда, вступить в схватку со своей сестрой, как я думаю, раз они обе дриады, и всё это ради того, чтобы склонить меня к интиму.

Но моё лицо медленно и уверенно ползло вниз, и уже мой подбородок упёрся в металл её трусиков, от чего те под давлением сверху стали сползать. По моему сознанию вместе с её сладко‑дремучим ароматом тела стали бить и её подскочившие уровни андрогенов, и я начал поддаваться влечению. Моё лицо расслабилось, и я часто задышал приоткрывшимся ртом, обдавая её пушистенькую кожу жарким дыханием, а мои ставшие совершенно мягкими губы принялись блуждать по замше налитого лобка. Но в разуме я всё ещё продолжал сопротивляться жгучим желаниям овладеть её телом, подчиниться ей, доставить удовольствие, получить его самому, насладиться друг другом, этим моментом, её вкусом. А её вкус оказался поразительным, головокружительным, бесподобным. Я словно в первый раз в своей жизни попробовал сахар. Я даже не осознал, когда и как мой кончик удлинённого языка прополз в прорезь съехавшего вниз ободка и скользнул в замочную скважину. Я лишь осмыслил тот момент, когда мои рецепторы взрываются от вкуса патоки. Цветочный нектар! И это было не сравнение, там по‑настоящему находились медовые железы. Так что сладостный сок, перемешанный с андрогинами, вдарил по моим нейронам разрядами тяжёлой зависимости, и я, потеряв рассудок, отдался лишь только одному чувству: ещё. Я хочу ещё! Ещё больше! Бесконечно!

Волны упоения растворили мой разум, и я неконтролируемо вцепился когтями в Фиру – в необузданной попытке разорвать ненужный металл.

Краем слуха я уловил откуда‑то сверху глубокое придыхание, перемешанное с лёгким смешком из перезвона колокольчиков и гортанным стоном. Но тут внезапно по ушам грянул всепоглощающий гром. Удар звука, что раздался со всех сторон, был сравним с раскатом грома во время урагана, и кто‑то, словно сам Бог, произнёс:

– ФИРА!

Меня оглушило, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, но благо, что именно в себя, так как оглушение согнало и наваждение, от которого я впал в безумную жажду нектара, что выделялся у дриады.

Я облизал под губами занывшие зубы, размазывая по дёснам остатки капель тягучей, словно мёд, жидкости, и огляделся. Оказалось, что я, свалившись за корень, на котором до этого сидел, лежал на спине. А Фира, по‑видимому, отбросив меня, отскочила прочь и сейчас, стоя ко мне спиной, внимательно смотрела в другую сторону.

Я приподнялся на локтях, рассматривая виднеющуюся над толстым корнем пышную гриву причёски из синих листьев, что острым углом доходила Дрэйде до копчика, и её широкий аппетитный зад жёлтого цвета, окаймлённый по бокам красной гладкой чешуёй, а затем увидел и тех, на кого смотрела Фира.

Снижение штата Опеки

К нам пожаловало с десяток других дриад, и настолько разномастных, что ни одна не походила на другую.

Первое, на что я обратил внимание, что часть из них прибыли сюда, используя окружающую природу, и теперь они либо просто стояли, либо, продолжая использовать корни, ветви и траву, сидели на них. Другая же часть восседала на животных, кто классически обхватывая обеими ногами спины, кто по‑женски сидя двумя ногами в одну сторону. Одна девушка даже стояла на спине гигантского лося, держа того за ветвистые огромные рога.

Но воистину главным их различием были всевозможные платья из растительности: пышные – бальное и А‑силуэт; облегающие – вечернее и фламенко; длинные – греческое и ампирное; короткие – футляр и беби‑долл; миниатюрные – сорочка и подобный тому, что на Фире, бронекомплект.

Оттенки кожи были от тёмно‑синего до зелёного, а цвета глаз – вообще всех спектров. Ни листья волос, ни сами причёски ни у одной не повторялись. Внешний возраст разнился, я бы сказал, что среди них были девушки от шестнадцати до женщин шестидесяти лет, но это на внешний вид человеческого взгляда. Реально же самой младшей, что выглядела лет на шестнадцать–двадцать, было двести пятьдесят три года. И как раз она, сидя на изящной лани с серебряной шкурой, носила сорочку из тончайшей паутины, которая не то что свисала на лямках так, что почти оголяла её маленькую грудь и своей длиной ничего не прикрывала снизу, так ещё и была практически прозрачной, лишь поблёскивая каплями росы.

Я поспешно перевёл взгляд на единственную Дрэйду в этой группе, в которой ни одна и близко не была похожа на Фиру. Все заявившиеся дриады внешне были ближе к Хазэй.

Лидер дриад Урзам имела девять тысяч девяносто седьмой уровень, а также была облачена в тот же мини-доспех из болотного мифрила, но поскромней, чем у Фиры. Её одеяние походило на полный купальник с открытой спиной, но с большим количеством прорех из‑за диковинной вычурности плетения узоров из металлических лоз. И к слову, главная Дрэйда не была внешне самой пожилой. Выглядела она лет на тридцать пять – сорок. Высокая, статная, пышнобёдрая дриада, с ярко‑зелёной кожей, лохматой причёской золотой листвы, похожих формой на те, что у одуванчика, и с ярко-красными радужками глаз, в которых были лягушачьи зрачки.

Она колким взглядом взирала на Фиру. На лице её переливалось неудовольствие, руки были скрещены на груди, а ноги и осанка были поставлены по‑господски, словно она тут царь и бог.

Её губы зашевелились раньше, чем звук из них коснулся слуха, но был он уже не столь громогласным, хоть и не потерял своей мощи и вновь раздался со всех сторон, словно заговорил сам лес:

– Как ты посмела покинуть свой пост?! Почему ты здесь, Фира?! Что ты себе позволила?! Зачем напала на Сестру?! Что ты… вытворяешь с этим Демоном?!

Выплеснув водопад и по звучанию, и по количеству вопросов, Урзам замолчала и повелительно воззрилась на Фиру в ожидании от неё ответов.

Я перевёл взгляд на уникальную лесную деву, начиная догадываться, что «Селекционер» в её специальности является ключом к тому, почему она такая «другая», в отличие от всех остальных дриад, и вгляделся в неё. Жаль, что я не видел её лица, но по её фигуре я отметил, что она спокойна и расслаблена. Никаких подрагиваний, ни единого резкого движения, ни капли неуверенности в себе. Фира, казалось, стояла так, что это именно она была тут царицей, а не тот жалкий десяток шалашовок перед ней. И вторя моему ощущению, её властный голос точно так же разлетелся по ближайшему пространству могучим набатом:

– Пророчество свершилось! Явился Дракон! И явился он передо мной первой!

Она, не оборачиваясь, вытянула руку себе за спину и указала пальцем на меня. А я различил появившиеся ехидные улыбки на лицах других дриад. Некоторые пытались их скрыть, но были и те, что в открытую высмеяли Фиру.

Я же пока решил не вмешиваться и понаблюдать за происходящим. Авось мне и вовсе не придётся участвовать и всё решится само собой.

Тем не менее Урзам отнеслась к словам Гибридной более серьёзно, и её суровый взгляд уставился на меня. И чёрт меня побери, отстраниться от ситуации мне изначально не было суждено. Я криво улыбнулся, показывая острые зубы, и принялся вставать на ноги, показушно отряхивая несуществующую пыль с бронированных Эргдауном штанов Скитальца. При этом часть дриад сделали такие кривые выражения лиц, что как будто увидели меня только сейчас.