Байки Гремлинов – Неудержимость IX (страница 13)

– О-о! Ую! Я ую вя! Ука! Ок онь ня! Я-а выву оё эцэ! Ы-ы-ы! Ыш!

Я выдохся и тяжело задышал, а Шат’то всё это время голосисто хохотала. Я же оставался настороженным, ожидая, когда они начнут стаскивать с меня штаны, но ничего пока не происходило. Они просто уложили меня в траву. И целую минуту я слушал заливистый смех поехавшей Королевы.

Но вот моё тело рванули за плечо, переворачивая на спину, и Шат’то, подобрав платье до бёдер и усевшись на меня сверху, склонила своё серьёзное лицо почти вплотную к моему. Её холодный взгляд глубоких глаз с золотыми радужками внимательно всмотрелся в мои глаза, и она, давно перестав хохотать, спокойно и тихо проговорила:

– Запомни этот момент. Запомни навсегда. Ты был в моей власти, но я не стала пользоваться твоей слабостью.

Произнося это, в глазах идеальной красотки разгоралось пламя дикости, и она даже схватила меня за волосы. Она роняла слова, и мне казалось, что вот сейчас она пояснит причины, но она замолчала и лишь продолжила пытливо вглядываться в меня. А затем роскошная дева резко, слишком больно, вгрызаясь мне в губы до крови, впилась в них поцелуем. Я не знаю, как описать его, он был холодным, расчётливым, грубым, пытающимся причинить мне максимум боли, и одновременно с этим он был сладким, пылким, по‑звериному диким, бесконтрольным. Её рот яростно совокуплялся с моим. Её варварский язык совершал жестокий набег, захватывая и беря в плен мой. Её властные губы вторгались и подчиняли себе всё, что когда‑то принадлежало мне. Теперь всё, до чего она дотянулась, отныне было её. И она своими действиями деспотично заявляла об этом, а затем любя пожирала меня. Вот какой это был поцелуй. И он всё длился, длился. Он продолжался до тех пор, пока я не испытал истинного чувства утраты оттого, что она внезапно с рыком разорвала поцелуй.

Она продолжала крепко сжимать мои волосы в пальцах, и это она оторвала мою голову от себя, грубо ударив меня затылком об землю. А после Шат’то, более не обращая на меня внимания, решительно поднялась с моего тела и вызывающе ушла в левую сторону, скрывшись за границей моего зрения.

Я судорожно вздохнул. Лицо нещадно болело и сурово жгло, особенно опухшие губы, которые она всасывала, словно пылесос, и, искусав, перемолола что мясорубка. А ещё ломило мои чуть не вышибленные зубы. Её язык был что таран. Но во всём был один несомненный плюс, я немного ожил и теперь мог даже более ловко шевелить измученным языком. А ведь во время поцелуя мне порой казалось, что будь мой язык членом, то он бы кончил. Да как так‑то?! Что она со мной сотворила?

Я повернул голову на голос Шат’то и сфокусировал зрение на группе женщин, стоящих кружком. И сразу же высокомерный, но прекрасный ангел в золоте своих длинных до земли волос приковал мои глаза только к себе. Изящная и элегантная, изысканная и эффектная, роковая и роскошная, такой я видел сейчас Шат’то. Пленительная красотка, полная точёной грации, являлась идеалом всего.

Я закрыл левый глаз и кулаком вытер влагу под ним, а тем временем чудесная Шат’то властно обращалась к дриадам:

– Мне плевать на ваши байки про драконов! Козявка, ты же хочешь, чтобы Скалка, или как её там, снова могла полноценно жить? Так для этого нам и требуются полчища монстров! Я тебе говорю, что она сможет полноценно жить. Само собой, с оговорками, но это уже непринципиально. Она сможет спокойно существовать, как и раньше, это для тебя главное. Но! Для этого нам нужно прокачаться. Нам нужен ресурс.

Заговорила Фира:

– Великая. В этом Лесу нет того, в чём вы нуждаетесь. Мало монстров. Единственная вещь, что мне приходит на ум, это Дыра…

Тут, на полуслове перекрывая Ящериаду, гневно вмешалась Урзам:

– Фира! Ты с ума сошла?! Предлагаешь снять Барьер?! Это же нарушение Закона!

Но Фира спокойно пожала плечами и парировала:

– Кто бы говорил? Сама сегодня наломала дров столько, что…

Но Шат’то одним лишь своим словом оборвала их перепалку:

– Успокойтесь! Обе. Научитесь уже слушать друг друга. Если бы ты, Козявка, сегодня прислушалась к Чешуйчатой, то ничего бы не было. А ты… Зме… даже не знаю, как тебя назвать ещё… В общем, тебе тоже следует поработать над собой, особенно уважительно изъясняться. Ладно, что там с этой дырой не так?

И вот тут заговорила одна из тех двух дриад, что уцелели:

– Великая Госпожа. Фира – наш Бастион, поставленная самой Матроной Синей Клементины, чтобы беспрерывно поддерживать Барьер и следить за Дырой. Саму же Дыру мы обнаружили около тысячи лет назад, и её происхождение так и осталось неизвестным. Она выглядит как глубокий колодец шириной в два наших роста и имеет неестественно гладкие края, словно они проплавлены. И Дыра очень глубокая. Наши изыскания показали, что даже на глубине более трехсот пятидесяти… метров она так и не имела дна. И к великому сожалению, именно это последнее изыскание и привело к её… оживлению. Она стала наполняться чёрной жижей, а из неё стали выбираться страшные твари. Сначала они лезли изредка и по одной, но уже через десятилетие стало ясно, что с их напором очень сложно справиться. Полчища стали валить практически беспрерывно. И вдобавок ко всему жижа, добравшись до поверхности, стала выливаться за края Дыры. А она оказалась… ядовитой для Природы. Любая попавшая капля на живой объект мгновенно изменяла его, делая подобным тем монстрам, что вылезают из самой жижи. Чёрная жижа со временем даже из упавшего с дерева листка… делала монстра. И в итоге мы просто запечатали её. И ещё… подобных Дыр в Дайра несколько… Но! Теперь Вы понимаете, в чём опасность снятия барьера…

Выплеснув всю эту информацию, дриада поникла, и среди женщин воцарилась тишина. Шат’то думала, а остальные выжидательно смотрели на неё. Фира скосила на меня глаза и облизнулась, как обычно она это делала, языком до уха. И думаю я, что это её даже не максимальная длина. Но я пока решил ещё немного полежать и подмигнул Чешуйчатой. Оу, а она смутилась. Неожиданно.

Наконец Шат’то молвила свой вердикт:

– Мне пока что ничего не ясно, нужно посмотреть на эту вашу Дыру, – и, повернувшись ко мне, вопросительно уточнила: – Ты же в своей Боевой Форме сразу четырёх сможешь перенести?

Я потупил взор и задумался. Взять каждую в лапу? Или кого‑то усадить на спину? Но там Крылья Абиса, с них капает Огненный Лёд. И я покачал кистью руки в воздухе, показывая, что надо тоже смотреть, но всё же решил сказать:

– Двух точно возьму. Проблема в Крыльях, они опасны, могут прожечь ненароком. Так что в задние лапы…

Я осёкся и с опаской глянул на Шат’то, так как внезапно вспомнил о том, что я ведь могу потерять разум. И поменял план:

– Я могу телепортировать всех. За десяток прыжков будем там.

Дьяволица безразлично пожала плечами. Я же поймал себя на ощущении, что после поцелуя со мной Шат’то потеряла ко мне всякий интерес и полностью охладела, когда я, наоборот, воспылал к ней более глубокими и сильными. Чёрт! Не думай об этом! Всё, забудь, так будет лучше. Не мучай себя понапрасну.

Бесстрастные золотые глаза флегматично скользнули по мне, и Шат’то отвернулась, и показалось, что она более заинтересована в общении с дриадами, нежели со мной. Я видел, как её глаза потеплели, когда она взглянула на Урзам.

Я встал и, отряхнувшись, направился к женскому кружку. И вот снова я увидел реакцию Шат’то, что подтвердила моё ощущение. Когда я подошёл к дриадам и пересёкся с красавицей взглядом, они у неё моментально поскучнели, а как только она перевела их от меня на Фиру, они вновь потеплели. Это было микроскопическое проявление, но я его отчётливо улавливал. Похоже, я остаюсь совершенно одинок, ведь ещё не ясно, какая реакция на меня будет у Кали. Хотя вот есть ещё Фира. Но только меня к ней не тянет, да и заводить ещё одни новые отношения не хочется. Гэрбас? Всё из той же оперы, она – фурри. Эль? Всего скорей, она продолжит избегать меня. Хе‑хе, остаётся ждать, когда Гриз приведёт мне гоблиншу. Мля, так низко я ещё не падал. Короче, надо возвращаться к варварам. Там Роал быстро запудрят мне мозги харухом, да и буду я счастлив этому.

Я обвёл взглядом всех девушек, попутно изучив двух дриад, Росоа и Ириск, и собрался объяснить, что нужно сделать всем для переноса, и попросить, чтобы Шат’то скрылась во мне, как на моё плечо легла ладонь Фиры. Я оглянулся на неё, и она виновато сказала:

– Тебе уже лучше? На самом деле твоя усталость вызвана из‑за меня… Я просто не ожидала, что у тебя такая сопротивляемость. Обычно хватает пары вдохов до полной парализации, но короткой, так как личный иммунитет быстро убивает споры.

На словах о спорах моя щека дёрнулась, и я отчётливо вспомнил блестящий воздух во время нашей скоротечной схватки с Фирой, когда она пыталась меня обездвижить корнями. А тем временем Дрэйда продолжала говорить:

– Но ты сильно надышался, собрав большое количество, что, по‑видимому, через время пересилило твой иммунитет, и сейчас в твоём теле растут грибы…

Что, блядь?! Грибы?! Меня перекосила паническая судорога, и я уже более не мог с ней справиться. Всё моё тело нервозно дрожало. Твою мать! Грибы во мне! Я стану, как Бебил, поросшим грибами!

Я схватил Фиру за плечи и затряс, но никак не мог выдавить из себя ни слова. Паника подавила внутри меня всё. Я хотел заговорить, закричать, но не мог. Я стал задыхаться. Но вот наконец я прокаркал: