Байки Гремлинов – Неудержимость IX (страница 12)

– Пока что они живы. Пока что… Всё зависит от того, что выберешь ты, Козявка. Задумайся, ведь вина лежит не только на одном твоём темпераменте. На Весах Выбора с одной стороны расположились смерти шестерых смиренных ягнят, а с другой… Смерть одной, что, поправ порядок старшинства по законам, а не по крови, подтолкнула тебя к необдуманному поступку…

Шат’то с садистским удовольствием положила ладонь на щёку опущенного вниз лица Скэль и шёпотом, чтобы её слышала только Урзам, которая замерла в поклоне перед юной дриадой, выдохнула Старшей Звена в длиннющее оленье ушко, что раздражённо дёрнулось:

– …Когда своенравная синекожая неженка…

Но Урзам от боли в душе надрывно выдавила:

– Х‑хва…тит… Пре…крати…

Шат’то с улыбкой превосходства на лице, конечно, насколько это было возможно воспроизвести с её‑то, неожиданно проявившимся, огромным ртом до ушей, отстранилась от двух дриад, и Урзам подняла взгляд на Скэль. И сколь же всего было в этом взгляде! Тревога, боль, отчаянье, злость, нежность и нерешительность – все эти чувства гремучей смесью бушевали в её глазах, а затем Урзам точно так же пригляделась к каждой дриаде, что пришли с ней.

В свою очередь я посмотрел за плечо на Фиру, обнаружив, что полудраконовидная дриада и в ус не дует, расслабленно наблюдая за происходящим с её сёстрами. Глянув на меня в ответ коварным взглядом, Дрэйда показушно облизала длиннющим языком свою скулу и всосала его в сложенные трубочкой губы, словно спагетти. И немного помедлив, она не удержалась от порыва, чтобы не сжать по‑хозяйски своей ладонью мне ягодицу. Я отвернулся от неё, снова переведя взгляд на Урзам, и огорчённо вздохнул. Однако вышло, что я зря ничего не сказал Фире, так как в следующий момент та ткнула мне в попу своим выпяченным пахом, как обычно это делают мужики с женщинами.

Я устоял от толчка на ногах и лишь помассировал себе глаза, осознавая, как же сильно я устал от последних событий, от переживаний, от пережитого и, что главное, от всего этого безумного Мира в целом. Что я вообще делаю? Зачем и для чего? Я ведь мог просто засесть, например, в борделе. Да хоть всё время в нём провести. Я мог бы бухать и веселиться, ведь денег у меня изначально было выше крыши. Или сидеть тихо в деревне и жарить шашлыки. Я бы мог просто ничего не делать и наслаждаться диковинным миром, раз пережил самое сложное испытание. Но нет! Я умудрился сам влезть в новые истории! Да считай, что сам же для себя и создал ещё более сложные проблемы с ещё более глубокой трагичностью… Зачем я всё время куда‑то иду, лезу и пытаюсь что‑то решить? Постоянно что‑то создаю и за что‑то сражаюсь? Ради чего?

Мою меланхолическую рефлексию прервали, когда Урзам тяжёлым тоном захрипела:

– Великая… Ты издеваешься, ставя подобный выбор… Ведь ты знаешь, что все Аквилегии должны пожертвовать собой ради сохранения Линии Синей Клементины. Я не могу выбрать Скэль…

Ответ Шат’то был скучен и краток:

– Я знаю.

И в следующий момент все мечи бурами провернулись в головах несчастных дриад. Моя щека дёрнулась, ведь если я и был в начале появления Шат’то взбешён на лесных сучек, то затянувшееся время остудило мой пыл и я даже стал сочувствовать дриадам. Их можно было не убивать. Их нужно было не убивать!

Я опустил голову, закрывая глаза. Усталость наваливалась ещё сильней, и мне очень хотелось плакать. А там, снаружи тьмы, где‑то вне моего тела, очень далеко от меня раздались крики ужаса и отчаянные мольбы. Дриады взвыли, умоляя Шат’то вернуть их сестёр к жизни, а затем раздался одинокий душераздирающий крик:

– Не-е-е-ет!

Обнимающая меня со спины Фира вздрогнула и сильней вжалась в меня, а я посмотрел на взвывшую Урзам, что исступлённо пыталась вытянуть изящный, иссиня-черного цвета, что звёздная ночь, так в нём сверкали огоньки, меч из живота Скэль.

Я поморщился от того, что не смог понять смысла сотворённого Дьяволицей – Шат’то выбрала себе новую Деву, чьё имя отныне будет «Поющая Сны». И сейчас Шат’то, держа за волосы из листвы голову упавшей на колени Скэль и задрав той лицо вверх, ласково втолковывала теряющей сознание дриаде, чтобы та расслабилась и пожелала принять предложенную Силу. А Урзам, тоже упавшая на колени и, казалось, не видящая ничего вокруг себя, всё продолжала рывками тянуть меч. Но он не поддавался, не двигался ни на дюйм, он будто слился с телом. Уже слился. И вот тело Скэль распалось прахом, и Урзам, крепко сжимая в руках меч, от рывка завалилась на спину. Но Дрэйда яростно взревела и вскочила на ноги. По ней было отчётливо видно, что она потеряла рассудок и теперь гонима одним лишь безумием. Шат’то щёлкнула пальцами, и меч из рук Урзам пропал, но это не остановило отуплённую горем Дрэйду, и та кинулась на Дьяволицу с голыми когтями. И что сделала Шат’то? Она распалась своим дымом и, зараза, залезла в меня. Всё, скрылась, сбежала. Напоминающая зверя Дрэйда схватила когтистыми пальцами лишь воздух, а после в поисках Шат’то принялась мотать головой. Её безумный взгляд наткнулся на меня, и она, гортанно порыкивая, начала медленно поворачиваться в мою сторону. А я, кажется, наконец понял, что замыслила Шат’то, и обратился в Драконайта.

Достигнув максимально большого размера, в три с половиной метра, я сделал задними лапами пару быстрых шагов к Урзам и вдавил передней лапой её тело в землю, но так, чтобы она могла смотреть на меня своими глазами. Припечатав её маленькое, более чем в два раза по сравнению со мной, тело, я гулко зарычал:

– С-скэл… Р-р-жива-эр-р… – и резко приподнял морду на раздавшийся возглас, но мне пришлось изогнуть шею, чтобы оба моих левых глаза смогли рассмотреть ящероподобную самку, расположившуюся на моей спине. Я вдохнул запах и узнал Фиру, а радостная самка кричала во весь набат звонких колоколов:

– Дракон! Я же вам говорила! Он – Дракон!

Я оставил эту счастливую Глупость и повернул морду обратно к той, что была прижата моей лапой к земле. Блеск глаз выдавал в ней сдерживаемый страх. Я распрямился, убирая лапу с существа из травы. Или существо поросло мхом? Интересно, надо сковырнуть поверхность и заглянуть под неё внутрь. Но нельзя, это может разрушить драгоценность, изумруд может треснуть и распасться на части. Я замер, разглядывая безвольно лежащее существо. Но, может, мне узнать это у других? Вон там есть ещё два подобных комка тины. Мой хвост обхватил лежащую и, оплетя её посередине вокруг, поднял с земли, а я протянул лапу к одной из двух малахитовых существ.

– Стой!

Я застыл и одними лишь глазами глянул на издавший громкий звук изумруд. Моя ошибка, я слишком близко поднёс его хвостом к своей морде, стараясь, чтобы он оставался в моём поле зрения.

– Что ты говорил про Скэль? – изумруд не успокоился и продолжил издавать шум. Но я задумался, что такое Скэль? Я говорил? Я же говорил… Голова… Боль… Почему мою голову так сильно сжимает внутри? Я же говорил, что Скэль…

Я, продолжая ладонями сжимать виски из‑за дикой боли, сбросил боевую форму и, упав на колени, попытался спрятать голову в землю. Но в сознании пылал один лишь вопрос. Почему. Я. Утратил. Разум. Почему потерял контроль? Почему стал рептилией? Это усталость сознания так влияет? Я же даже уже терял сознание, там, в сокровищнице у Гэрбас. Или нет? Это из‑за ещё не восстановленного полностью интеллекта. Но тогда почему я не терял контроль, когда летел от Фиры сюда?

Концентрация на пространных мыслях слегка помогла забыть о головной боли, и она даже стала отступать. Я расслышал голос Шат’то:

– Чешуйчатая, помоги…

Две пары рук потянули меня за подмышки наверх, помогая встать, а после, просунув с обеих сторон под них свои плечи, обе красавицы подпёрли меня. Ноги были слабы, и мне никак не удавалось твёрдо стоять. И даже шея не держала голову, отчего та болталась, как на верёвке.

– Фо…э эс‑со? – язык тоже оказался ватным, и я не смог чётко озвучить свой вопрос. А хотел я узнать, что это со мной? Но Шат’то поняла и участливо ответила:

– Это выгорание. Ты давно спал? А ел? Посмотри свою Выносливость, у тебя там Дебаф, когда максимальный лимит начинает снижаться. Дойдёт в таком состоянии до нуля – ты труп.

Ответ Нежного Дьявола оказался столь прямолинейным, что я даже задрыгался, пытаясь поднять или перекатить голову, чтобы увидеть реакцию дриад на озвученные параметры Системы.

– Спокойно, Анри… Они в курсе. В Дайра, наверное, только они и знают о существовании параметров. Они же существа Эло, – мягко пояснила мне Шат’то, но породила во мне лишь ещё больше вопросов. Что значит существа Эло? И ведь ты, Древний Дьявол, тоже изначально знаешь о Системе. И куда мы идём? Меня куда‑то вели, и я мог наблюдать только за плывущими перед небом кронами деревьев, так как голова моя была запрокинута затылком на спину и болталась там болванчиком.

– Не-е… У ня… не‑т‑ак…ов‑у-о… Васе не… Эт… дуое… – я попытался сказать ей, что у меня что‑то другое, а Шат’то передразнила меня:

– Дуое. Уое‑уое васе. А ты, оказывается, всё знаешь. О! Я, кажется, придумала. Ну-ка! Чепушка, клади его на землю животом и сними ему штаны.

Девушки остановились и принялись меня укладывать лицом в траву, а развеселившаяся Дьяволица добавила:

– Сейчас я… буду тебя…

И я, недослушивая её, заорал во всю мощь лёгких: