Басов Сергей – Атташе (страница 14)

Автомобиль плавно тронулся с места. А Родион ещё долго стоял на набережной и смотрел ему вслед. Потому что впервые в жизни встретил человека, которого одновременно хотелось уважать и ненавидеть. И, который, так напоминал ему отца.

Аэропорт

Международный аэропорт жил своей привычной жизнью. Кто-то улетал отдыхать, кто-то возвращался домой, кто-то прощался навсегда, а кто-то искренне надеялся, что навсегда — это всё-таки временно.

Родион стоял возле стойки регистрации рейса Москва — Мабуда и с тоской смотрел на свои коробки.

Коробок было много. Настолько много, что со стороны создавалось впечатление, будто молодой дипломат не отправляется в служебную командировку, а собирается открыть в Задонии филиал хозяйственного магазина.

Впереди него в очереди находилась компания крепких загорелых мужчин. Судя по внешнему виду, эти люди могли голыми руками вытащить из моря небольшого кита, если тот вдруг запутается в рыболовных снастях.

Мужчины были одеты просто, разговаривали громко и уже успели достичь той стадии хорошего настроения, когда окружающий мир кажется значительно лучше, чем есть на самом деле.

— А я ему говорю: если креветка такого размера, то это уже не креветка, а лангустин! — громогласно сообщил один из них.

Компания дружно заржала.

— Как всегда привираешь!

— Чтоб мне всю вахту трезвым быть!

— Не богохульствуй!

Снова раздался взрыв смеха. Родион невольно улыбнулся.

— Простите, — обратился он к одному из них. — Вы тоже в Мабуду?

— А куда ж ещё? — удивился тот. — На креветку.

— Надолго?

— Полгода.

— Немало!

— Братан, — философски заметил рыбак, — когда дома ипотека, жена и трое детей, полгода пролетают быстрее отпуска.

— Убедительный аргумент.

— А ты кто будешь?

— Дипломат.

Рыбак внимательно осмотрел его костюм.

— Настоящий?

— Пока ещё не знаю.

— Тогда держись, дипломат.

— Всё настолько плохо?

— Не знаю. Я в Задонии только пью и работаю.

— А в свободное время?

— В свободное от работы время выпиваю, а от отдыха работаю.

— Не поспоришь.

Подошла очередь Родиона. Он начал выкладывать на ленту свои коробки. Сотрудница аэропорта смотрела на процесс с возрастающим интересом.

— Всё ваше?

— Да.

— Что там?

— Мама.

— Простите?

— Ну, в общем у меня редкая болезнь перфекционизма. Всё своё вожу с собой.

— Понятно, что же делать, надеюсь болезнь излечима!

Последняя коробка скрылась за резиновыми шторками транспортёра. Родион проводил её взглядом. Коробка бодро скатилась вниз. Ударилась углом. Помялась. Потом на неё сверху рухнул чей-то чемодан.

— Мамина гречка... — трагическим голосом прошептал он.

— Не переживайте, — успокоила сотрудница.

В этот момент сверху упала ещё одна сумка.

— Спасибо. Теперь уже действительно переживать не стоит.

Мимолётное видение

В кабинке паспортного контроля сидел молодой пограничник. Он внимательно изучил документы.

— Цель посещения Задонии?

— Служебная командировка.

Пограничник посмотрел на дипломатический паспорт. Поднял взгляд.

— Ни пуха, ни пера.

— К чёрту.

— Возвращайтесь.

— Постараюсь.

— Главное — живым.

До начала посадки оставалось больше часа. Родион сидел в кресле возле огромного панорамного окна. За стеклом лениво двигались самолёты.

Напротив, в кафе продолжали праздновать начало своей вахты знакомые рыбаки. На столах уже появились пакеты из Duty Free. Судя по количеству пакетов, мужчины собирались установить с Задонией особенно тёплые международные отношения.

Родион достал телефон. «Юля». Вызов. Гудки. Никто не ответил. Он попробовал снова. И снова. Безрезультатно. Где-то внутри неприятно шевельнулось чувство тревоги.

В этот момент над залом раздался голос диспетчера:

— Продолжается посадка на рейс Москва — Цюрих. Просим пассажиров проследовать к выходу номер...

Родион машинально поднял голову. И замер. За стеклянной перегородкой двигался поток пассажиров. Среди них шла Юля. Он даже сначала не поверил. Сердце на мгновение остановилось. Потом ударило так сильно, что стало трудно дышать.

— Юля...

Он вскочил и бросился к стеклу. Она тоже заметила его. Остановилась. И сразу улыбнулась. Той самой улыбкой, которую он мог узнать среди тысяч других. Мир вокруг словно исчез. Не стало ни аэропорта. Ни пассажиров. Ни голосов. Ни самолётов. Только она и он. По разные стороны прозрачной стены.

Родион приложил ладонь к стеклу. Юля сделала то же самое. Их пальцы совпали. Хотя между ними оставались несколько сантиметров холодного стекла. Они смотрели друг другу в глаза. Хотелось сказать так много. Спросить. Объяснить. Пообещать. Но слова были бессильны. Они просто стояли и смотрели друг на друга. Будто старались запомнить каждую секунду. Каждую черту лица. Каждую улыбку. Каждый взгляд.

Тогда Родион заметил рядом знакомую фигуру. Мордоворот. Тот самый. Из окружения Александра Николаевича. Здоровяк подошёл к Юле и что-то негромко сказал.

Улыбка медленно исчезла с её лица. Она опустила глаза. Потом снова посмотрела на Родиона. И он увидел, как они наполняются слезами. Юля осторожно подула на стекло. На мгновение оно запотело. После чего кончиком пальца нарисовала маленькое сердечко. И приложила к нему ладонь.