Басов Сергей – Атташе (страница 13)
— Потому что слово уже дано.
— Кому?
— Людям.
— Каким людям?
— Тем, которые посвятили свою жизнь дипломатической службе и тем, которые ждут меня в Задонии.
— Смею предположить, что большинство из них вы даже не знаете.
— Именно поэтому нельзя подводить.
После этих слов Александр Николаевич долго смотрел на него. Очень долго. Будто пытался понять. Или вспомнить кого-то. Наконец он тихо произнёс:
— Знаете... вы сейчас очень напомнили мне одного человека.
— Кого?
— Меня самого. Лет тридцать назад.
Впервые за разговор в его голосе прозвучала грусть.
— И чем всё закончилось?
— Я поумнел.
— Или постарели?
— Хороший вопрос.
Он присел на парапет.
— С вами совершенно невозможно вести переговоры.
— Странно слышать это от бизнесмена.
— А мне странно слышать это от дипломата.
— Когда замолкает дипломатия, начинают говорить пушки.
— Именно.
— Значит, мои переговоры пока успешны.
— К сожалению, вы ошибаетесь.
В этот момент рядом появились двое крепких парней.
— Слышь, дядя, закурить не найдётся?
— Не курю.
— Пора бы научиться.
Удар в живот оказался неожиданным. Воздух мгновенно застрял в лёгких. Через секунду Родион уже висел вниз головой за парапетом над водой. Москва-река оказалась значительно ближе, чем обычно.
Александр Николаевич спокойно наблюдал за происходящим. Когда Родион перестал кашлять, он заговорил:
— Послушай меня внимательно, сынок.
Голос его стал совершенно другим. Без улыбок. Без шуток. Без добродушия.
— Редкий человек удостаивается той деликатности, которую я тебе сегодня оказал.
Родион молчал.
— Три раза подряд послать меня с вполне разумными предложениями...
Он покачал головой.
— Это талант.
Река плескалась буквально в нескольких десятках сантиметров от лица Родиона.
— Или в ваших академиях кроме лекций «Мистера Нет» ничего не преподают?
Родион усмехнулся. Даже сейчас. Даже в таком положении.
— Преподают.
— Что именно?
— Не принимать невыгодные предложения.
На секунду Александр Николаевич прикрыл глаза и подумал: «Господи... она действительно нашла себе идеального кандидата».
Он поднялся.
— Моё слово такое. Увижу вас рядом — очень пожалеешь.
Родион поднял голову насколько смог.
— Тогда можете сразу бросать.
— Что?
— Девяностые закончились.
Он поморщился от боли.
— Но гибкости у вас с тех пор больше не стало.
Повисла тишина. Даже мордовороты переглянулись. Александр Николаевич неожиданно рассмеялся. Не зло. Устало. С какой-то обречённостью.
— Вот ведь идиот...
Он посмотрел на реку. Потом на Родиона. После чего махнул рукой.
— Поднимайте.
Через несколько секунд Родион снова стоял на ногах. Один из здоровяков заботливо поправил ему галстук. Другой стряхнул пыль с пиджака.
— Извините, служба.
— Понимаю.
— Не кашляй.
— И вам не простудиться.
Александр Николаевич уже садился в машину. Перед тем как закрыть дверь, он посмотрел на Родиона и поймал себя на мысли, что если бы у него был сын, то он хотел бы, чтобы тот был похож на этого юного бесстрашного представителя совсем не боевой, на первый взгляд, профессии.
Но вслух он произнёс:
— Успехов в Африке и плодотворных переговоров с вождями племени Мумбы-Юмбы, — пошутил напоследок Чичигин.
Спустя время он вспомнит эти слова и будет искренне смеяться над своей язвительной дальнозоркостью и способностью предсказывать события. А может, уже тогда он чувствовал, что этот молодой нигилист добьётся успеха там, где его не могло быть и вовсе.