Басов Сергей – Атташе (страница 11)
— Да я и сейчас не жалуюсь. На кусок хлеба хватает.
— Тогда желаю сохранить достигнутые показатели.
— Постараюсь.
В трубке послышался добродушный смешок.
— Родион, я хотел бы с вами поговорить.
— Слушаю вас внимательно.
— Вы не против встретиться лично?
— Время и место. Обещаю без опозданий.
— Я как раз проезжаю мимо вашего дома. Может быть, прямо сейчас прогуляемся по набережной?
— Пару минут — и я у вас.
Он положил трубку. Мать внимательно посмотрела на сына.
— Юля?
— Нет.
— Жаль.
— Почему?
— Потому что при слове «Юля» ты улыбаешься значительно шире.
— Мам...
— Иди уже.
— Иду.
— И галстук надень.
— Зачем?
— Потому что дипломат.
— А если это личная встреча?
— Тогда тем более дипломат.
Родион только вздохнул. Иногда спорить с опытными дипломатами было совершенно бесполезно.
Недипломатичная беседа
Родион вышел из дома, обогнул его и направился к набережной. Москва была удивительно тихой для середины дня. Солнце играло бликами на воде, прогулочные теплоходы лениво разрезали речную гладь, а лёгкий ветерок приятно освежал воздух.
Невдалеке стоял представительский автомобиль. Рядом застыл водитель. Дверь открылась. Из машины вышел Александр Николаевич.
Даже если бы Родион не знал, кто перед ним, всё равно догадался бы, что этот человек привык принимать решения стоимостью в миллионы рублей. В сущности, молодому дипломату было совершенно искренне наплевать, кем является отец его избранницы. Но волею судьбы Юля оказалась единственной дочерью не совсем простого человека. А если выражаться конкретнее, то очень влиятельного и богатого. И, как большинство представителей этой категории, Чичигин обладал довольно крутым нравом и волевым характером, не терпящим возражений и демагогии по вопросам, которые казались ему совершенно очевидными.
Отвоевавший своё место под солнцем в девяностые Александр Николаевич был достаточно умным, чтобы правильно интегрироваться в принимающую цивилизованный вид эконмическую структуру России в нулевые. На этом пути его личные и деловые качества также не остались не замеченными, а деловая хватка позволила превратить некогда посаженный куст калины в крепкий, широко раскинувший свои ветки и корни дуб.
В зоне интересов Чичигина находился широкий спектр экономических направлений, где особенно выделялись энергетика, строительство и инфраструктурные проекты. Всё это делало отца Юли вхожим в самые высокие кабинеты политического Олимпа нашей необъятной Родины.
Несмотря на свои нескромные финансовые возможности, Чичигин был далёк от показной демонстрации богатства, а дочь воспитывал в строгости и не баловал дорогими подарками, полагая, что со временем она сама должна найти своё место в этом непростом мире.
Родион и Александр Николаевич пожали руки и медленно пошли вдоль набережной. Некоторое время оба молчали. Любовались рекой. Каждый собирался с мыслями. Первым заговорил отец Юли.
— Не люблю ходить вокруг да около и разговаривать намёками.
Он остановился.
— Поэтому начну с самого главного.
Небольшая пауза.
— Когда моя дочь выбрала вас, Родион, я не испытал восторга.
— Догадывался.
— Я надеялся, что это лёгкое увлечение.
— А оказалось?
— Оказалось, что вы оба люди упрямые.
Родион улыбнулся.
— Есть немного.
— Немного?
Впервые за встречу Александр Николаевич усмехнулся.
— Юля однажды неделю со мной не разговаривала из-за котёнка.
— И чем закончилось?
— Котёнок прожил с нами двенадцать лет.
— Тогда да. Есть немного.
Они снова пошли вперёд.
— Я люблю вашу дочь, — спокойно сказал Родион.
— Верю.
— И уверен, что она любит меня.
— Верю.
После этих слов Александр Николаевич неожиданно остановился.
— Не знаю, удивит ли вас это, но я её тоже люблю.
Родион промолчал.
— Именно поэтому мне небезразлично её будущее.
Он посмотрел на реку.
— Видите ли, Родион... когда рождается дочь, мужчина начинает бояться.
— Боюсь спросить, чего.
— Всего.
— Понимаю.
— Сначала боишься, что она упадёт с велосипеда. Потом, что попадёт в плохую компанию. Потом, что её кто-нибудь обидит.