Барт Эрман – Библия. Историческое и литературное введение в Священное Писание (страница 116)

Глава 14

СОБОРНЫЕ ПОСЛАНИЯ И ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА

Теперь, после анализа посланий, которые, как считается, написал апостол Павел, мы подошли к изучению последних восьми посланий Нового Завета, которые обычно называют соборными или католическими. Название «католические» в этом контексте не должно смущать. Оно отнюдь не означает, что послания были написаны римскими католиками или для них. Этот термин происходит от греческого слова, означающего «всеобщий». Всеобщими эти послания называются потому, что затронутые в них проблемы имеют отношение к каждому христианину в мире, в отличие от Посланий святого Павла, адресованных отдельным общинам или конкретному человеку и посвященных определенным вопросам. Как мы увидим далее, такое понимание соборных посланий не совсем верно: часть из них, безусловно, адресована конкретным общинам и посвящена их проблемам, а два из них вовсе не являются посланиями.

Однако эти послания затрагивают значительно большее число вопросов. В этой главе мы рассмотрим не только смысл этих посланий, но также исторические реалии, в них отображенные. Мы приведем соображения относительно трех вопросов: взаимоотношения евреев и христиан в тексте Нового Завета и вне его; преследование христиан в Римской империи; взаимоотношения между ортодоксией и ересью в ранней церкви. Наш обзор мы начнем с так называемого Послания к евреям. «Так называемого» — поскольку на самом деле это не послание и оно не адресовано евреям.

ПОСЛАНИЕ К ЕВРЕЯМ

Хотя оно обычно и называется посланием, даже беглое прочтение позволяет понять, что формы послания оно не имеет. В нем не упоминается ни имя автора, ни тех, кому адресовано послание, нет благословения и воззвания к Богу во вступлении. Иными словами, отсутствуют именно те элементы, которые делают послание посланием. Когда автор ближе к концу текста сам дает ему характеристику, он говорит о «слове увещания» (13: 22). Здесь он честно описывает содержание книги, и поэтому многие ученые считают Послание к евреям проповедью, которую христианский проповедник адресовал своей пастве.

Если начало книги действительно напоминает проповедь, то конец, который больше похож как раз на завершение письма, мог быть добавлен позднее самим автором или другим человеком, прочитавшим текст и пожелавшим переадресовать его другому сообществу. В последние строки (13: 20–25) автор или редактор добавляет благословение, увещание, намек на свое грядущее путешествие, заключительные пожелания и прощание. Особенно любопытно, что в этих заключительных строках упоминается Тимофей. Хотел ли автор таким образом заставить читателя поверить, что послание написано самим Павлом?

Книга не написана Павлом: как и Евангелия Нового Завета, она анонимна. Современные исследователи убеждены, что Павел ее не писал. Стиль не имеет ничего общего с трудами апостола. Более того, Павел редко упоминает и уж тем более не акцентирует внимание на главных темах этого сочинения: ветхозаветном священстве и еврейской системе жертвоприношений. Толкование такого важного понятия, как «вера» (11: 1), сильно расходится с пониманием Павла. Таким образом, с некоторой точностью можно утверждать, что Павел не писал этот текст, однако настоящий автор нам не известен.

Значительно больше можно сказать о читателях. Автор явно предполагает, что его читатели — христиане, которые претерпели гонения за веру: подвергались заключению и конфискации имущества, хотя и не стали мучениками (10: 32–24, 12: 4). Из слов автора очевидно, что он пишет не для иудеев, но для выходцев из языческой среды. Например, он напоминает о том наставлении, которое они получили, став христианами: вера в Бога, воскресение мертвых и Суд (6: 1–2). Принявшим христианство иудеям все это, безусловно, уже было известно. Поэтому более вероятно, что текст был написан для новообращенных язычников.

Традиционно считалось, что текст послания обращен к евреям. Поэтому еще в древности оно было озаглавлено как Послание к евреям. Ведь автор всеми силами пытается убедить читателей в превосходстве Иисуса над всем, что только может предложить иудаизм. Но возможно, автор не столько боится их возвращения в прежнюю веру, сколько пытается убедить язычников придерживаться веры в Иисуса и стать христианами. Сейчас большинство исследователей склоняется именно к такому мнению. Автор пытается убедить читателей, что, если они отринут учение Христа ради иудаизма, например под угрозой преследований, они совершат серьезную ошибку. Для них это значило бы предпочесть преддверие спасения в Господе самому спасению и несовершенную религию древнееврейских Писаний ее исполнению во Христе. Для автора приход Спасителя предречен в священных для иудеев текстах и является их продолжением. Но Христос во всем стоит выше иудейской религии, и те, кто отрицает спасение, даруемое одним только Христом, рискуют навлечь на себя гнев Господень.

Превосходство Христа и даруемое им спасение красной нитью проходит через всю проповедь: автор перечисляет примеры этого превосходства над всем, что только есть в иудейской религии.

Христос превыше пророков (1: 1–3). В былые времена Господь говорил через пророков, но теперь Он говорит через Своего Сына Иисуса, который есть совершенный образ самого Бога.

Христос превыше ангелов (1: 4—11, 2: 5—18). В Ветхом Завете ангелы служили Господу как особые вестники, но Христос — Его Сын, вознесенный на место славы пред самым небесным престолом. Ангелы — не более чем посланники к людям, предназначенным для спасения, в то время как Христос — Сын Господа, страдания Которого даруют это спасение.

Христос превыше Моисея (3: 1–6). Моисей — лишь служитель «в доме Господа», а Иисус — Сын Хозяина дома.

Христос превыше Иисуса Навина (4: 1 — 11). Иисус Навин даровал израильтянам мир (или «покой»), покорив Землю обетованную. Но сами Писания говорят, что народы Израиля не могут наслаждаться этим миром в полноте (не могут «войти в покой свой»). Христос же дарует совершенный покой.

Христос превыше иудейских первосвященников (4: 14 — 5: 10, 7: 1—29). Как и иудейские первосвященники, Иисус прекрасно знал, что из-за своей природной слабости люди нуждаются в посреднике между собой и Богом. Но в отличие от первосвященников Он был безгрешен и не должен был приносить жертвы за Свои грехи, прежде чем ходатайствовать за людей перед Господом. Он превосходит священников, наследовавших Левию (как все иудейские священники), согласно Писанию, «сделавшись Первосвященником навек по чину Мелхиседека» (6: 20). Мельхиседек — загадочная личность; Авраам, потомок Левия, принес ему в дар десятую часть от всего, что имел (Быт., 14: 17–20). Таким образом, род Левия в лице своего прапредка ниже Мельхиседека и его Наследника. Если бы ле-витское священство могло сделать людей Господних совершенными, Он не пообещал бы послать священника из чина Мельхиседека. Также Христос превосходит священников потому, что их много, а Иисус — один; Он должен был принести жертву лишь один раз, а не делать это постоянно, в отличие от священников.

Христос — священник Высшего Завета (8: 1 — 13). В Писании сказано, что Господь обещал заключить Новый Завет (Иер. 31: 31–34). Тем самым показано, что первый Завет, заключенный с домом Израиля, ветхий и несовершенный. Христос же является священником Нового Завета.

Христос — священник вышней скинии (9: 1—28). Земное святилище, где иудеи первоначально совершали жертвоприношения, было создано по образцу Небесного Храма. Христос, в отличие от иудеев, священнодействовал не в земном подобии храма; Его жертва была принесена на небеса к самому Богу, в настоящий храм.

Христос принес высочайшую жертву (10: 1 — 18). В отличие от тех жертв, которые иудейские священники вынуждены были приносить год за годом, жертва Христа была совершенна. Его смерть принесла полное искупление грехов, поэтому необходимость совершать все новые жертвоприношения исчезла.

Из этих сопоставлений видно, что автор ни в коей мере не отрицает религию Ветхого Завета. Он обильно цитирует Ветхий Завет и верит, что религия Писаний была истинной в свое время. Но ее заменила другая, та, которую Ветхий Завет предвещал. Ведь пророки предрекли пришествие кого-то Большего, и это был Христос. Более того, весь Ветхий Завет представляет собой предвестие грядущего. Религия Христа так же похожа на религию Ветхого Завета, как здание похоже на его чертеж. Когда здание достроено, в чертеже нет больше нужды. Христос совершает то, что предсказывала религия древних иудеев, и предпочесть модель реальности было бы в высшей степени неразумно.

Описав совершенства Христовы, автор раз за разом призывает читателя не предпочесть иудаизм спасению во Христе. Первое такое увещевание встречается в 2: 1–4. Если и в Ветхом Завете непослушание каралось, то что же произойдет с теми, кто отвергнет совершенное спасение, принесенное Христом? Другое увещевание такого рода встречаем в 3: 7—18. Если непослушание Моисею, слуге Господнему, приводило к гибели, то к чему же приведет непослушание Христу, Сыну Божьему? Еще более прямо и понятно автор увещевает читателя в 6: 1–6. Нет никакой надежды для тех, кто «отпал», будучи «однажды просвещенным», для тех, кто отвернулся от веры, которую прежде принял. Они не могут вернуться к вере, поскольку это означало бы повторно распять Христа. Еще более яркое предупреждение мы находим в 10: 26–28: «Ибо если мы, получив познание истины, произвольно грешим, то не останется более жертвы за грехи, но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать грешника… Сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия?..»