Баррингтон Бейли – Новые миры. Ежеквартальное издание. ВЫПУСК 1 (страница 23)

  Он снова застонал, потому что она умела возбуждать его словами, даже когда ее тело пребывало в покое.

  - Клянусь, - сказал он наконец. - В собственном Доме Бога, где он, несомненно, услышит мою клятву.

  Так они заключили договор; и Чаакта обнаружил, что не может разорвать невидимые узы, которыми Мата его связала.

  К началу лета люди начали открыто роптать, потому что посеянная кукуруза всходила, а Процессию все еще не созывали, и для Бога не избрали новую Невесту. Мата сама успокоила их, выступив перед Домом Совета - неслыханный поступок для девушки или женщины.

  - Истинно говорю вам, - сказала она, - процессия состоится, как всегда, как бывало прежде. И Бог, говорящий устами Чаакты, дал знать о своем выборе. Истина в том, что я, и никто другой, поведу жрецов, став Его Невестой на следующее лето.

  В ответ на это раздалось возмущенное бормотание, а некоторые даже замахали кулаками. Мата мгновенно подавила возмущение.

  - Послушайте меня, - сказала она. Она повысила голос, перекрикивая всех прочих. - В другом месте один человек поднял на меня руку; плоть очень быстро осыпалась с его костей. Мой Господин, который скор на благословения, так же скор и на проклятия, ибо его голос - раскаты небесного грома, его гнев - молния, раскалывающая самые крепкие деревья.

  Жители деревни все еще неуверенно роптали. Мужчины уставились друг на друга, сжимая рукояти кинжалов и дергая себя за бороды.

  - А теперь послушайте еще кое-что, - сказала Мата. Она заговорила тише; постепенно толпа снова успокоилась. - Ваше зерно прорастет выше и крепче, чем раньше, - сказала она. - Ваши животные будут тучнеть, и вы будете процветать. Во все времена года, пока я правлю в Доме Бога, не случится ничего дурного. А если я лгу, то вот что я вам скажу: вы можете сбросить меня с Кургана и переломать мне кости. - Больше она ничего не сказала, а отвернулась, нетерпеливо проталкиваясь сквозь толпу. Люди с удивлением расступились перед ней, и ни один мужчина не повысил голоса, когда она уходила.

  Ее слова звучали дерзко, но когда ЧаАкта упрекнул ее за это, Мата лишь улыбнулась.

  - Бог сказал мне правду, - безмятежно сказала она. - Ты сам все увидишь...

  Лето выдалось таким, какого долина еще не знала. Колосья были выше, чем мог припомнить старейший житель деревни - они колыхались на ветру, золотистые и сочные. Ни ветер, ни дождь не повредили урожай, так что ямы для хранения были заполнены до краев, и приходилось выкапывать еще больше хранилищ, покрывая их циновками и глиной. Коровы и овцы жирели на пастбищах долины, празднование сбора урожая было самым замечательным из всех, какие случались в деревне; и после этого все расступались перед Матой, когда она шла, и старались не касаться ее тени.

  ЧаАкте тоже казалось, что Мата одержима. Она снова начала нюхать волшебные семена; Мата постоянно пользовалась ими, утверждая, что они помогают ей лучше видеть. Теперь у нее часто были видения Бога. Кроме того, он стал приходить к ней чаще, а однажды взял ее на глазах у всего народа, так что она лежала, выгнув спину, и кричала, а слюна стекала по ее подбородку. При этих словах даже верховный жрец убежал от нее, испытывая нечто большее, чем религиозный трепет.

  Затем стали появляться новые признаки присутствия врагов.

  И вновь в долину начали пробираться изгнанники. Все они были в лохмотьях, у многих кровоточили глубокие раны. Жители деревни кормили их из своих запасов, с тревогой поглядывая на север. Иногда по ночам горизонт окрашивался в ярко-красный цвет, как будто далеко на равнине горели целые города. Однажды отряд под командованием Магана отправился в ту сторону, преодолев изрядное расстояние за несколько дней; воины вернулись, рассказывая о выжженных полях и почерневших руинах на тех местах, где когда-то стояли мирные хижины. ЧаАкта восседал за столом совета с другими жрецами и старейшинами племени; долгий и торжественный совет продолжался целый день и ночь. Мата некоторое время присутствовала на нем, но дым, наполнявший большой шатер, раздражал ее, щипал глаза, а от гула множества голосов путались мысли. Она убежала в свой большой дом на кургане и провела там всю ночь, грезя и глядя на звезды. На рассвете она снова вдохнула волшебный дым, и ее посетило такое великолепное видение, что она с плачем побежала в деревню, пока красное солнце еще стояло над холмами, отбрасывая на траву ее длинную трепещущую тень. Новость, которую сообщила Мата, заставила людей броситься к Священному кургану, сначала неуверенно, а затем с большим нетерпением. Сегодня, объявила она, Бог отворит врата Дома; и люди потянулись за ней с суеверным трепетом. ЧаАкта, выйдя наружу со своими последователями, обнаружил, что сторожевые башни пусты, а улицы безлюдны, если не считать безумцев и глубоких стариков; в то время как на гребне Священного холма собралась огромная толпа. Ему ничего не оставалось, как в ярости последовать за обитателями деревни.

  Люди построились огромным полумесяцем на той стороне Кургана, которая обращена к деревне; пространство перед Домом Бога было заполнено ими. Сама Мата стояла лицом к толпе; ее силуэт четко вырисовывался на фоне сияющего неба. Отвесный каменный склон обрывался у ее ног, ниспадая к желтому утесу, поросшему травой; за ним, крошечные и далекие, поднимались красновато-коричневые верхушки деревьев, растущих вдоль ручья.

  ЧаАкта, тяжело дыша, преодолевал последний участок склона, за ним следовали жрецы и члены совета - они пришли как раз вовремя, чтобы расслышать последние слова Маты.

  - Так мы будем спасены, ибо никто не посмеет поднять на нас руку, пока сам Бог наблюдает за нами с холма, а его лик чист и окружен сиянием. Подобного не случалось нигде и никогда. С Его помощью и под покровительством моего Повелителя вы станете славнее и богаче, чем прежде, потому что люди из других племен наверняка будут путешествовать много дней, чтобы увидеть это.

  ЧаКкта услышал более чем достаточно. Он вышел в центр круга, подняв руки, призывая к тишине. В своей официальной мантии, украшенной Знаком Бога, он производил сильное впечатление. Поднявшийся было шум утих; только Мата продолжала улыбаться, уперев руки в бока. Она равнодушно наблюдала за происходящим сверху, длинные черные волосы падали ей на лицо.

  - Спустись оттуда, - резко сказал Верховный жрец. - И послушайте меня, все вы, люди. То, что вы сделали, - это зло.

  Жители деревни сердито зашумели, и он повернулся, указывая пальцем, рукав его мантии развевался на ветру.

  - Сейчас не время для игр, - сказал он. - На севере, менее чем в пяти днях пути отсюда, много воинов; больше воинов, чем вы, я или кто-то из нас когда-нибудь видел. Никто не может сказать, откуда они взялись, но они несут с собой смерть и огонь, и вы это прекрасно знаете, как и я. Вот уже целую ночь и целый день мы сидим в Доме Совета, обсуждая многие вещи, как всегда, заботясь о безопасности людей. Какое-то время мы были не уверены; затем среди нас появился некий Бог, который был зелен и высок...

  - Это, конечно, странно, - пропищал пожилой мужчина с седой бородой. - Потому что Бог был со своей Невестой, с Матой. Мы слышали это из ее собственных уст.

  Чаакта никогда в жизни не слышал, чтобы простолюдин противоречил ему; его глаза вспыхнули от ярости, и на мгновение он подумал о том, что стоит сбить наглеца с ног. Жрец сглотнул и заставил себя успокоиться.

  - Я верховный жрец Бога, - холодно произнес он. - Ты забываешь свое место; благодари Бога, что в своей милости он дозволяет тебе держать язык за зубами. - Он снова поднял руки. - Я ваш жрец, - сказал он. - Разве я не давал вам мудрых советов и не привел вас к процветанию? Разве это не правда?

  Его прервал рев. Отдельные голоса прорывались сквозь общий шум.

  - Мата... Мата вела нас...

  ЧаАкта почувствовал, как у него под одеждой выступил пот. Толпа подалась вперед; жрец властно остановил ее.

  - Послушайте меня, - сказал он. - Выслушайте меня, спасая свои жизни. Люди с севера говорили нам... некоторые из вас сами видели, что частокол - не защита от этих воинов. Потому что они плотно наседают на преграду, рубя и нанося удары мечами, и в конце концов рушится самая прочная изгородь. Мы должны сделать вот что. Мы должны окружить деревню большим валом и рвом. Мы насыплем высокие груды мела, чтобы подниматься было круто и скользко; а во рву мы поставим настоящие леса из множества заостренных кольев. Мы выставим у частокола наших лучших пращников и лучников и будем сдерживать врага, пока он не устанет. Это открыл мне Бог, и это мы должны сделать немедленно.

  - А вот что Бог открыл мне, - воскликнула Мата. Она наклонилась, подняла что-то, лежавшее у ее ног, и показала всем: козлиная шкура, выделанная, мягкая, и на ней крупными черными штрихами углем была нарисована фигура человека. Он яростно размахивал дубинкой, которую держал в руках; глаза его сверкали; его огромный член гордо вздымался, грудь была выпячена. - Взгляни на облик Бога, - сказал Мата. - Таким он предстал передо мной не более двух часов назад, когда я сидела здесь на траве. Пока ты и твои седобородые приятели, ЧаАкта, качали своими глупыми головами в Шатре Совета и говорили длинные глупые слова...