Баррингтон Бейли – Новые миры. Ежеквартальное издание. ВЫПУСК 1 (страница 25)
Что-то прожужжало мимо нее, и еще раз. Она побежала дальше, петляя, как заяц - только ее соплеменники пользовались пращой. Женщина рядом с ней пошатнулась, и на ее лбу появилось кровавое пятно. Мата посмотрела вверх, на частокол и сторожевую башню, и увидела темное пятно падающего снаряда. На мгновение в ее угасающем разуме вспыхнуло удивление - как же небо могло сжать кулак и так сильно ударить ее по губам; затем ее ноги подкосились, и она покатилась назад по склону. Наконец она замерла возле пятки Великана; за ней по траве тянулись нечеткие красные пятна.
Наконец Он выплыл из мучений и тьмы, еще светлее и прекраснее, чем раньше. Он склонился над ней, нахмурившись, в его огромных золотистых глазах читалось сострадание. Дрожь сотрясала ее изуродованное тело. Казалось, она подняла руки, и его появление принесло ей сначала величайшее страдание, несравнимое ни с каким другим, а затем величайшее умиротворение. Она вздохнула, подчиняясь - и Повелитель Зерна подхватил ее и унес в далекие края блаженства.
Захватчики были очень довольны. В складских ямах деревни, не пострадавших от огня, оказалось достаточно зерна на всю зиму; долина была защищена со всех сторон; и в окрестностях не осталось врагов. Вожди расхаживали с важным видом, позвякивая безделушками, которые украли у мертвых; в то время как те чужаки, которые искали иных радостей в руинах среди холмов, обнаруживали еще теплые тела.
ДЭВИД РЕДД
УЗНИКИ РАЯ
Шаамон была художницей - и она сама казалась произведением искусства. Ее массивное тело обладало такой же неуловимой привлекательностью, как сверкающий драгоценный камень. Она напоминала облако туманных вуалей, обвитых вокруг вертикального молочно-белого цилиндра тридцатифутовой высоты. Светящиеся газовые покровы на ее теле пребывали в постоянном волнообразном движении, соперничая со светом, который мерцал в вечернем небе. При ярком свете Шаамон напоминала уже не произведение искусства, а пыльную паутину, но в вечных сумерках была поистине прекрасна.
Другие вуали окружали ее, вздымаясь по бокам, создавая настоящий лес огней. Они казались неподвижными, но непрестанно работали, медленно измельчая камни, которых касались. Острые кромки вуалей срезали края везде, куда могли дотянуться - самые твердые поверхности не были им помехой, нужно только время. Так проводили свою жизнь мерцающие вуали, совершая паломничества к горам и медленно чертя узоры на камнях.
Отвлекшись от золотой паутины мыслей, созданной в непрестанном телепатическом общении, Шаамон скользнула к внешнему краю округлого узора и застыла у черты. Она внимательно изучила свою работу, отыскивая малейшие несовершенства. Внутри круга на известняке появились странные точки и пересекающиеся линии. Каждая деталь была связана с другими, и даже глубина линий имела особое значение.
Работа завершена. Баланс окружностей в центре узора потребовал куда больше усилий, чем все остальные детали, но дело того стоило. Все получилось идеально.
Большая сияющая колонна молочного цвета, изучающая странный узор, вырезанный на камнях - разве она отличалась от художника-человека, рассматривающего свое новейшее творение? Возможно... Шаамон не приглашала друзей, чтобы они могли оценить ее работу, ведь искусство было частным делом, и узоры создавались для личного удовлетворения, не для удовольствия других. Узоры считались просто выражением творческих импульсов, присущих всем работающим женским особям.
Шаамон снова направила мысли вовне, изменив ауру телепатического потока. Все участвующие в процессе вуали знали о ее возвращении.
Наслаждаясь неповторимым золотым мгновением, Шаамон сообщила другим вуалям, что она закончила узор и возвращается в свое Гнездо. Могучий всплеск нежных дружеских прощаний окатил ее мысленным потоком; она склонилась, с благодарностью принимая пожелания. Шаамон неохотно оторвалась от золотого телепатического потока и осталась одна в своем бледном мире. Потом она напряглась и взмыла в воздух, распрямляясь в полете. Прежде чем упасть, она приняла естественную форму; округлая вуаль стала настолько тонкой, что казалась почти двумерной. Ее тело струилось и парило прочь от холма, медленно набирая высоту. Как приятно снова лететь... Она не возражала против того, чтобы принять форму цилиндра во время работы, но это значило, что она не сможет летать, пока вырезает свои узоры на склоне холма.
Набирая скорость, Шаамон мчалась по воздуху. Навигация в воздухе не вызывала трудностей, потому что Гнезда располагались на одной прямой между известняковыми холмами и Элеты. Едва она покинула холмы, как за далекими гранитными вершинами зажегся тусклый синий свет Элеты, вечно взирающей из-за горизонта.
Элета была их солнцем, и если бы среди вуалей нашлись астрономы, они сказали бы, что солнце умирает.
Шаамон летела к Гнезду с обычной скоростью. Зори над ней раскрашивали темное небо движущимися огнями, затмевавшими все, кроме самых ярких звезд. Ни единое облако не заслоняло этих зорь, потому что облакам требовалось тепло, а угасающее солнце больше не давало тепла. Последние снега лежали там, где они выпали миллион лет назад. И где-то в небе виднелся бледный призрак одряхлевшей луны.
Слабые лучи Элеты окрашивали синевой мир, над которым парила Шаамон. Огненные зори прогоняли тени странных цветов, метавшиеся по снегу. Шаамон видела отблески зелени и пурпура, призрачные полосы, которые появлялись лишь тогда, когда какой-то иной свет сплетался с лучами Элеты. В тысячный раз Шаамон хотелось поймать эти полосы и наслаждаться их цветами всегда, а не смотреть, как они тускнеют и угасают. Но она никак не могла запечатлеть цвета на камне. Только ее память хранила их.
Несколько светящихся синих стрел вздымались над землей внизу. Колонии маленьких животных обитали в этих стрелах под контролем общего разума расы Шаамон. Сами маленькие животные были совершенно лишены интеллекта. Почти все выжившие в мире виды некогда вели коллективное существование, и сами вуали до сих пор следовали обычаям предков, хотя они давно уже небыли единым мульти-существом - они разделились, и теперь добровольные сплетения телепатических потоков были единственным пережитком общего разума расы вуалей. Шаамон задумалась о том, развивались ли подобным образом обитающие внизу существа. Она направила мысленное приветствие к сияющим шпилям, и разум расы ответил ей краткой волной дружественных эмоций.
Далекие горы стали заметно ближе. Шаамон была лишена чувства времени, она жила в вечном мире, поэтому не испытывала желания ускорить полет и пораньше достигнуть Гнезда. Она не боялась хищников, которые могли на нее напасть: хищники вымерли так давно, что даже память о них стерлась.
Другие воспоминания тоже исчезли. Когда она пролетала над блестящим хрустальным лесом, показались большие тени, медленно кружащие по краям поляны. Неуклюжие амебоподобные существа исполняли свои бессмысленные ритуалы.
Когда-то амебоиды были крупнейшими обитателями мира. Их предки посещали луну в те дни, когда Элета сияла ярко, но теперь они только ползали по сверкающим кристаллам и бестолково танцевали при свете зорь. Они не помнили ничего. Они лишились разума.
Это была лишь малая часть великой трагедии. Элета заметно угасала столетие за столетием, и планеты умирали вместе с солнцем.
Шаамон и другие вуали ничего об этом не знали. Только ученые могли читать знаки и объяснять их, а наука в этом мире более не существовала.
Она парила над снегом, грациозно покачиваясь, безмолвно скользя в разреженном воздухе. Слабый свет ее тела был заметен с поверхности, но там не осталось никого, кто мог бы увидеть этот свет. Шаамон летела над огромной пустой пустыней бело-синих дюн, где единственной уцелевшей формой жизни были гротескные полу-цветы, которые вряд ли можно назвать живыми в привычном смысле. Ей не нравилась эта часть пути домой, но таков уж последний участок - дальше она оказывалась в телепатическом потоке Гнезда. Присоединиться к прекрасному сплетению мыслей - вот наслаждение, которого стоило ждать...
Что-то случилось.
Странные слабые вибрации пронизали атмосферу, касаясь верхнего края тела Шаамон. Это был звук - но звука подобной частоты она раньше не улавливала, и сила этого звука резко возрастала. В небе над ней в свете зорь появилась огненно-красная точка. Она тоже росла - и приближалась к Шаамон. Шаамон слышала о метеоритах, даже следила за падением одного из них, но теперь она столкнулась с чем-то иным.
Напуганная Шаамон принял цилиндрическую форму, соскользнув пониже, к синим теням дюн. Вибрации разрушали внешнюю нервную систему, мешая думать. Но что же это за красная точка, пылающая в небе?
Достигнув поверхности, Шаамон выпрямилась, чтобы прервать падение, потом свернулась опять и аккуратно опустилась в жемчужно-бледную смесь пыли и снега. Вибрации теперь стали слишком сильны, они сотрясали ее беспомощное тело. Она инстинктивно перешла в неразумное состояние, выжидая, когда звук стихнет. Если бы он не угас, Шаамон могла бы даже разрушить свою личность и скрыться в коконе.
Шум внезапно закончился двумя мощными ударами - потом все стихло. Шаамон пришла в сознание и распростерлась на дюнах, испытав сильнейшее потрясение. Каким-то образом она выжила, и на нее обрушился поток песка и снега. Казалось, половина пустыни взлетела ввысь вместе с ней.