Барри Шварц – Парадокс выбора. Как принимать решения, о которых мы не будем жалеть (страница 32)

Практически не возникает сомнений, что, если бы вы спросили у победителей лотереи сразу после выигрыша, насколько они счастливы, оценка была бы очень высокой. То же самое, если спросить пострадавших в катастрофах, насколько они несчастны, спустя минимальное время после аварии: они оценят себя максимально низко. Но с течением времени и победители лотереи, и пострадавшие в катастрофе привыкают к новой ситуации, и «гедонистический датчик» обеих групп начинает приближаться к нулевой точке, сравниваясь с показателями других людей в целом.

Я не пытаюсь сказать, что в долгосрочной перспективе с точки зрения субъективных переживаний нет никаких различий между теми, кто выиграл лотерею, и теми, кто серьезно пострадал в аварии. Скорее, я хочу сказать, что разница не так велика, как вы могли бы предположить, и значительно меньше, чем кажется в момент, когда судьбоносные события только произошли.

Как я уже говорил, есть две причины, по которым происходит гедонистическая адаптация. Первая заключается в том, что люди просто привыкают к новым факторам – хорошим или плохим. Вторая в том, что положительный опыт (выигрыш в лотерее) может заставить другие приятные события повседневной жизни (аромат свежезаваренного кофе, распускающиеся бутоны цветов и запах весеннего дня) поблекнуть в сравнении. И на самом деле, когда победителей попросили оценить уровень удовольствия от повседневной активности, они оценили их как менее приятные по сравнению с теми, кто не выигрывал в лотерею. Таким образом, дело и в изменении отношения к частым событиям, и сдвиг точки отсчета.

В случае с жертвами катастроф, возможно, есть более глубокие причины. Сразу после несчастного случая последствия кажутся невыносимыми, ведь до этого они жили обычной жизнью и не обладают навыками, необходимыми парализованным людям для взаимодействия с окружающим миром. С течением времени они приобретают их и обнаруживают, что не настолько беспомощны, как им казалось изначально. Кроме того, они могут начать обращать больше внимания на вещи, доступные им сейчас, ценя их больше, чем до несчастного случая.

Двадцать пять лет назад экономист Тибор Скитовски исследовал некоторые последствия феномена адаптации в своей книге The Joyless Economy (рус. «Безрадостная экономика»). По его словам, люди хотят испытывать удовольствие. А испытывают они его при потреблении, но только пока потребляемое ново. Вместе с адаптацией, когда исчезает ощущение новизны, вместо удовольствия приходит комфорт. Первые несколько недель вы садитесь за руль нового автомобиля с восторгом, а затем остается лишь удобство. Конечно, это лучше старого, но не так захватывает. Комфорт – это хорошо, однако люди хотят удовольствий, а комфорт – не удовольствие.

В результате, когда удовольствие превращается в комфорт, мы разочаровываемся, причем сильнее, если речь идет о товарах «долгосрочного» потребления: о машинах, домах, стереосистемах, хорошей одежде, драгоценностях и компьютерах.

Когда краткий период энтузиазма и восторга подходит к концу, люди все еще хранят эти вещи – словно напоминая себе, что потребление не настолько хорошо, как кажется, и не все ожидания воплощаются в реальности. Чем богаче живет общество, тем больше мы потребляем дорогие и долгосрочные товары, и при этом разочарование растет.

Что же делать перед лицом неизбежного разочарования? Некоторые перестают гнаться за удовольствием от вещей. Большинство вместо этого старается гнаться за новизной, отправляясь на поиски нового опыта, удовольствие от которого еще не было стерто многократным повторением. Со временем и эти переживания потеряют остроту, хотя людей может увлечь сама погоня. Данный процесс психологи Филип Брикман и Дональд Кэмпбелл назвали «гедонистической беговой дорожкой». Неважно, как быстро бежать по ней – вы не сдвинетесь с места. А из-за адаптации неважно, насколько хорошо вы умеете выбирать и насколько вас радуют результаты, в итоге вы все равно останетесь на том же месте с точки зрения субъективного опыта.

Возможно, еще коварнее эффект, который Даниэль Канеман назвал «бесплодной погоней за удовлетворением». Предположим, что помимо адаптации к конкретным объектам или явлениям вы адаптируетесь и к определенному уровню удовлетворения. Другими словами, представьте, что, тщательно обдумывая и взвешивая все перед принятием решений, вы умудряетесь поддерживать уровень удовольствия на 20 баллах и, таким образом, остаетесь довольны жизнью почти все время. Достаточно ли этого? Поначалу да, но как только привыкнете к подобному уровню счастья, 20 баллов перестанут так радовать. Понадобится уже 30 баллов. То есть даже если вам удастся перехитрить или победить нашу невероятную способность адаптироваться к переживаниям, вам все равно придется сражаться с адаптацией к субъективным ощущениям от переживаний. Это не так-то просто.

АДАПТАЦИЯ К ПОЛОЖИТЕЛЬНОМУ ОПЫТУ БЫЛА БЫ НЕПРОСТОЙ, даже если бы мы ожидали этого и готовились к ее пришествию морально. Но, как ни странно, все указывает на то, что нас она удивляет. В целом люди неплохо предсказывают свои ощущения от тех или иных событий. Если бы победители лотереи заранее знали, как незначительно их порадует выигрыш с точки зрения субъективного восприятия, они бы не стали тратиться на покупку лотерейных билетов.

Множество исследований, проводившихся для оценки точности, с которой люди предсказывают собственные чувства в будущем, принимали следующую форму. Одну группу участников просили представить событие, плохое или хорошее, а затем ответить на вопросы, как бы они себя ощущали в данных условиях. Во вторую входили те, кто был в подобной ситуации, и у них спрашивали, что они пережили в тот момент. Затем предсказания первой сравнивали с переживаниями второй.

 Время, усилия, упущенные возможности и сожаления – это цена, которую мы «платим» еще до того, как сделаем выбор.

В одном из подобных исследований студентов со Среднего Запада США просили оценить, как бы они чувствовали себя в Калифорнии. В основном они отвечали, что там более комфортный климат, а студенты в большей степени довольны жизнью. В первом они были правы, а вот во втором ошиблись. Студенты из Калифорнии действительно были довольны климатом, но жизнью – не больше, чем студенты Среднего Запада. Вероятно, в заблуждение студентов Среднего Запада ввело то, что они думали о погоде. Но только из-за того, что в Калифорнии чаще всего солнечно и тепло, не значит, что местные студенты живут беззаботно: скучные предметы, загруженность на работе, недостаток денег, ссоры с семьей и друзьями, разбитые сердца и тому подобное никуда не делось. Может быть, приятнее нервничать и расстраиваться в теплый солнечный денек, чем в зимнюю стужу, но не настолько, чтобы это могло изменить подход к жизни.

В другом исследовании респондентов просили оценить, насколько разнообразные личные изменения и перемена обстановки повлияют на их благосостояние на протяжении ближайшего десятилетия. Их спрашивали о таких факторах, как загрязнение воздуха, уничтожение лесов, рост числа кофеен и телеканалов, повышение риска атомной войны, увеличение случаев заражения ВИЧ, развитие хронической болезни, изменения уровня дохода и увеличение массы тела. Других просили оценить не то, как изменения повлияют на них в будущем, а как они уже повлияли на них за последнее десятилетие (если они испытали нечто подобное). Закономерность в распределении результатов четко показала: те, кто предсказывал влияние гипотетических перемен, неважно, в лучшую или худшую сторону, оценили его значительнее, чем те, кто под него попал на самом деле.

Еще в одном исследовании начинающих профессоров университета просили оценить, как бы они себя почувствовали, если бы их зачислили в штат или, наоборот, уволили. Необходимо было оценить чувства сразу после решения, а также ощущения через пять и десять лет после события. Участники поверхностно знали про эффект адаптации и, соответственно, предположили, что сначала были бы невероятно счастливы (или расстроены), но потом эти чувства потеряли бы яркость с течением времени. И все же они ошиблись. Предсказания преподавателей сравнили с ощущениями профессоров, которых либо зачисляли в штат, либо нет; недавно, пять или десять лет назад. Невероятно, но спустя время никакой разницы в благосостоянии не было. Даже учитывая адаптацию, преподаватели серьезно переоценили собственные эмоции, особенно в долгосрочной перспективе.

Стоит признать, что при несовпадении предсказания и опыта дело не только в неспособности учесть влияние адаптации. Мы бесподобно справляемся с задачей психологического восстановления, находя плюсы даже в случае, если все идет не по плану: «Коллеги были ужасно скучными», «Студенты были такими неудачниками», «Я просто умирал на той работе: трудился без отдыха и забыл про собственную жизнь», «Наконец я освободился, начал карьеру консультанта и стал работать вдвое меньше за вдвое большую плату». Однако неумение предсказывать влияние адаптации все равно вносит свой вклад.

Также люди переоценивают, насколько их расстроят плохие новости, связанные со здоровьем, например положительный тест на ВИЧ. При этом они недооценивают способность адаптироваться при серьезном заболевании. Пожилые пациенты, страдающие от разнообразных тяжелых болезней, свойственных людям старшего возраста, оценивают качество жизни позитивнее, чем их лечащие врачи.