Барри Шварц – Парадокс выбора. Как принимать решения, о которых мы не будем жалеть (страница 27)
Как мы выяснили в этой главе, подобные решения заставляют нас чувствовать дискомфорт и нерешительность. Студенты уходят в академический отпуск, работают в странных местах, мечутся со стажировки на стажировку в надежде, что верный ответ на вопрос «Кем стать, когда я вырасту?» появится сам по себе. Быстро выясняется, что вопрос «Кем будешь работать после выпуска?» студенты даже слышать не хотят, не то что отвечать на него. Трудно не прийти к выводу, что им было бы лучше, будь они не так талантливы или в большей степени чувствовали себя обязанными остаться в родном городе с семьей, или даже ощути они долю тревоги периода Великой депрессии – стремясь найти надежную работу и на этом остановиться!
Имея меньше вариантов и больше ограничений, они бы сократили количество возможных компромиссов и меньше бы сомневались в себе, тратили бы меньше сил на поиски оснований своим решениям, меньше бы сомневались в уже принятых и в большей степени были бы удовлетворены.
О тревоге и бездействии, вызванных обилием вариантов, говорится в книге
Общенациональная статистика подтверждает впечатления, о которых говорится в книге. И мужчины, и женщины вступают в брак на годы позже, чем поколение назад. Что может точнее отразить весь спектр упущенных возможностей более глубоко, чем выбор партнера на всю жизнь, ведь так мы теряем шанс насладиться всеми плюсами, которые могут быть у других потенциальных партнеров? Помимо этого, люди в два раза меньше задерживаются на старой работе (по сравнению с поколением назад). Хотя более позднее заключение брака и отсутствие привязки к одному месту работы кажутся способом найти путь к себе, подобная свобода зачастую заставляет людей ощущать себя более потеряно. И как сказал один из интервьюируемых, «когда у нас слишком много вариантов, мы сами должны нести ответственность за то, что с нами происходит».
НА ПРОТЯЖЕНИИ ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА НАМ НЕ ТАК ЧАСТО приходилось выбирать из ряда вариантов и сталкиваться с подобным количеством альтернативных издержек. Вместо вопроса «Взять А или Б? Или В? Или…» мы чаще спрашивали у себя: «Взять или не стоит?» В мире дефицита возможности не предоставляются комплектом, а решения, стоящие перед нами, – это выбор между «подойти» и «избегать», «взять» или «отказаться». Можно предположить, что интуитивное понимание этого – что для нас хорошо, а что плохо – невероятно важная характеристика для выживания. Но отличить хорошее от плохого не так сложно, как хорошее от лучшего. Спустя миллионы лет выживания посредством принятия решений мы, возможно, биологически не готовы столкнуться с количеством опций, которые предлагает современный мир.
Как выяснила психолог Сьюзан Шугарман, вкратце можно посмотреть на историю нашего вида, наблюдая за поведением детей. Младенцы не выбирают между различными вариантами: они либо соглашаются на то, что им предлагают, либо отказываются. То же касается и детей чуть старше. «Хочешь сока?», «Пойдем в парк?», «Хочешь прокатиться с горки?». Родители задают эти вопросы ребенку, а он отвечает «да» или «нет». Затем, возможно, когда он достаточно освоил язык, чтобы с ним можно было общаться более осмысленно, взрослые внезапно спрашивают: «Тебе апельсиновый сок или яблочный?», «Хочешь в парк или в бассейн?», «Хочешь прокатиться с горки или покачаться на качелях?». Тут ответа «да – нет» уже недостаточно. Одна мать описала проблему, с которой столкнулся ее 5-летний ребенок, следующим образом:
«Я заметила, что иногда сын с трудом принимает решение, когда ему надо выбрать что-то одно из двух, и мне кажется, это связано с чувством потери. Если ему надо выбрать что-то одно, второе он словно теряет. И наконец, выбирая, он не так радуется выбору, хотя и рад, что наконец с этим покончено. Обратила внимание, как он иногда размышляет, словно скованный сомнением. Он на самом деле не может решить, если его не подтолкнуть. В последний раз я наблюдала подобное, когда он выбирал один из двух разноцветных леденцов».
Вырастая, мы видим, что жизнь требует от нас принимать решения и упускать некоторые возможности. Однако история нашей эволюции усложняет это задание. Научиться делать выбор – достаточно сложно. Научиться выбирать с умом – еще сложнее. А научиться выбирать с умом в мире, в котором возможности ничем не ограничены, – сложнее еще на порядок, возможно даже слишком.
«ЕСТЬ ВОЗВРАТ?», «МОЖНО ПОЛУЧИТЬ ЗАЛОГ ОБРАТНО?». УТВЕРДИТЕЛЬНЫЕ ответы на подобные вопросы утешали многих во время принятия решений, по крайней мере на время. Нам кажется, будто компромиссы не так уж и серьезны, а альтернативные издержки не так велики, если видим возможность передумать, как только осознаем ошибку. И правда, многие готовы доплатить за шанс передумать. Так мы отказываемся приобретать товары со скидкой (на которые действует запрет возврата и обмена), выбирая те, что по полной цене. Возможно, одна из причин, из-за чего серьезные решения и кажутся таковыми, – то, что в их отношении мы крайне редко можем все переиграть. Не существует гарантийных талонов на заключение брака или на выбор профессии. Решив поменять что-либо из этого, мы потратим множество времени, энергии, нервов и денег.
Поэтому кажется, словно стоит советовать людям относиться к решениям как к обратимым и думать о возможности исправить ошибки. Дверь остается открытой, а счет – активным. Сталкиваясь с необходимостью принять решение, неважно, насколько масштабное, и относясь к нему с таким подходом, мы сэкономим кучу нервов и избежим массы отрицательных эмоций.
Сожаления лишают людей счастья, удовлетворенности жизнью и могут развить депрессию.
Это действительно так, однако и тут своя цена. В серии исследований одной группе людей предложили принять решение, которое можно переиграть, а другим – принять окончательное. В одном случае они выбирали одну фотографию из набора черно-белых снимков 20х25, которую они сделали во время обучения фотографии. В другом случае предлагали небольшой плакат из набора репродукций различных картин. Эксперимент показал, что, несмотря на радость от возможности передумать, практически никто в итоге не изменил решение. Однако участники, которые могли поменять решение, были меньше довольны выбором в отличие от второй группы. И, что более важно, они сами не подозревали, что, оставляя возможность передумать, получают меньше удовольствия в итоге.
То есть открытые варианты имеют психологическую цену. Когда мы имеем возможность изменить решение, по всей видимости, мы тратим меньше сил на то, чтобы обосновать принятое решение, сделанный выбор и укрепиться в решении отвергнуть другие. Возможно, мы меньше стараемся выкинуть из головы все альтернативные издержки, связанные с оставшимися вариантами.
Наконец, если вы оплатили невозвратный взнос за домик на острове Мартас-Винъярд, волей-неволей вам придется сосредоточиться на красоте пляжа и местных дюн. С другой стороны, если есть шанс вернуть деньги и дверь все еще открыта, вы можете продолжать размышлять о том домике в джунглях Коста-Рики, который тоже рассматривали. Пляжи и дюны от этого не выиграют, а джунгли не будут казаться менее привлекательными.
Или поднимем ставки: подумайте о возможных различиях между людьми, которые считают брачные клятвы священными и нерушимыми, и теми, кто воспринимает их как добровольное соглашение, которое можно отменить по обоюдному согласию. Скорее те, кто считает брак нерушимым, будут вкладывать больше усилий в работу над его совершенствованием, чем те, кто относится спокойнее. В результате люди в «нерасторжимом» браке могут оказаться довольнее партнерством. И чем чаще мы видим разводы в расторжимых браках, тем чаще думаем, как повезло людям иметь возможность спокойно развестись, учитывая, что у них не сложились отношения. Однако мы можем упустить из виду, что именно гибкое отношение к брачным узам сыграло свою роль в распаде брака.
НИКОМУ НЕ НРАВИТСЯ ИДТИ НА КОМПРОМИССЫ И НАБЛЮДАТЬ, КАК растут альтернативные издержки.
Но проблема компромиссов не так остро стоит перед довольствователями. Вспомним: они стремятся найти «достаточно хороший» вариант, а не лучший. «Достаточно хороший» способен снизить цену альтернативных издержек. Помимо этого, подобный подход требует намного меньше усилий для поиска и изучения других вариантов, чем стремление максимизаторов найти «лучшее». Чем меньше вариантов рассматриваем, тем меньше возможностей упускаем и тем меньше альтернативные издержки. И наконец, довольствователи не будут рассуждать о гипотетическом лучшем мире, где существуют опции, сочетающие в себе все лучшее, а компромиссов можно избежать.
По всем вышеперечисленным причинам максимизаторы намного серьезнее страдают от необходимости идти на компромисс. Я верю, одна из причин, по которой они не так счастливы и довольны жизнью, а также больше подвержены депрессии, – именно тяжесть компромиссов и альтернативных издержек, отравляющая удовольствие от принятых решений.