Барри Пэйн – Следующие шаги природы (страница 45)

Если бы хотя бы половина из тех чудес, которые рассказывали об этом широкоплечем человеке, похожем на студента, была правдой, их было бы достаточно, чтобы объяснить тот страх, с которым к нему относились, хотя факты, на которых они основывались, были неоспоримы. Некоторые люди говорили, что если какое-либо живое существо переступало его порог, оно никогда больше не появлялось. Бакалейщик напротив, который с трепетом обслуживал аптекаря, рассказывал о десятках бездомных кошек и собак, которых заманивали в лавку Хоксли, но это всегда были бездомные, несчастные существа. Недоброжелатели намекали, что старик съедает пойманных животных, хотя мясник утверждал, что Хоксли покупает лучшую говядину и баранину. Благотворители утверждали, что зверей убивают, чтобы избавить их от страданий, но ближайшие соседи качали головой на это утверждение, поскольку помнили много ночей – обычно бурных и штормовых – когда из-за двери аптеки доносились странные звуки лая и рычания собак и еще более необъяснимые звуки животных. Однако днем никогда не было слышно или видно ничего подобного, и если погода позволяла, дверь магазина оставалась приоткрытой, а окна и занавески одноэтажного дома были открыты настежь, и канарейки весело пели в своих клетках.

Иногда место канареек занимали крикливые попугаи или резвящиеся белки, и в целом можно было бы подумать, что у Хоксли есть миниатюрный зверинец, если бы не недостаток места. На верхнем этаже, конечно, не было животных, да и в подвале не нашлось места для такого количества, которое удалось отследить, не говоря уже о длительных периодах беспрерывного безмолвия, поэтому, по общепринятому мнению, Хоксли был волшебником, по приказу которого птицы и звери появлялись и исчезали.

Магическим способностям Хоксли приписывались и такие благодетельные поступки, о которых иногда сообщалось. Однажды, когда бездомный ребенок был сбит лошадью и попал в больницу со сломанной ногой, старый аптекарь бережно отнес маленького страдальца, закрыл дверь магазина перед лицом толпы, боявшейся войти, и сказал, что будет заботиться и лечить подкидыша. Уже на следующий день мальчик вышел совершенно здоровым и невредимым, без единого шрама, свидетельствующего о переломе конечности. Опять же, старый калека, согбенный ревматизмом – чужак в Салеме – остановился, чтобы попросить милостыню у аптекаря. Он вошел без страха, а через двадцать четыре часа вышел оттуда, подтянутый и подвижный.

Соседи называли эти исцеления колдовством. Нищий ревматик ничего не мог рассказать о своем исцелении, кроме того, что Хоксли дал ему что-то выпить, и что вскоре он пробудился ото сна и обнаружил, что избавился от стреляющих болей и снова здоров и молод по ощущениям. Он не знал, сколько времени прошло с момента излечения – час, день или год. Он знал только, что вылечился и может работать, а не просить милостыню.

Примерно в это время и произошло главное загадочное событие. В то время Салем вел морскую торговлю, которая соперничала с торговлей любого порта Новой Англии, и капитан ливерпульского клипера был замечен входящим в таинственную лавку аптекаря, но, хотя за ним наблюдали, не увидели, чтобы он вышел обратно. Бакалейщик Хайэм, хорошо знавший капитана Симпсона и его сына, видел, как капитан окликнул Хоксли, и, заметив, что они выглядят как знакомые, понял, что между ними произошел какой-то спор, хотя ни негромкий тон аптекаря, ни громкие и гневные эпитеты капитана не давали ни малейшего представления о предмете спора. Хоксли, как он заметил, сохранял свое обычное спокойствие. Пока бакалейщик наблюдал за происходящим, дверь внезапно закрылась, и голосов больше не было слышно. Час спустя, наблюдая за происходящим с неослабевающей бдительностью, Хайэм увидел, как Хоксли снова открыл дверь, несколько мгновений стоял с улыбкой на пороге, а затем, оставив дверь приоткрытой, целенаправленно пошел по улице. Но капитан все еще не выходил.

Торговец был озадачен, но продолжал наблюдать, даже когда Хоксли вернулся. Тогда он позвал одного из своих клерков, чтобы тот подменил его, и весь тот день и всю следующую ночь дверь аптеки была под наблюдением, но капитан Симпсон не появлялся. Другого выхода из здания не было, и Хайэм, оставив помощника наблюдать за ним и полагая, что совершено преступление, в полдень отправился на корабль капитана Симпсона и рассказал свою историю Берку Симпсону, сыну капитана и первому помощнику.

Далее эта странная история рассказывается со слов Берка Симпсона, как он записал ее впоследствии:

*****

Мне уже начало казаться странным, что старик не вернулся на корабль, когда пришел Марк Хайэм, торговец, и сказал, что отец накануне зашел в аптеку Хоксли и не вышел, и я сразу же отправился на это место. У Хайэма все еще дежурил вахтенный и доложил, что никаких изменений нет, старик еще не спустился на воду.

Я перешел улицу в одиночестве, так как ни Хайэм, ни его клерк не захотели идти. Я знал, что Хоксли и мой отец были дружны в молодости, прежде чем что-то, не знаю что, встало между ними, но меня удивило, что отец пошел в место с такой дурной славой. Хотя я и поверил рассказу Хайэма, но тогда я не верил, что произошло что-то серьезное. Хоксли не был похож на убийцу.

– Я полагаю, вы знаете моего отца, капитан Симпсон? – сказал я.

– Я знаю его с тех пор, как мы были мальчишками, – ответил Хоксли. – Что я могу сделать для его сына?

– Вы можете сказать мне, где находится мой отец.

– Мне жаль, что я не могу вам помочь, – спокойно ответил он. – Капитан был здесь вчера, вскоре после полудня. С тех пор я его не видел.

– Значит, он ушел отсюда?

– Это логичный вывод из изложенного мною факта. Мы были вместе полчаса, возможно, час, и с тех пор я его не видел.

Затем я рассказал аптекарю всю историю Хайэма и то, как за его дверью следили с того момента, как вошел мой отец, и добавил:

– Я знаю, что между вами была неприязнь, и я собираюсь выяснить любым способом, что вам известно о его исчезновении.

Он с любопытством посмотрел на меня, ничего не ответив. Я могу только сравнить его выражение с выражением кошки, наблюдающей за обездвиженной мышью, которая пытается уползти. В то же время он попытался встать между мной и дверью, но я предвидел такой ход и обошел его.

– Не стоит! – сказал я. – Вы не сможете закрыть ни одного люка, пока я на борту. Так, где же старик?

Он пожал плечами, но не сводил с меня голодных глаз. Мне пришлось повторить свой вопрос.

– Мне жаль, что я не могу вам сказать, – вот и все, что он ответил.

Я ничего не мог поделать, но я мог сказать еще кое-что, и пока я это говорил, я внимательно наблюдал за ним:

– Если с моим отцом что-нибудь случилось в этом доме, вы об этом пожалеете. Я прикажу нести постоянную вахту, и если к утру старик не появится на корабле, ваша берлога будет обыскана от подвала до чердака.

К утру капитан не появился, а тщательное наблюдение за аптекой не выявило ничего необычного. Тогда я пошел к городскому маршалу и попросил его и его констеблей тщательно обыскать дом Хоксли, но ни одного живого существа, кроме самого Хоксли, не было обнаружено. Верхний этаж был просто удобным жилым помещением. Магазин был таким же, каким выглядел уже много лет. Подвал был полон бочек с открывающимися крышками, каждая из которых содержала жидкость. Хоксли предупредил нас, чтобы мы не совали палец ни в одну из них под страхом страшного ожога. Это вызвало у меня подозрения.

– В одной из этих больших бочек может быть спрятано тело, – сказал я старшему констеблю. – Давайте вывалим все содержимое.

При этом Хоксли впервые проявил признаки испуга.

– Вы хотите погубить меня, испортив труд всей жизни? – закричал он.

– Тогда дайте нам что-нибудь, чтобы мы в них поковырялись, – потребовал я.

Он успокоился и принес железный прут, которым мы взбудоражили все бочки в погребе, но ни в одной из них не было ничего, кроме дурно пахнущей жидкости.

Проведя более двух часов в поисках, простучав все стены, обшарив шкафы и углы и ничего не найдя, мы вынуждены были сдаться. Констебли назвали меня дураком, а любопытных соседей Хоксли – идиотами, и я мог только выплеснуть свою досаду на бакалейщика и торговца, по чьей инициативе я затеял обыск. Однако я нашел его столь же непреклонным в своих убеждениях, как и прежде.

Тогда я начал систематические поиски в городе, предложил вознаграждение и сделал все возможное, чтобы найти след отца, но ничего не вышло. Мы начали разгружать груз, когда он исчез, закончили и снова загрузились, но о нем по-прежнему ничего не было слышно. Иногда он отсутствовал на корабле по несколько дней, но никогда не оставлял без вести, и я пришел к выводу, что его подстерегли в доках, обычное дело в те дни, и выбросили за борт, и что я больше никогда его не увижу.

Поэтому, когда настал день отплытия, и владельцы согласились отдать мне управление кораблем, я должен был отплыть. Но прежде чем мы отчалили, меня еще раз навестил Хайэм.

– Твой отец никогда больше не выходил из этого места, Берк, – сказал он уверенным тоном, – и будут другие исчезновения, будь уверен! Теперь я буду караулить этот магазин днем и ночью, пока ты не вернешься, и тогда будет что рассказать.

– Почему вы так думаете? – спросил я, настолько его голос был торжественным.