Барбара Вуд – Звезда Вавилона (страница 46)

Ягель вел свою родословную от жившего в шестом веке ученого, участвовавшего в составлении Талмуда, что делало его глубокоуважаемым и влиятельным членом общества александрийцев.

Человеком, к мнению которого прислушивались.

Но Фило не переживал. Что бы ни узнал Ягель, про бомбы он знать не мог. Фило был уверен в этом.

— Собираешься рассказать остальным?

— Завтра, после свадьбы дочери. В истории нашего ордена, Фило, такого никогда не было. Это беспрецедентный случай. Мы не можем изгнать тебя из общества, но теперь мы станем следить за тобой. И ты должен вернуть украденное законным владельцам.

— И раскрыть тайну нашего общества?

— Есть другие способы. Франсуа Орлеан…

Их человек в Интерполе.

— Он знает?

— Завтра узнает. После того как я благословлю дочь и ее жениха.

Фило тихо поднялся и обошел вокруг стола.

— Я сильно обеспокоен, мой друг. То, что ты слышал, досадное недоразумение или преувеличение. Но меня не волнует, как это отразится на моей репутации. Да, у меня есть враги, мне не стыдно признаться в этом, но у какого богатого человека их нет? Меня беспокоит то, что ты, мой друг, очень расстроен. Из-за этого у меня болит сердце. — Он положил руки на плечи пожилого мужчины и посмотрел ему прямо в глаза. — Ягель, прежде всего ты мой брат. Я скорее отрублю себе руку, чем причиню тебе страдания. Что бы ты ни слышал, я все могу объяснить. Я лишь хочу, чтобы ты не переживал. Ты веришь мне?

Ягель был заворожен пронзительным взглядом Фило, его убедительным голосом и магнетизмом.

— Я не поверил своим ушам, — сказал он дрожащим голосом, — когда услышал. Я сказал: «Фило никогда бы так не поступил». Но мне показали доказательства…

Закрыв глаза, Фило прошептал:

— Это гадюки на нашей груди, дорогой брат. Семнадцать веков нас преследуют. Неужели ты забыл, как наши матери и отцы спасались бегством, когда сожгли Великую библиотеку? С какой ложью и обманом им тогда пришлось столкнуться? И даже сегодня мы должны быть начеку.

В глазах Ягеля заблестели слезы, когда он вспомнил, как его предка, рыцаря ордена Огня, пытали в Иерусалиме. Да, враги не оставляли их в покое на протяжении многих столетий, и орден всегда должен сохранять бдительность.

— Восславим имя Господа, — тихо произнес Фило, сжав руками плечи Ягеля, который почувствовал, как энергия Тибодо прошла через ткань, кожу и плоть и попала прямо в его кровь. Он снова оказался во власти Фило.

— Имя Господа, — говорил Ягель.

Они обнялись, и Ягель попросил прощения.

После его ухода Фило вернулся в банкетный зал, где публика приветствовала его аплодисментами.

На следующий день Ягель Померанц упал замертво, танцуя на свадьбе дочери. Это оказалось ударом для всех, ведь он был абсолютно здоров. Коронер списал все на сердечный приступ и не стал проводить дальнейшее расследование. Но даже если бы он поступил иначе, анализ крови не смог бы выявить яд, незаметно добавленный в шампанское Ягеля — «Тэтэнжэ Брют Розэ» 1993 года, великолепное вино по триста долларов за бутылку.

21

Ее разбудил терпкий запах кофе и яркий солнечный свет над головой.

Кэндис протерла глаза и моргнула. Солнце было уже высоко. Почему Ян и Гленн не разбудили ее? И почему она сама так долго проспала? В голове был какой-то туман, и она не чувствовала себя отдохнувшей. Заваренный Яном крепкий кофе придаст ей сил.

Но когда она выползла из спального мешка и, пошатываясь, поднялась на ноги, то увидела холодный пепел потухшего костра. Кофейный аромат был лишь в ее воображении.

И потом, еще окончательно не придя в себя, она заметила, что «понтиак» исчез.

Она нахмурилась и стала звать Яна с Гленном, вглядываясь в бесконечное плато. Посмотрев на юг, она заметила облако пыли.

Прямо на нее ехал армейский джип с вооруженными людьми.

Когда Джессике Рэндольф было пятнадцать лет, отец-проповедник запер ее в кладовке, чтобы там она могла встретить Бога. Проведя четыре дня без еды и воды, в своих галлюцинациях, она решила, что Богом был ее отец. Этого оказалось достаточно. Ее звали Руби Фробишер — голодранка, попадавшая в неприятности и позволявшая мальчишкам делать с собой слишком многое, потому что верила их обещаниям. Когда она в шестнадцать убежала из дома, ее спина все еще была покрыта волдырями после порки отцовским ремнем, и она поклялась, что больше никогда не позволит мужчинам помыкать собой.

Прошло несколько трудных лет, прежде чем она поняла, что в своем восхождении к богатству и власти ей потребуется помощь мужчин, облеченных такой властью. И тогда она немного изменила свою клятву. Это была причина, по которой она закрутила мимолетный роман с Яном Хоторном, ее впечатлял титул «сэр» и его родовое имение, пока она не увидела, что Ян намеренно разрушал свою жизнь.

Фило Тибодо был совсем другим человеком.

Ее притягивали не его общественное положение, не его огромное состояние, не связи в правительстве и среди богатейших промышленников, не влияние, которое он оказывал на сферу бизнеса и финансов. Она была очарована внутренней силой Фило — не каждый богач и политик мог похвастаться таким качеством. Ее отец, даже будучи бедным, обладал такой силой, происходившей из души и сиявшей, словно солнце. Она сбежала от харизмы своего отца, и теперь ее влекло к Фило. Она говорила себе, что поступает так по своей воле, потому что хочет стать частью его силы. И Джессика поверила в это, убедив себя в том, что Фило отличается от ее отца, что седовласый кентуккиец Джебедайя Фробишер был совсем не похож на галантного и богатого седовласого техасца.

В былые дни, когда Джессика занималась мошенничеством, проворачивая прибыльные аферы, она в совершенстве овладела искусством чтения языка жестов, мимики и голосовых интонаций. Она чуть ли не читала чужие мысли, и сейчас этот талант говорил ей о том, что Фило что-то задумал. Глаза его горели огнем, тело было напряжено, он был похож на акулу бизнеса в момент перед покупкой контрольного пакета акций конкурирующей компании. Она уже видела нечто подобное у своего отца, который думал, что Второе пришествие произойдет прямо на пороге его дома, и каждый день готовился ко встрече с Иисусом.

Но что конкретно планировал Фило вместе со своим тайным обществом, она не могла понять.

Ее расспросы среди знакомых торговцев предметами искусства носили повседневный характер — это было просто дружеское сравнение финансовых успехов. То, что она узнала о покупках, которые делал Фило, шокировало ее.

«Откровения народа Хопи», написанные самим Томасом Баньякьей. Раннее издание книги «Говорит Черный Лось». Неизвестные проповеди Парамаханзы Йогананды. Притчи Иоанна Септимского, записанные его собственной рукой. Книга видений, датированная двенадцатым веком, авторства Хильдегарды фон Бинген. Частная коллекция текстов Томаса Мертона.

Джессика никогда не слышала об этих вещах.

И все они имели религиозное значение.

И вот сейчас она приехала к крепости, упомянутой в письме Раймона Тулузского, — таков был ее запасной план.

Она знала, что Фило нанял Яна Хоторна, чтобы тот украл Звезду Вавилона, и Джессика собиралась заполучить ее от Яна, предложив тому больше денег. И потом использовать Звезду, чем бы она ни была, в качестве приманки для Фило. Это означало приведение в исполнение резервного плана. Она еще не рассказала Фило о письме Раймона Тулузского.

Сначала она должна выяснить все о тайном обществе, о котором писал Раймон.

Деревенские жители предупредили ее, чтобы она держалась подальше от крепости, стоявшей высоко в Пиренеях; по слухам, там обитали монахи, поклонявшиеся дьяволу. Но разве это могло остановить ее? Весь мир поклонялся Сатане. Потом они сказали, что дорога к крепости перекрыта. Это тоже не было помехой. Можно было найти объездные пути. Наконец, их последним аргументом была охрана перед воротами. По этому поводу она переживала меньше всего, потому что у нее было свое секретное оружие, о котором ее деревенские собеседники не знали.

Поднимаясь на своем ярко-синем «ламборджини дьябло» с откидным верхом по узкой извилистой дороге, Джессика мельком видела башенки и шпили старого замка, стоявшего среди горных пиков. Ее волосы развевались на ветру, а машина визжала покрышками, вписываясь в повороты на 180 градусов и проезжая через прохладные горные ущелья. Пока мимо проносились буковые и дубовые рощи и дорога вела все дальше к вершине горы прочь от цивилизации, Джессика довольно улыбалась.

Скоро она узнает, что скрывал Фило.

Увидев джип, Гленн побежал со всех ног, оставив спящую Кэндис в лагере одну.

Помятый армейский автомобиль приближался, мчась по горячему песку пустыни, в нем сидели трое вооруженных мужчин в изодранной одежде, и от них можно было ожидать чего угодно.

Он вскарабкался на валуны позади лагеря, не высовывая головы и наблюдая за их машиной. Они должны были проехать буквально в паре футов от места их ночлега.

Куда подевалась Кэндис?

Джип остановился, подняв облако пыли, на мгновение заслонившее Гленну обзор. Мужчины переговаривались на арабском, расшвыривая остатки потухшего костра и озираясь по сторонам. Слышались взволнованная речь, радостные возгласы. Гленн подполз к самому краю и посмотрел вниз. Они что-то нашли.

Кэндис!

Он протянул руку к пистолету за поясом. Его не было.