Барбара Морриган – Неспящие (страница 86)

Тори вернулся из Дальней Тропы ещё до полудня. Издалека Соль даже приняла его за кого-то другого, но длинные конечности и глупая пружинистая походка выдали Виатора с потрохами. Смутил Соль не столько сам Тори, сколько кобылка, которую он вёл, а точнее сказать, тащил под уздцы. В деревню Тори отправился за всем необходимым для похода: провизия на первое время, тёплая одежда, спальные мешки, палатка и, конечно, лошадь. Поездка верхом была достаточно быстрым и не привлекающим лишнего внимания способом передвижения, по крайней мере, до тех пор, пока им не удалось бы выйти к фавийской границе, где начинали ходить товарные поезда. Однако то, что двигалось рядом с Тори, с трудом можно было назвать лошадью: кривые тощие ноги с несоразмерно большими коленями, копыта с годами налипавшими на них навозом и пылью вместо подков, сутулая шея, жиденькая грива и невообразимо жирные бока. Поразительно, сколь уродливое существо может породить природа: кобыла умудрялась сочетать в себе худобу и откормленность одновременно, и нельзя было сказать наверняка, что случится быстрее: издохнет это несчастное существо или под шумок сожрёт всё, что опрометчиво оставили в её седельных сумках. Если, конечно, дотянется, преодолев преграду в виде бесчисленных складок на заплывшей шее.

– Что это? – Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее Соль привыкала к выходкам Тори. Она давно преодолела почти все стадии смирения по поводу проживания бок о бок с Виатором Рэсисом: отрицание, гнев, торг, депрессию… Но и до принятия ей было ещё очень и очень далеко. Теперь её просто в случайном порядке бросало из депрессии в гнев и обратно, как будто она играла в кости, ставя на кон свою ментальную стабильность. А сами кубики отчего-то попахивали дерьмом и выглядели как дерьмо. Но в этот раз гнев оказался где-то на нижней грани, и вместо того, чтобы изобразить яростную гримасу, лицо Соль застыло, и только брови стремительно поползли вверх.

– Это Золотце, – с некоторым смущением ответил Тори и привычным жестом почесал в затылке.

– Золотце?..

– Её так зовут. Мужик так сказал.

– И на каких, позволь спросить, основаниях вы с мужиком решили, что это… кхм… Золотце может нам пригодиться?

Золотце повела ухом, будто отгоняя назойливое насекомое. Все насекомые уже давно попрятались, готовясь к зимней спячке, но не похоже было, чтобы эта кобылка различала перемены погоды. Вероятно, даже когда насекомые и правда донимали Золотце, она не замечала их, и лишь дежурно хлопала ушами и куцым хвостом, делая вид, что хоть до чего-то в этой жизни ей есть дело.

– Других не было, – пожал плечами Тори.

– На всю деревню одна лошадь?

– Ну, есть ещё Воронок, Зима и Тиша… Но Зима ездит в город и возит грузы, Тиша пашет поле, а Воронок – единственный оставшийся жеребец. – Тори не мог не сопроводить последнее слово гаденькой ухмылкой, однако ледяной взгляд чёрных глаз не дал ему развить мысль. – Короче, тех троих они ни за какие деньги не согласились продавать. А Золотце всё равно без дела стоит, вот и отдали всего за десятку.

– Десятку чего?

– Ауров.

Соль так звонко хлопнула себя по лбу, что едва не расшибла его. Все эмоции предусмотрительно отступили на второй план, иначе её голова просто взорвалась бы в ту же самую секунду. Она спрыгнула с камня, на котором дожидалась своего «добытчика», и принялась копаться в остальном добытом скарбе, стараясь лишний раз не смотреть на Золотце. Зато Золотцу с лёгкостью удавалось следить за действиями новой хозяйки: глаза лошади косили, и она могла смотреть во всех направлениях сразу. Стоило признать, что в остальном Тори справился неплохо: хоть в Дальней Тропе и не нашлось спальных мешков, он раздобыл два добротных одеяла, на совесть сшитых вручную, старую охотничью палатку, неплохой нож, и масляную лампу за неимением аурной. Ему также удалось по дешёвке ухватить два рыбацких плаща, спички, тёплые носки на смену, котелок и бурдюк для воды. Не так удобно, как фляги, зато хватит надолго.

Перебирая покупки, Соль немного отвлеклась от дурных мыслей и даже почувствовала лёгкое радостное предвкушение. Если забыть, что впереди её ждало самое ужасное, что она когда-либо могла совершить, то можно было вообразить, что она просто в компании доброго друга отправляется в поход, чтобы повидать мир. Друга туповатого и с развитием двенадцатилетнего ребёнка… но доброго. Соль с теплом вспоминала тот вечер на маяке, когда Тори, вопреки своей обычной наглости и навязчивости, повёл себя очень по-человечески и пусть и почти насильно, но заставил её почувствовать себя лучше и излить кому-то душу. Соль не любила быть уязвимой и ещё меньше хотела выглядеть таковой в обществе мужчин: от них всегда стоило ожидать либо жестокости, либо тупости, либо попыток затащить тебя в койку. Пожалуй, послабление в этом правиле можно было бы сделать только для стариков и детей. Но лишь потому, что, взрослея вдали от мира, Соль не читала газет и не знала, что первые охотно пользовались служебным положением, домогаясь молоденьких девушек, а вторые с истинно садистским наслаждением способны были забить камнями бездомную кошку.

Хоть Тори и не забивал никого камнями, а вообще-то вытащил её с острова и поддержал в трудную минуту, Соль не хотелось подставлять ему спину. Какая ему вообще выгода так о ней заботиться? Денег у неё не было, титулов тоже. Больная деревенщина без прошлого и будущего. Не воспылал же он к ней любовью, в самом деле? Любовь – это ведь что-то про хорошо одетых эйра из хороших семей и пылких актрис или, может, хотя бы цветочниц, заливающихся рассветным румянцем и смеющихся переливами звонкого горного ручейка. Соль во всей этой пьесе была бы кем-то вроде Золотца – кривоногая лошадка с торчащими рёбрами, которую втюхали дураку за непомерно высокую цену и отправили менять мир. Да и Виатор Рэсис скорее навсегда бросит пьянствовать и ударится в служение Звёзднорождённым, чем кого-то полюбит. Наверняка Соль являлась лишь очередной галочкой в его списке. Рыжие были, блондинки тоже, брюнеток – целая толпа, и это если не считать студенческий женский хор. Будет ещё и плоскозадая дурнушка, любящая умные книжки и замахнувшаяся на саму Сиятельную.

– Если ты ищешь какой-то выгоды, то советую сразу проваливать, – буркнула Соль, пытаясь дотянуться ногой до стремени. Разболтавшееся кожаное седло ничуть не уступало по потрёпанности Золотцу. Теперь, когда неспящая немного пришла в себя и осознала реальность происходящего, ей нужно было расставить все точки.

– Выгоды? – не понял Тори, привязывая одеяла под седельные сумки. – Я похож на торгаша? Я заплатил десять золотых за эту чучундру.

С этими словами он украдкой потрепал Золотце по загривку, словно боясь, что обидел её неосторожным словом, и надеясь загладить вину.

– Я не о деньгах. – Стремя никак не поддавалось, и Соль в тысячный раз прокляла свой маленький рост и короткие ноги. – Я правда не могу представить, зачем ты за мной таскаешься, эйра Тори.

Её голос подрагивал, но Соль и не пыталась этого скрыть. Ломать комедию она не слишком-то хотела – дрожь можно списать на утренний холод, ворвавшийся в Аструм вместе с Месяцем Туманов, на неудачные попытки оседлать лошадь – да хоть на что. Пускай сам додумывает.

– И я не знаю, какая тебе от этого вообще может быть польза, – продолжила она. – Я ненавижу, когда мне врут и когда мной пользуются. Может, тебе надо что-то от принца или ты на что-то надеешься со мной, так вот…

– Спокойно, неспящая, – перебил её Тори, лёгким движением подсадив в седло. – Ты слишком много думаешь. Я здесь просто для того, чтобы ты не убилась в дороге. Вот и всё.

– Да будет тебе известно, что я с этим прекрасно справлюсь и без тебя…

– Но со мной ведь веселее, правда?

Он посмотрел на неё с такой возмутительно простодушной улыбкой, что Соль захотелось врезать ему сапогом по зубам. Слишком глуп, чтобы плести интриги у неё за спиной. Слишком наивен, чтобы не выболтать всё, что у него на душе. Неужели он и правда хочет помочь?

– Знаешь, мой отец, да будет его душе неспокойно в Долине Тени, старый козёл… Так вот, он как-то сказал: «Однажды всё это останется позади… Так что постарайся прожить жизнь, которую запомнишь». Вообще, он эту фразу использовал, чтобы склонить меня к университету и работе в каком-то унылом болоте типа палаты счетоводов. У него там был приятель… Но я это запомнил. И с тех пор стараюсь себя всегда спрашивать: «А почему бы и нет?»

– Почему бы и нет? – не сдержала смешка Соль.

– Ну да. Все эти вояки, политики, учёные, перекладыватели бумажек… Они всегда себя спрашивают: «Какая мне с этого польза?», «Сколько денег это принесёт?», «Сделает ли это меня хорошим человеком?». Вот не насрать ли? На эти вопросы можно выдумать тысячи ответов, а потом поверить в них. Но вот для «Почему бы и нет?» никогда не находится достаточно веской причины отказаться. Это почти как «И чё?». Не такое, конечно, мощное средство, но всё же…

– Ты залезать будешь? – Соль смерила его строгим взглядом, крепче сжав в руках поводья. – Или мы весь день будем слушать твои разглагольствования?

– Это многовековая мудрость Виатора Рэсиса, дорогуша. Она на вес золота, – возразил Тори, неуклюже взбираясь на лошадь. Он дважды чуть не завалился на спину, а когда всё же устроился, Золотце прогнулась и крякнула, явно не ожидавшая такого удара от жестокой судьбы.