Барбара Морриган – Неспящие (страница 38)

Нику помог императрице раздеться и подал ей небольшой сосуд с настойкой из розовых лепестков на подносе с двумя бокалами. Аврора рассматривала юношу с неподдельным интересом. Так, будто это он сидел на постели в одном исподнем, а не она. Нику тоже не отводил взгляда и не гнушался возможностью скользнуть им по пышным формам Сиятельной, виднеющимся под полупрозрачной тканью. Он не был из тех, кого с детства учили служить и быть кротким: императрица нашла его среди студентов Общества Песни Этерна. Аврору заставляли скучать лощёные обожатели, в то время как своенравный молодой актёр вызывал в ней все те эмоции, что заставляют чувствовать себя живой. Этот союз цвёл уже два года, и, кажется, все его участники были счастливы.

– Ты печальна сегодня, – с тоской в голосе отметил Нику, вернувшись на шёлковое покрывало и положив голову на плечо Авроры. Он принялся было готовить масла для волос и гребни, но императрица остановила его.

– Давай просто выпьем, – вздохнула Сиятельная. Бутылка мгновенно оказалась в руках Нику, и через мгновение розовый аромат наполнил комнату.

– Трудный день? – сочувственно поинтересовался он.

– Иногда хочется хоть на секунду перестать быть императрицей, – честно поделилась своими мыслями Аврора.

– А кем бы ты хотела быть? – Нику протянул ей наполненный бокал и полулёжа опустился на постель, отпив из своего. – Воительницей? Или, может, художницей?

– Просто человеком. – Аврора очертила кистью руки круг, заставляя настойку плескаться на дне. – Женщиной. Не той, от которой все чего-то ждут.

– Я от тебя ничего не жду. Только что ты останешься такой же прекрасной. – Слова Нику разливались горячим мёдом, и губы Сиятельной невольно расплылись в улыбке.

Аврора нежным, но властным движением взяла его за подбородок и притянула к себе. Нику подался вперёд. Взгляд его изумрудных глаз очаровывал. В нём не отражалось большого ума или сложной души, но бессмертным пламенем пылали страсть, молодость и любовь к жизни. Их губы слились во влажном поцелуе, как всегда, долгом и чувственном. Однако в этот раз что-то было иначе: Нику вдруг отстранился и закашлялся.

– Всё в порядке? – поинтересовалась Аврора.

– Да… Прости. – Он подавил приступ и снова подался к возлюбленной. Но долго это не продлилось: Нику снова скрутило, и светло-лиловая ткань покрывала вдруг обагрилась тёмными пятнами. Нику зажал рот ладонью, но кровь хлынула сквозь загорелые пальцы. Аврора в ужасе отпрянула и протянула ему платок. Он попытался встать, но ноги не слушались, а в глазах темнело.

– Врача! Немедленно! – закричала Аврора, распахнув дверь. Её гулкий бархатный голос заполнил коридоры засыпающего дворца. Стражи отреагировали незамедлительно, и совсем скоро придворный врач спешил в покои императрицы, насколько только позволяли ему преклонные годы. Ночь обещала быть долгой.

С того дня Аврора сделалась подозрительной. Нику потребовалось несколько недель, чтобы оправиться, но его пухлые губы отныне побледнели, глаза потухли, а пышные медные волосы поредели и будто бы утратили былой блеск. Лучшие врачи Аструма боролись за его жизнь и чудом вытащили из объятий Юны, уже готовой принять его в Долине Тени. Теперь Аврора никого не принимала ни в бирюзовом зале, ни в саду, ни где бы то ни было ещё, кроме тронного зала. Небесную Иглу ограничили для посещений, все слуги регулярно проходили допрос и тщательные проверки, от умножившихся вдвое золотых масок рябило в глазах. А за самой Сиятельной теперь мрачной тенью следовал старший искатель Верро Милия.

Этот человек был частым гостем в Небесной Игле: палата искателей всегда была в распоряжении императорского совета, и ни одна тайна не обходила их стороной. Серые мундиры стояли за раскрытием самых загадочных дел в истории империи. А иногда и сами становились их фигурантами, если требовалось, например, заставить кого-то молчать. Но своим личным вниманием старший искатель Верро Милия удостаивал далеко не каждого. Глава императорского совета, как и большинство людей в трезвом уме, недолюбливал Милию всей душой. По многим причинам: из-за самодовольства, наглости, нездоровой одержимости своей миссией, злоупотребления властью… Но больше всего из-за благосклонности императрицы. Аврора была неравнодушна к тайнам, а потому работа искателей восхищала её куда сильнее, чем труды других палат. Сам же Верро Милия был известен в некоторых кругах… да что уж там, во всех кругах… как «задница» и «старый козёл». Но рядом с Сиятельной он будто бы молодел лет на тридцать и превращался в настоящего франта. Словом, это был не тандем, а страшный сон. Обычно стук его трости с обезьяньей головой, раздававшийся в стенах дворца, предвещал как минимум часовой невообразимо напыщенный монолог, который старший искатель почему-то продолжал называть светской беседой.

С того дня, как императрицу попытались отравить, эйра Верро остался во дворце, ни на секунду не спуская глаз с Сиятельной. Стальной взор его единственного глаза, словно у коршуна, высматривал жертву, видя врага в каждом встречном. Старший искатель готов был перевернуть всю империю вверх дном, лишь бы вычислить убийцу. И, как показывала практика, он ни разу в жизни не потерпел поражения в этом деле.

– Палата счетоводов предоставила отчёт по расходам на Храмовом Острове, – отрапортовал глава совета на очередном заседании. – В следующем месяце нужно опять увеличивать поставки продовольствия.

– Почему они столько едят? – скучающим тоном поинтересовалась генерал Север.

– Полагаю, чтобы не умереть, – сострил старший искатель, и генерал смерила его презрительным взглядом.

– А этому человеку обязательно присутствовать на наших встречах?

Все члены совета чувствовали себя неуютно рядом с Верро Милией. Во многом из-за его скверного нрава, а во многом из-за страха. Все они ощущали себя виноватыми в том, что ситуация с императрицей разрешилась именно так. После того как принцу Рексу наконец открыли глаза на истинную сущность его матери, совет перешёл от давно выстраиваемых планов к действиям. Отравление было спланировано идеально, и ни одна ниточка не привела бы искателей к членам совета, как бы те ни старались. Но не столь страшна для преступника перспектива быть пойманным за руку, сколь мрачная тень тревоги, следующая за ним по пятам с того дня, когда он решился переступить черту. Императорский совет не ждал, что старший искатель, даже с учётом всех своих талантов, в два счёта раскроет их заговор и подпишет каждому смертный приговор. Но находиться рядом с ним было крайне неприятно, и они бы многое отдали, чтобы Верро Милия никогда больше не появился в стенах Небесной Иглы.

– Обязательно, – сухо ответила Аврора. – Теперь, когда мы никому не можем доверять.

– Но ему вы доверяете, – добавил глава совета Вис Дорсо.

– А им, Сиятельная? Доверяете ли вы им? – Верро Милия прищурился, с довольным видом откинувшись на спинку кресла.

– Мы можем прекратить балаган и вернуться к делу? – холодно вмешался принц.

Рекс тоже нервничал и прилагал все возможные усилия, чтобы не выдать своего беспокойства. Обсуждения трат, планов и прочих государственных дел мало его заботили. Всё это сливалось в однообразный гул и пролетало мимо ушей. Принц был не меньше других подавлен историей с отравлением матери. Последние недели, как никогда, сблизили его с императорским советом, укрепив уверенность Рекса в своём светлом будущем. Теперь он заручился поддержкой не только богов, но и самых влиятельных людей всего Аструма. Вот только Рекс совсем не ожидал, что эти люди будут достаточно глупы, чтобы столь бездарно попытаться избавиться от Сиятельной. Принц отчаянно пытался поймать хоть чей-нибудь взгляд, но все члены совета мастерски отводили глаза. Если какая черта и отличает хорошего политика, так это умение не дать никому заглянуть в душу. Рекс казался себе единственным, кого это досадное поражение по-настоящему беспокоило. Они все здесь были соучастниками, но только он словно сидел на раскалённых углях, рискуя выдать себя с потрохами. Самым досадным для Рекса было не то, что он стал пособником в покушении на жизнь собственной матери. И не то, что Аврора до сих пор жива. Главной проблемой было то, что теперь сместить её будет куда труднее, ведь этот одноглазый негодяй не отходит от неё ни на шаг. Глава совета убедил Рекса, что совсем скоро они придумают что-то ещё и до встречи с охайцами эта проблема будет улажена. Вот только встреча близилась, а ничего не менялось.

– Есть новости по исследованиям эгерума? – обратилась Аврора к верховной салии.

– Вообще-то именно это я хотела поставить на повестку дня, – взволнованно ответила сестра Соро. Она действительно выглядела обеспокоенной новостями.

– Удивите меня, – в нетерпении встрепенулась императрица.

– Старший врач госпиталя Непобеждённой прислал отчёт, в котором говорится о девушке, якобы победившей эгерум.

– Неужели прямо победившей? – снова вмешался искатель, недоверчиво вскинув бровь. – Это что-то новенькое.

– Она утверждает, что уже шесть лет не принимает лекарства, без труда засыпает и просыпается, а также проявляет… кхм, удивительные способности, очевидно связанные с её недугом.

Аврора побледнела и привстала с места. Густые брови сошлись, а губы вытянулись в тонкую нить.