Барбара Морриган – Неспящие (страница 26)

Так случилось и в этот раз. Принц прознал про смотрины фальшивых императорских наследниц и, завидев главу совета, разъярённой молнией взметнулся со своего места. Он приблизился к старику настолько, что тот мог почувствовать запах ароматических масел, исходивший от принца. Лаванда, мирра и мёд.

– Я смотрю, вы сегодня не в духе, эйра Рекс, – с возмутительным спокойствием отметил Вис.

– Принц Рекс, – ледяным голосом поправил его императорский сын. – А я смотрю, вы делаете вид, что не имеете к этому никакого отношения.

– А разве имею? – Глава совета вскинул седую бровь.

– Не прикидывайтесь. Что дальше? Приведёте волчиц и предложите ей позабавиться с ними?

– Не знай я вас, счёл бы это замечание весьма обидным, – парировал Вис в ответ на упоминание блудниц. – Но я вас знаю. Поэтому всего лишь замечу, что на встречу с Сиятельной я привожу исключительно знатных эйри, которые смогли бы сойти за наследницу аструмского престола. Хотя ваша мать, насколько я знаю, и от блудниц бы не отказалась…

– Я – наследник Аструмского престола. – Голос принца лязгнул, как лезвие ножа о точильный камень.

Эта тема всегда задевала Рекса, сколько бы ему ни приходилось с ней сталкиваться. По законам Аструма унаследовать трон могла только женщина. Та, что самой природой избрана на роль матери, та, что сумеет удержать целый мир в своих сильных руках, храня хрупкий баланс между мудростью и напористостью, заботой и строгостью. Так продолжалось сотни лет, и ни одна императрица до этого дня не испытывала проблем с тем, чтобы привести в мир достойную наследницу. Но после рождения сына Аврора Мортис больше не пожелала иметь детей. Её увлекала красочная жизнь, где на одной чаше весов покоились страстный роман с собственным народом, божественное наместничество и верное служение империи, а на другой – балы, любовники, вино и нескончаемый праздник. Дальнейшая судьба империи и самого Рекса её не слишком-то интересовала – Сиятельная надеялась, что всё разрешится само собой и традиции смогут измениться к моменту, когда её не станет. Рекс станет первым мужчиной, который поведёт империю в светлое будущее – что в этом сложного? Принц же, в свою очередь, делал всё, чтобы добиться расположения матери, народа и, что самое главное, Звёзднорождённых. Любую минуту, свободную от учёбы, чтения и тренировок, он проводил в храме. Рекс говорил с богами пылко. Он жадно припадал холодными пальцами к алтарю, воодушевлённо шептал молитвы, стирал ноги в ритуальных танцах во имя Этерна, часами не двигался с места, давая тишине Юны окутать своё тело, и набивал мозоли на пальцах, прядя узелки у статуи Хрона. Рекс одержимо замаливал перед создателями грехи своего народа, своих предков и даже ненавистных охайцев. Но один грех замолить он не мог: грех своего рождения. Ненависть к самому себе, что день ото дня струилась в его венах. Ему никогда не стать тем, кого примут по-настоящему. Если его не отвергнут боги, то отвергнут люди, верные многовековым традициям. Поддержка матери помогла бы хоть ненадолго отстраниться от этих тревог и поверить, что Рексу действительно предначертано великое будущее… Но императрица могла лишь сыпать пустыми словами о безмерной любви к сыну. А сразу после – беседовать с хорошенькими девушками, которые займут его место в этом театре абсурда.

– Зачем вы убеждаете её заменить меня? Ради чего?

– Ну что вы, принц. Я вовсе не намерен вас заменить. Но мы вынуждены разыграть маленькое представление перед охайцами. Мы не должны показать им ни единой нашей слабости, подписывая новый мирный договор. Иначе они обязательно этим воспользуются. Но это только на один день…

– Я – не ваша слабость, – прорычал Рекс, схватив главу совета за сюртук и притянув к себе. Его дыхание было сбивчивым, а голос срывался на визгливые нотки. – Я – будущий император. И я не понимаю, зачем вы продолжаете ей потакать. Этот договор – самая большая глупость на свете, и вы это прекрасно знаете! Сколько ещё мы будем выплачивать репарации тем, кого вообще не должно быть на этом свете?! Сколько ещё будет длиться этот нескончаемый позор перед ликом Звёзднорождённых? Скажите мне, эйра Вис, сколько?

– «Огонь в сердце рождает тепло и свет. Но стоит ему разгореться, не усмирённым волей, его языки пожрут всё живое на своём пути. Горите, как в последний раз, но властвуйте над пламенем в своей груди, ибо опасно оно столь же, сколь прекрасно». Книга Этерна, – скупо улыбнулся эйра Вис, глядя принцу прямо в глаза.

– Не смейте приплетать сюда богов. Я…

– Боги всегда приглядывают за нами, мой принц. Вслушайтесь в их шёпот, и вам откроются новые грани бытия, – загадочно проговорил глава совета.

Рекс ещё некоторое время одержимо пожирал взглядом старика, но наконец отпустил его. Принц окончательно утратил нить разговора, но всеми силами старался не подать вида. Глава совета как ни в чём не бывало расправил сюртук и, откланявшись, удалился из покоев императорского отпрыска, оставив его наедине со своими страстями.

Рекс до конца дня не находил себе места. Он метался по дворцу, словно загнанный пёс. Наконец, не в силах выдерживать накала эмоций, принц направился в храм. Священное место, что всегда приносило душе отдохновение. Святилище в Небесной Игле не уступало даже главному столичному храму Звёзднорождённых. Исполинские мраморные своды тянулись в самое небо, что виднелось сквозь отверстие в крыше. Лунный свет и отблески свечей играли в отражениях огромных витражных окон, изображающих сюжеты из жизни богов. Блики на полу переливались всеми цветами радуги, создавая ощущение, будто смотрящий на них сам оказался в небесах среди сияющих звёзд. В центре зала возвышалась композиция, изображающая Звёзднорождённых. Выполненные руками лучших мирахских мастеров, статуи богов были совершенны в каждой детали. Мудрая умиротворённая Юна с посохом и корзинкой звёзд в руках, изящный жизнерадостный Этерн с блестящими монетками в пышных волосах и отстранённый юный Хрон, бережно держащий в ладонях аметистового паука. Лунный свет лился на первородных с небес, отчего они выглядели почти живыми, стоило только коснуться их… Из главного зала с алтарём и кафедрой для проповедей отходило три ответвления. Рекс по старой привычке свернул направо, оказавшись в зале Юны. Хоть принц и старался воздавать почести каждому из Звёзднорождённых в равной степени, старшая богиня всегда импонировала ему сильнее прочих. В её зале нерушимым законом царила тишина. Вокруг, словно звёздные бражники, трепетали огни свечных фонариков. В воздухе пахло яблоками и еловыми ветвями – одна из них всё ещё тлела в чаше для подношений.

«Услышь меня, мать смерти и певица всего сущего. Да ложатся звёзды к твоим ногам, как достигнут слова мои твоего чистого сердца…»

Рекс не просто помнил молитву наизусть. Он мог прочитать её от конца к началу, даже если разбудить его среди ночи. Каждый раз оказываясь на коленях перед Звёзднорождённой, он прилагал максимум усилий, чтобы сохранить концентрацию. Принц жаждал, чтобы каждое слово, сорвавшееся с его губ, наполнялось сокровенным смыслом. Он старался прочувствовать его сердцем, пропустить через себя, перестав быть человеком и сделавшись слугой божьим.

«Да будут ночи твои темны. Да будет песнь твоя звонкой. Да будут стада твои покорны. Да славится имя твоё на устах всякого живущего и в памяти обо всяком ушедшем…»

Рекс чувствовал холод камня под собой даже сквозь одежду. В момент молитвы он будто бы переставал быть принцем. Он становился безликим паломником, который несёт своей правительнице благую весть. На самом деле отказ от своей сущности не совсем устраивал младшего Мортиса. Покорность и смирение, выученные им у салий, казались ему недостаточными. Рекс всегда стремился говорить с богами на равных, ведь слепой раб способен лишь бездумно служить. Он же был готов к большему. Рекс намеревался принести возлюбленной богине такой дар, который затмит все прошлые подношения за прошедшие тысячи лет.

«Я говорю с тобой как человек и говорю с тобой как император. Да течёт сила твоя и любовь в моих венах. Я слышу твой голос, и он ведёт меня в новый день. В нём больше не будет уступок и слабости. Не будет поражений и скорби. Ради тебя, великая, я сотру змеиный народ охайцев с лица земли. Настанет день, когда корона коснётся главы моей, и этот день станет погибелью охайской. Кровь нечестивцев окропит их богомерзкие земли, и сгинут они в пучине мрака во славу твою. Клянусь своим сердцем отныне и вовеки веков».

Принц ещё некоторое время сидел в тишине, прикрыв глаза и вдыхая прохладный воздух. На юге даже осенние вечера славились своей духотой, но в стенах храма всегда можно было найти спасение от жары.

– Вы делаете успехи, – вдруг донёсся до него скрипучий голос.

Рекс без труда узнал верховную салию, служащую в храме Небесной Иглы и являющуюся почётным членом императорского совета. Духовная наставница Сиятельной имела на неё едва ли не самое заметное влияние: если спорить с чиновниками и главой совета Аврора решалась, то богам всё же предпочитала не перечить. Рексу не нужно было оборачиваться, чтобы представить, как верховная стоит позади него, сложив руки на животе, а её белое одеяние и остроконечная треугольная шляпа кажутся ослепительными даже в полумраке.