Барбара Морриган – Чудовище и чудовища (страница 30)

В голове у него на секунду промелькнула колкая мысль: «Идиот! Все твои пациентки мёртвые! Ещё бы ты с ними как-то поступал…»

– Да ладно вам. – Она с улыбкой положила ладонь на щёку Такуты.

Он напрягся и принялся лихорадочно думать, как найти выход из ситуации.

Проклятье, эта девушка точно знала, что делает. Её прикосновения были смелыми, но в то же время нежными, словно идеально отточенными годами практики. Впрочем, это было недалеко от истины, и смущала тут только её совсем ещё расцветающая молодость и видимая хрупкая наивность. От её проникновенного взгляда у Такуты едва ли не потемнело в глазах. В юные годы он пытался встречаться с девушками, но когда дело доходило до прикосновений – так и не решался приблизиться к ним. Его способность слишком пугала его, он так приучил себя бояться её, что делал всё, лишь бы не пережить это снова, не напугать других и не подвергнуть опасности себя. Даже перчатки на руках не давали достаточной уверенности, чтобы почувствовать себя полноценным человеком. Сейчас же у него на коленях сидела молодая и абсолютно развязная девушка, не стирающая с лица самоуверенной и одновременно ужасно милой улыбки. И, возможно, Такута даже мог бы назвать её привлекательной, лежи она на его столе. Не то чтобы его больше интересовали мёртвые, чем живые. Всё же он не был настолько странным и пугающим типом. Просто через его руки проходило столько тел, что он давно привык воспринимать их как материал. Но подобно ювелиру, который даже спустя годы лишь сильнее учится оценивать красоту камней, Такута тоже с каждым годом учился видеть в своих «пациентах» особое очарование. Находить прекрасными черты тех, кто, увидь его кто-то на улице, показался бы совсем невзрачным. Видеть на обожжённом теле всё ещё изысканную форму ключиц, восхищаться тонкими губами и орлиным носом, украшающими благородное бледное лицо. Смотреть на мужчин и женщин одинаковыми глазами – глазами, видящими незамутнённую красоту человека в том, каким его создала природа. Со шрамами, ямочками, неровностями, несовершенствами. И лежи у него на столе юная девушка, как лежала когда-то Мо, он, может, восхищался бы её округлыми бёдрами или ямочками на пояснице, с трепетным уважением рассматривал бы костяшки её пальцев или родинку на плече. Но сейчас, когда такое молодое создание смотрело на него полным похоти взглядом, ему казалось это чем-то неправильным. Будто бы в священный храм тела, который он привык охранять многие годы, бесцеремонно ворвались вооружённые воины. Он просто не мог воспринять эту прекрасную девушку как объект вожделения, даже если бы постарался. Потому что с самого начала не видел её такой и не хотел видеть. Такута сбивчиво дышал и не мог понять, что должен делать – он ощущал, как разум всё сильнее застилает дымка, лишая его возможности соображать, но в то же время он всё ещё помнил себя – Такуту, который спустился в этот подвал для того, чтобы следовать своему острому и находчивому уму, чтобы открыть что-то совершенно новое для науки и для самого себя. И более того, он вдруг почувствовал какую-то обиду. Конечно, он на протяжении всей своей жизни время от времени думал, как сильно ему хочется прикоснуться к живой женщине, ощутить её тепло, испытать те чувства, о которых он мог узнать лишь из книг или рассказов чрезмерно болтливых случайных знакомых за кружкой особенно крепкого эля. Но сейчас он понимал, что он ни за что не хотел бы, чтобы это произошло вот так.

Внезапно Кани отстранилась от него и сверкнула мраморно-белым оскалом молодой хищницы.

– Ладно, сама справлюсь. – Она поднялась с колен Такуты и подняла ладонь вверх, многозначительно взмахнув двумя пальцами, а затем спешно исчезла вверху лестницы.

Такута всё ещё сидел на стуле с ошарашенным взглядом и пытался прийти в себя. Он был безмерно счастлив, что смог отделаться, не обидев девушку своим отказом (хотя, наверное, у него было такое лицо, что кто угодно предпочёл бы услышать тысячу отказов, лишь бы не созерцать эту кривую мину). В то же время тейна матэ поверить не мог, что всё может быть так просто и сейчас она вернётся, а в его распоряжении будут почти все нужные материалы. Останется только подождать несколько дней (если Кани, конечно, не возненавидит его после произошедшего), и у него на самом деле появится шанс сделать невероятное. Даже если Рэйра разорвёт его на части (что, конечно, не было предпочтительным исходом), его огромная алхимическая работа над разложением секрета стала бы монументальным достижением. Хотя внутри него и разрасталась тревога, что образцов с одной женщины может оказаться недостаточно, особенно если он хоть где-нибудь ошибётся и испортит пробу. А учитывая то, что подобных опытов в его практике ещё не было, это было очень вероятно.

Кани наконец вернулась и, как ни в чём не бывало, протянула Такуте сосуд с прозрачной клейкой субстанцией, небрежно размазанной по донышку. Тем не менее её было даже больше, чем Такута ожидал получить.

– Всё, что смогла, – лучезарно улыбнулась Кани, и Такута нервно оскалился в ответ.

Провожая девушку, Такута вышел с ней на улицу и, найдя в себе силы заговорить, начал:

– Спасибо тебе, Кани. Ты даже не представляешь, как ты помогла.

– Да что вы, я всегда рада помочь хорошему делу!

– Послушай… – тейна матэ опустил глаза, – я всё хотел спросить – тебе нравится твоя работа?

– Конечно, я мечтала об этом всю свою жизнь и целиком отдаюсь любимому делу! – Такута округлил глаза, но понял, что она иронизирует. Было странно вдруг услышать от неё сарказм, учитывая её манеру максимально просто и прямо изъясняться. – Нравится – это громко сказано, – продолжила она, – но я больше ничего особо не умею. Знаете ли, в приютской школе не многому могут научить. Ну и всё же… эта работа не так плоха. Иногда даже бывает весело, и деньги неплохие. А если рассказать посетителю историю своего грустного сиротского детства, то могут накинуть двойную цену! – Кани артистично сделала печальные глаза, а затем подмигнула Такуте.

– Но разве тебе никогда не хотелось стать кем-то другим?

– Не знаю, – девушка пожала плечами. – Все говорят, что нужно к чему-то стремиться, что-то уметь, но я не знаю, что я могла бы делать. По крайней мере пока. Да и кому мы нужны? Нижний город – помойка, это все знают. Вот когда революция наступит, я точно смогу стать кем-то! Потому что тогда в этом королевстве будет место всем людям. Ну а сейчас не думаю, что могла бы быть врачом, или художником, или… какие там ещё скучные профессии есть?

– Тейна матэ, – улыбнулся Такута.

– И тейна матэ тоже, – согласилась она, – вот из Сэма отличный тейна матэ выйдет. Он умный, а ещё он это дело очень любит. И после того как он к вам пришёл, он совсем другим человеком стал. До сих пор не могу привыкнуть, что он так чем-то горит!

– Я рад это слышать, – Такута кивнул.

– Я знаю, что он дурак, тейна Такута. И участие в наших миссиях его до добра не доведёт. Особенно после последнего раза… Но вы не бросайте его. Пусть хоть один из нас станет достойным человеком.

– Любой человек может быть достойным, для этого достаточно просто поступать правильно. Всегда.

– А правильно – это как?

– А это уже каждый сам решает. Вот собираешься что-то сделать – спроси себя, считаешь ли ты это верным? И если считаешь, то именно так и стоит делать. Достойный человек не всегда уважаемый и хороший. Но достоинство – это уважение к тому, во что ты искренне веришь, каким бы оно ни было.

– Вы очень умный, тейна Такута, – проникновенно посмотрела на него Кани, – теперь я буду стараться тоже быть достойной.

– Это хорошая цель, – мягко улыбнулся Такута, – и твоя сегодняшняя помощь – это точно достойный поступок, на который далеко не каждый может пойти. Так что можешь считать, что с сегодняшнего дня начинается твой путь.

Такута проводил девушку до дороги и, ещё раз поблагодарив её на прощание, вернулся в дом, решив не гасить на ночь фонарь у входной двери.

Глава 9

Тэми

– Покровная система – это, может, не самая обширная, но важная тема, так что советую вам записывать. Если вы думаете, что этого не будет на экзамене, то вы сильно заблуждаетесь, тейна Ма’ко.

Высокий парень на передних рядах лекционного зала подскочил, мгновенно выпав из задумчивости.

– Возвращаясь к теме, – ровным голосом продолжила Тэми, – помимо кожи, покровная система образована волосами, потовыми, молочными и сальными железами, а также ногтями. Кожа состоит из двух слоёв… – читая лекцию, Тэми всегда старалась максимально отбросить свои знания, чётко структурированные в голове, и озвучивать их так, будто сама пытается разобраться в вопросе заново. Это помогало не превращать информацию в монотонный речевой поток, поэтому ей удавалось удерживать внимание студентов почти на протяжении всего занятия. Позже в гостиной для преподавателей очередной профессор будет жаловаться на безынициативность учащихся, и Тэми лишь легонько улыбнётся уголком рта, радуясь, что ей удаётся избегать подобных проблем.

Тем не менее сегодня она абсолютно не могла сконцентрироваться. После разговора с Такутой она не находила себе места и не могла выбросить сказанное из головы. С одной стороны, она понимала, что полностью и неоспоримо права и этого чурбана давно пора было встряхнуть, чтобы он наконец-то оглянулся вокруг и пересмотрел своё отношение к окружающим. С другой – её не покидало необъяснимое чувство вины. Тэми всегда предпочитала быть честной с людьми и озвучивать свою позицию, не увиливая и не пытаясь подсластить пилюлю. Но сейчас, когда ей пришлось вылить всё это на дорогого ей человека, оправдать себя никак не удавалось. Конечно, она достаточно давно знала Такуту, чтобы понимать, что он, может, и будет переживать об этом, но уже совсем скоро с головой уйдёт в работу, и у него даже при всём желании не будет времени обдумывать что-то подобное. Но каждый раз в глубине души она будто бы надеялась, что эти мысли наконец найдут в нём отклик. Они часто беседовали о социализации человека, потому что их опыт в этом вопросе совершенно отличался, но чаще всего ей казалось, что глубоко образованный и мыслящий Такута в такие моменты превращался в потерянного ребёнка.