Барбара Картленд – Слушай свое сердце (страница 8)

Но вскоре он понял, что старый друг намерен добиться своего во что бы то ни стало.

Герцог явно полагал, что лорд Лейден собирается отказать ему, и потому без долгих рассуждений прибегнул к угрозам. В сущности, он ясно дал понять, что для него это вопрос жизни и смерти.

Герцог счел настоящим чудом то, что сын его извинился за свое прежнее поведение и пообещал в будущем вести себя по-другому.

Он явно отдавал себе отчет в том, что шансов на успех чрезвычайно мало, и потому вынужден был пустить в ход все средства, кои имелись в его распоряжении, дабы заставить Джейсона начать новую жизнь.

Никто и никогда не узнает, сколько горя пришлось вынести им с герцогиней. Как они страдали и мучились, выслушивая рассказы об очередных ужасающих похождениях Джейсона в Париже!

Герцог регулярно получал астрономические счета, кои вынужден был оплачивать, но именно унижение было ему невыносимо, особенно когда он старался заглянуть в будущее.

Разве может мужчина не желать сохранить и взлелеять такую жемчужину, как Вуд-холл, в качестве сокровища, принадлежащего не только его семье, но и всей нации? Но, пожалуй, самым страшным для герцога была жалость, которую выказывали ему современники. Они знали, что он тревожится о сыне, но никогда не упоминали о нем – просто сочувствовали ему, не произнося вслух даже имени Джейсона.

«Как мне поступить с Джейсоном?» – в тысячный раз спрашивал себя герцог и не находил ответа.

Но вдруг в тот момент, когда он меньше всего ожидал этого, Джейсон вернулся домой.

Он принес отцу такие извинения, что тот поверил, будто сын говорит искренне. Он даже предложил загладить свою вину.

Джейсон сам предложил устроить такой брак, который примирил бы с ним отца с матерью, и произвести на свет наследника, в коем так нуждался ради собственного будущего.

– Найди мне жену, папа, – сказал Джейсон. – И тогда мы сможем забыть прошлое и смотреть вперед, в счастливое будущее.

Не успел герцог подумать, что ослышался, как в голову ему пришла мысль о Делле.

Только давеча, перед тем как уехать в Лондон, он видел, как она каталась по парку.

Олени уступали дорогу ее лошади, и, даже глядя на нее издалека, он живо представлял себе, как прелестно она выглядит.

Выбившиеся из прически локоны подпрыгивают в такт ходу лошади, оттеняя ее белую кожу, а глаза сияют восторгом, потому что она едет на одном из лучших и самых горячих его жеребцов.

Герцог видел ее едва ли не ежедневно и часто думал, что она больше похожа на богиню, чем на человеческое существо из плоти и крови.

А верхом она ездила, как неоднократно уверял его старший грум, лучше любой женщины, которую он когда-либо видел.

Именно тогда герцогу в голову пришла спасительная мысль.

Он понял, что только Делла с ее умом, мужеством и увлечением верховой ездой способна спасти Джейсона.

Она обладала достаточной решимостью и волей, чтобы заставить его исполнить данное им обещание.

Она была достаточно красива, чтобы увлечь его так, как прежде не удавалось ни одной женщине.

И она наверняка родит ему детей, которыми станет гордиться вся семья.

«Делла! Она станет ключом к решению всех проблем!» – вскричал про себя герцог и немедленно позвонил в колокольчик, вызывая слугу с повелением срочно заложить экипаж, чтобы отвезти его к лорду Лейдену.

Расставшись с дядей, Делла вышла в сад.

Ей казалось, будто стены и крыша над головой давят, грозя задушить ее.

За то недолгое время, что она провела в обществе своего дяди, он умудрился вдребезги разбить не только ее мечту о счастье, но и ощущение безопасности, которое не покидало ее с тех пор, как она осталась с ним одна после смерти отца и матери.

Она была так счастлива, что они живут вдвоем.

Собственно говоря, она часто думала, что вовсе не обязательно иметь много друзей, поскольку до сих пор не встретила молодого человека, который был бы столь же умен и обаятелен, как ее дядя.

Еще никому не удавалось пробудить в ней такой интерес ко всему, о чем бы они ни говорили, так что ей начинало казаться, будто она читает захватывающую книгу, будучи не в силах оторваться от нее.

А с тех пор как они переселились в деревню, она наслаждалась каждой минутой. Радость же, которая охватывала ее, когда она садилась на одну из лошадей герцога, невозможно было выразить словами.

Она мельком подумала, что в будущем они будут принадлежать ей.

Но вслед за этой мыслью перед ее внутренним взором предстал образ Джейсона, каким она в последний раз видела его.

Делла содрогнулась от отвращения.

«Как я могу выйти замуж за человека, которого презираю и ненавижу? – спросила она себя. – За человека, в искренность раскаяния которого, равно как и в то, что он говорит своему отцу, я решительно не верю? За человека, который сотню раз убедительно доказал, что он лжец и современный Казанова?»

Девушка разволновалась не на шутку.

Ноги сами, помимо воли, принесли ее в парк.

А ведь до него было не меньше мили, хотя ей, погруженной в невеселые раздумья, показалось, будто она едва вышла из дверей дядиного дома.

А в следующий миг впереди показались конюшни герцога. Рядом никого не было, и потому она вошла в первое здание. Лошади находились каждая в своем стойле.

Герцог истратил кучу денег, чтобы им было удобно. Стойла стали больше по сравнению с первоначальными размерами, и над яслями на специальной табличке была написана кличка каждой лошади.

Делла медленно переходила от одного денника к другому.

Лошади, на которых она ездила, ласково терлись о нее носами. Отец много лет тому научил ее, что с лошадью нужно поговорить, прежде чем садиться на нее верхом, чтобы животное привыкло к ее голосу.

И каким-то образом они находили общий язык и сливались воедино, как будто лошадь становилась человеческим существом.

Поскольку Делла полагала себя кем-то вроде колдуньи, то решила, будто знает, о чем думают лошади, точно так же как могла читать мысли мужчин или женщин.

Она побывала уже в полудюжине денников, прежде чем появился Грейер.

– А я и не знал, что вы здесь, мисс Делла. Хотите прокатиться верхом?

– Это было бы просто замечательно, Грейер, и я поеду в том, что надето на мне сейчас.

На ней было тонкое платье, рассчитанное на теплую погоду. Шляпки она не надела, поскольку не собиралась выходить из сада.

Старший грум, впрочем, ничего не сказал по этому поводу, поскольку привык к тому, что Делла ездила верхом, как и когда ей заблагорассудится.

Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы надеть боковое седло, после чего он вывел Самсона во двор.

Поблагодарив Грейера, девушка выехала за ворота, машинально направив коня в сторону ближайшего леса.

Она чувствовала, что только там, среди фей, русалок, белок и птиц, сможет мыслить связно.

Въехав в лес, она сразу же поняла, для чего спешила сюда.

Ей надо срочно поговорить с Ленди.

Она непременно должна спросить у цыганки совета, хотя в своем отчаянии и полагала, что Ленди не сможет найти выхода из сложившегося положения.

Делла поскакала по той же тропинке, что и нынче утром, и вскоре выехала в поле, на котором стояли кибитки, хотя ей и показалось, что там никого нет.

Она заподозрила, что женщины ушли в деревню, чтобы продать там свои плетеные корзины, которые у семейства Ли получались куда красивее и удобнее тех, что Делла видела у других цыган.

Девушка подъехала к кибиткам вплотную.

Из одной из них, протирая глаза, вышел тот самый Аврам, что сторожил ее коня сегодня утром.

Завидев ее, он улыбнулся, и она жестом поманила его к себе. Когда он подбежал к ней, она попросила его подержать Самсона.

– Я ненадолго, так что пусть он пощиплет травку.

Поскольку Аврам отличался изрядной застенчивостью, то не сказал ничего, когда Делла отвернулась и поспешила к кибиткам.

Дверь в повозку Ленди была распахнута настежь – она взбежала по ступенькам и заглянула внутрь.

Старуха лежала в постели, но глаза ее были открыты. При виде Деллы она улыбнулась.

– Я ждала тебя, Леди, – нараспев проговорила она.