Барбара Картленд – Сердце не обманет (страница 26)

– Я вам напомню об этом через полгода, – пообещала она. – Если наше знакомство не прервется.

– Почему оно может прерваться? – спросил Джон.

– Вам может наскучить замок и все его обитатели, – сказала она, на миг задумавшись. – Вы отправитесь в плавание, как делали прежде, попадете в другие замки за границей и, возможно, найдете там людей, которые покажутся вам привлекательнее тех, кого вы видите дома.

– Нет, – серьезно сдвинув брови, сказал он. – Таких я никогда не найду.

Вдруг Джина вздохнула и оглянулась вокруг. В золотистом свете заката природа казалась сказочно красивой.

– Я буду скучать по всему этому.

– Но вы еще нас не покидаете? – встревожился он. – Когда люди начнут вкладывать деньги в замок, вы будете нужны как никогда раньше. – Он попытался пошутить: – Что я буду делать без моего лучшего администратора?

– Эмброуз обо всем позаботится. К слову, его таланты не востребованы в полной мере. Человек его способностей может выполнять гораздо более сложную работу.

– Почему же он не найдет другую работу?

Джина промолчала. У нее было свое мнение насчет того, почему Эмброуз остается в замке, но она не имела права открывать его секреты.

– Вы пока не сбежите? – снова спросил Джон.

– Останусь еще на день-два, но не дольше.

Празднование помолвки Джона с Афиной она бы не выдержала.

В эту минуту они проходили под деревьями, и наверху, прямо над ними, послышалось сдавленное хихиканье.

Джон остановился и, не поднимая головы, громко произнес:

– Если вы задумали устроить засаду на нас, можете об этом забыть.

С высоты из-за веток донеслось разочарованное ворчание.

– Вредина.

Толстый кусок коры упал прямо под ноги Джины.

– Ну хватит! – загремел Джон. – Как вы смеете пугать леди?

– Джина не испугалась, – ответили из-за веток.

– Она не вредина.

– Кто это вам разрешил называть ее Джиной? – осведомился Джон.

– Я, – ответила Джина. – Не ругайте их, Джон. Они ничего плохого не делают. – Она улыбнулась в ветки. – Может, вам пора спуститься?

Братья тут же соскользнули с дерева и встали перед ними, на удивление грязные и потрепанные, если учесть, каким безупречно аккуратным и опрятным был их вид с утра. Устремившиеся на Джона невинные взгляды не смогли его разжалобить ни на секунду.

– Насчет завтра… – строгим тоном начал он. Братья вытянулись по стойке смирно. – Ну-ка перестаньте, – велел он. Братья одновременно по-военному отдали честь, и Джина ладонью прикрыла улыбку. – Вы подзадориваете их, – пожаловался Джон.

– Нет, – быстро ответила она. – Их не нужно подзадоривать. И, если вы разговариваете с ними, как сержант, чего еще от них ждать?

– На чьей вы стороне?

– Их.

Мальчики обрадовались и снова отдали честь. Один из них обнаружил что-то у себя в волосах и попытался достать, чтобы получше рассмотреть.

– Я бы оставила, – с улыбкой посоветовала Джина. – Это всего лишь варенье.

Близнецы улыбнулись ей.

– Насчет завтра, – снова попытался Джон. – Вы оба будете вести себя как паиньки. Вы будете чистыми и опрятными. Говорить будете, только если к вам обратятся, а спать пойдете при первой возможности. Еще вы не станете показывать гостям ни ворон, ни других птиц или животных.

– Но нельзя же лишить их всех удовольствий, – возразила Джина.

– А теперь брысь отсюда! – велел Джон.

Братья засмеялись и дали деру.

– Наверное, и нам пора возвращаться, – неохотно промолвил Джон.

– Да, – с тоской в голосе ответила Джина. – Сегодня был такой чудесный закат. Я рада, что мы увидели его.

Очень неуверенно он взял ее руку, ожидая, что в любой миг она может отдернуть ее. Но она не отдернула, и так, держась за руки, они пошли через сад в дом.

Приготовления закончились. Все овощи были собраны с огорода подчистую, угощения наготовлены, вино изъято из подвала. Конюшни подготовили к наплыву лошадей и карет.

Однако прежде чем прибыли первые гости, Джон хотел сделать еще кое-что.

– Фараон, – сказал он, – соберите всех «заблудших овец» в картинной галерее.

Объяснять, кто такие «заблудшие овцы», не пришлось. Фараон все понял и поспешил выполнять поручение.

– Что вы собираетесь делать? – спросила Джина.

– Пойдемте со мной, все увидите.

Она последовала за ним в галерею. По дороге к ним присоединился Бенедикт, который молча, одним выражением глаз, спросил Джину, что происходит, на что получил такой же бессловесный ответ, мол, понятия не имею.

Но это было не совсем так. В сердце Джины теплилась смутная надежда, и, если бы надежда эта оправдалась, Джина была бы так счастлива, что на такое счастье было страшно и надеяться.

Музыканты еще не приехали, и в превращенной в бальный зал картинной галерее было пусто. Когда они вошли, звук их шагов эхом разнесся по просторному помещению.

– Сейчас придут, подождем.

Через несколько минут начали собираться «заблудшие». Сначала пришли Соня, Имельда и остальные, кого хозяева замка знали, а за ними и те, кто прятался по углам и закоулкам в надежде прожить жизнь незаметно, поскольку им казалось, что так безопаснее.

«Сколько же их всего?» – ошеломленно подумал Джон. Пятьдесят? Шестьдесят? Надо же! А он и не знал.

Все смотрели на него. Некоторые улыбались, но осторожно. Он не был покойным герцогом, который привечал их в своем доме, но и не выгнал их, так что теперь они начали постепенно доверять ему.

Какое-то время он колебался, думая, как начать говорить о том, что у него на уме, но потом увидел устремленные на него глаза Джины, которая улыбалась так, словно верила, что он поступает правильно, и вдруг сами собой пришли нужные слова.

– Приятно видеть всех моих друзей вместе и знать, что вас у меня так много.

Толпа тут же зашевелилась. Он считал их друзьями. Он так и сказал. Все заулыбались, но не ему, а друг другу, делясь радостью. Молодой герцог назвал их друзьями.

Джон жестом пригласил их подойти поближе, и те осторожно сгрудились вокруг него.

– Я не знаю, чем закончится сегодняшний вечер, – сказал он им. – Нам может повезти, и мы соберем денег, чтобы вернуть замку былое величие. Если это случится, в том будет ваша заслуга, не моя. Вы все славно потрудились ради того, чтобы моя семья могла продолжать жить здесь и чтобы этот дом сохранился. Без вас это было бы невозможно. – Он ненадолго замолчал. – Если мы получим меньше, чем нужно… – Все, кто был в галерее, смотрели на него выжидающе и доверчиво. – Если мы получим меньше, я обещаю, мы что-нибудь придумаем и останемся здесь. Это ваш дом, так же, как и мой. Вы создали его своим трудом, который вложили в него, своей любовью. Любой из вас может оставаться здесь сколько хочет. Даю слово.

Сперва толпа ахнула. А потом галерея огласилась радостными криками, все бросились обниматься и целоваться. Почти у всех по щекам потекли слезы.

Джон с изумлением наблюдал за их ликованием. Он, конечно, понимал, что они обрадуются, но сейчас, поняв, каким глубоким было их отчаяние, оторопел. Они так любили этот замок, так боялись с ним расстаться, а он до сих пор этого не понимал.

Его вдруг охватило ощущение облегчения, смешанного с ужасом. Так, наверное, чувствует себя человек, который едва не искалечил ребенка. Он был настолько слеп, что чуть было не сотворил большую беду, но какая-то сила отвратила его от этого.

Потом он увидел Джину. Она тоже плакала, хотя из-за чего, ему было непонятно. Но, как ни странно, такого счастливого выражения лица у нее он еще не видел никогда. Она раскинула руки перед Фараоном, и тот изо всех сил прижал ее к груди. Близнецы, Джеремайя, Харри – всем хотелось обнять ее, словно все они знали, что она была на их стороне с самого начала.

И вдруг Джону стало одиноко. Никто не обнимал его.

Конечно, почтение, которое они испытывали к его положению, не позволяло им этого делать.

И все равно ему стало грустно.

Бенедикт тоже весь светился от радости. Он схватил Джона за руку и с силой сжал.