Барбара Картленд – Сердце не обманет (страница 28)

– Да. – Он вздохнул.

– Что с вами, Джон?

– Теперь, когда дошло до дела, что угодно отдал бы, только бы не делать этого. Если бы возможно было самому спасти замок. – Он взял ее за руки и печально сказал: – Я неблагодарная свинья, если такое говорю после всего, что вы сделали. Простите меня.

– Но мне не за что вас прощать, – искренне произнесла Джина. – Конечно, я знала, что вы не пошли бы на это, если бы у вас был выбор. Я просто хотела помочь.

– Вы помогли. Вы потратили больше всех сил, вы давали самые умные советы… да что там умные, гениальные советы.

– Гениальные? – девушка насмешливо прищурилась. – Я, обычная женщина?

– Моя дорогая, неужели вы не можете забыть те глупости, что я наговорил? Я у вас многому научился.

– О да, – усмехнулась она, – я превосходный учитель.

– Вы намного больше, чем учитель, и знаете это. А если вы и учитель, то учитель самого лучшего образца, учитель, который вдохновляет учеников. Вы вдохновили меня на то, что я сделал сегодня.

– Я знаю, вы всегда будете делать то, что считаете правильным, – сказала Джина.

Она не сомневалась, что Джон говорит ей о своем решении жениться на Афине. Сегодня ее любимый станет суженым другой женщины, и винить мисс Уилтон могла только себя.

В некотором смысле эту их встречу можно было назвать прощальной. У Джины защемило сердце.

Над ними скрипач заиграл медленный вальс.

– Если мы не потанцуем на балу, нужно сделать это сейчас, – сказал Джон, поднимая руки.

Девушка шагнула к нему, и они стали танцевать, кружась и раскачиваясь в такт музыке.

– Если сегодня нас ждет успех, в этом ваша заслуга, – негромко произнес он. – Вы гордитесь?

Джина молча покачала головой. В глазах ее блеснули слезы.

Когда Джон увидел эти слезы, его охватило сильнейшее, необоримое желание поцеловать ее, и он понял, что уже ничто его не остановит. Влюбленный наклонил голову, припал губами к ее устам и почувствовал их вкус, еще более сладостный, чем мечталось ему.

На какой-то восхитительный миг он ощутил ртом ее мягкое, теплое дыхание.

– Джина…

А потом мгновение неземного блаженства кончилось. Джон увидел ее распахнутые, полные ужаса глаза, и почувствовал, как она оттолкнула его.

– Джина…

– Нет… Нет, мы не должны…

Девушка высвободилась и попятилась от него.

– Прошу вас, Джон… Нам нельзя… Давайте забудем… Мы должны забыть…

– Вы сможете забыть? – спросил он чуть ли не со злостью в голосе.

– Я должна… Должна…

Она развернулась и бросилась бежать. Он выскочил за нею в коридор, скатился по парадной лестнице, но Джина бежала еще быстрее, и преследователь успел увидеть лишь бледную фигуру, скрывшуюся в другом коридоре.

Наверное, решил он, она так спешила к Бенедикту, чтобы поскорее рассказать ему, как постыдно повел себя его друг, еще недавно говоривший столь благородные слова.

Джон уже хотел вернуться, но вдруг заметил Фараона, который появился в зале внизу. Рядом с ним шел человек, которого он никогда раньше не видел: пожилой, в очках, седовласый и худой как щепка. Незнакомец был облачен в недорогой, но добротный костюм и шел с таким целеустремленным видом, будто спешил по какому-то неотложному делу.

– Фараон, – позвал Джон через перила.

Но мужчины, похоже, не услышали его, они, не оборачиваясь, скрылись в одном из коридоров.

Наконец пришло время начинать бал, а герцогу Честертону – исполнять обязанности хозяина. Прибыли еще гости, среди них и родители Афины: крупный самодовольный отец и миниатюрная сварливая женщина, все замечающая и заставляющая всех вокруг чувствовать себя неуютно.

Она буравила дочь глазами, как будто хотела знать, почему до сих пор не объявлено о помолвке.

Джон держался с нею весьма любезно, но Афину ему было жаль.

Стоявший у дверей Фараон провозгласил торжественным голосом:

– Мистер и миссис Уилтон.

Появилась красивая пара. Хорошо сложенный высокий мужчина и элегантная женщина в красном бархатном платье и золотом колье с рубинами.

Джон увидел, как Джина бросилась к ним обниматься.

– Это мои родители, – сказала она, подводя их к хозяину дома и леди Эвелин.

Пока они благодарили хозяйку за то, что та на две недели приютила их дочь, и слушали уверения в том, что гостя приятнее Джины представить решительно невозможно, Джон рассмотрел мистера и миссис Уилтон. Они понравились ему сразу.

От них исходило какое-то тепло и доброта. Любовь, которая явно связывала их троих, вызывала у него чувство радости и даже зависти.

Его светлость собрался завести с ними разговор, но не успел. Друзилла потянула его за руку.

– Он здесь, – возбужденно зашептала она. – Мой мистер Скаггинс приехал.

– Так попытайся поздороваться с ним спокойно, – посоветовал Джон. – Как леди, а не как невоспитанная девчонка.

– Я леди, – высокомерно произнесла «невоспитанная девчонка».

Послышались приближающиеся шаги. Еще секунда, и семье будет явлен лик «моего мистера Скаггинса». Все подобрались перед встречей.

Вытянувшийся лакей объявил:

– Мистер Артур Скаггинс.

В дверном проеме показалась тень. Потом вновь прибывший двинулся к семье герцога.

Сказать, что Артур Скаггинс оказался не таким, как они ожидали, было бы сильным преуменьшением. Он оказался высок, строен, одет элегантно и со вкусом.

Было ему около сорока, и все в нем выдавало уравновешенного, серьезного человека. Единственным указанием на живость характера был бриллиант, сверкавший на галстуке мистера Скаггинса. Один взгляд на это украшение убедил Джона, что Друзилла не преувеличивала, рассказывая о богатстве Артура.

Пока бакалейщик шел через зал к ним, Джон успел понять, что толстый старый мужлан, которого он ожидал увидеть, существовал исключительно у него в воображении.

– Ваша светлость, – произнес мистер Скаггинс, вежливо кивая.

– Зовите меня Честертон, – тут же отозвался Джон. – Я ведь в большом долгу перед вами за вашу любезную помощь моей сестре.

Он представил мать, которая тоже рассыпалась в благодарностях, после чего повернулся к Друзилле. Джон изумился, увидев, как загорелись глаза Артура, когда он узрел свою возлюбленную.

Как, недоумевал Джон, смогла его пустая, эгоистичная и ветреная сестра привлечь такого мужчину?

Наверняка ответом были красота и молодость Друзиллы. Несомненно, Скаггинс легко мог найти себе более интересный вариант, поэтому, как хороший брат, Джон должен был сделать все, чтобы они поженились как можно скорее.

Заиграла музыка. Джон повел танцевать Афину, Бенедикт подал руку Джине, а Друзилла буквально набросилась на мистера Скаггинса.

Когда закончился первый танец, в возлюбленную Артура как будто вселился бес. Она не стала больше танцевать с мистером Скаггинсом, что вполне объяснимо, поскольку должна была уделить внимание и другим мужчинам. Все остальные танцы она отплясывала исключительно с красивыми молодыми людьми, причем со всеми откровенно флиртовала. Весь вечер сестра Джона меняла партнеров, хохотала, кокетничала, делала многообещающие намеки.

Когда мистер Скаггинс подошел к ней, Друзилла со смехом ответила ему, что у нее слишком много партнеров, чтобы танцевать с ним второй раз. Он в ответ поклонился и отошел в сторону.

– Если ты стараешься заставить его ревновать, то это глупо, – сказал сестре Джон, когда смог остановить ее на мгновение.

– Какая разница? Ты же все равно не хочешь, чтобы я за него вышла.

– Это было до того, как я его встретил. Теперь я начинаю подозревать, что Артур слишком хорош для тебя.

Друзилла пожала плечами.