Барбара Хэмбли – Мать Зимы (страница 59)
Затем он двинулся в сторону, и существо повернулось за ним следом. Человек встал на краю кислородного колодца. Белый туман клубился у его ног. Розоватые, голубые и зеленые отблески ложились на волосы и на лицо.
Постепенно фигуры чужеродной магии угасли. Старик с посохом и мечом стоял среди своих врагов без всякой защиты, и лицо его было печально. Медленно он протянул руку к старшему из ледяных магов.
— Мне очень жаль. — Он говорил негромко, но в безмолвии ледяной пещеры его звучный, чуть надтреснутый голос был хорошо слышен повсюду. — Я не знал. Она мертва.
Жрец-чародей опустился ближе. Щупальца его начали укорачиваться, одновременно утолщаясь.
Двое других жрецов словно бы съежились, как кошки, готовые к прыжку, и Джил ощутила волну их злобы и ярости. Однако голоса в сознании затихли. Их гнев больше не распространялся на нее, не распространялся ни на кого, был замкнут сам на себе, сгущаясь все сильнее в сжимающейся вселенной времени, мощи и безумия.
Мягким голосом Ингольд продолжил:
— Я не знал этого, когда был здесь в прошлый раз, ибо в ту пору не ведал истинной сущности вашей магии. Многие вещи были от меня сокрыты. Возможно, и от вас тоже. Но мне кажется, она мертва вот уже много веков.
Он перехватил свой посох, опустил меч, касаясь кончиком льда у кромки колодца.
— Она жила очень долго, — прошептал он, — но все семена гибнут, если слишком долго ждут своего часа во чреве Времени.
Джил ощутила мощный толчок изнутри, — то была ярость их отрицания.
Яростный вулканический жар, который они призывали из недр земных, не шел ни в какое сравнение с отголосками этой скорби, ярости и нежелания принять очевидное.
Должно быть, Ингольд также услышал их, ощутил натиск ядовитой бури, и Джил не понимала, почему он не спасается бегством. Как он мог выдерживать этот напор, стоять перед ними, не дрогнув, испытывая лишь сожаление и печаль?
Но он сказал:
— Она мертва. — Таким голосом сообщают трагическую весть ребенку. — Вы хорошо исполнили свой долг. У нее не могло быть лучших детей, чем вы, и ваша любовь была самым драгоценным даром. Вы ничего не могли поделать, чтобы это предотвратить. Вы не могли повернуть время вспять и сделать мир прежним.
Тьма сгустилась, а затем начала расползаться в недрах сверкающего льда. Ярость. Отрицание и ярость. Раскаты гнева.
Ингольд отвернулся, и они обрушились на него, словно ядерная буря.
Джил предупреждающе вскрикнула, и он взметнул посох в ослепительной вспышке света. Порождения льда превратились в сгустки пурпурного сияния. Маг, опустившись на одно колено, поднял меч. Больше Джил ничего не видела, хотя слышала его крик. Вслепую она бросилась бежать, сжимая в руках алмаз. Мутный туман заполнил пещеру.
Бектис с отчаянным криком набросил на Джил согревающие чары, и вокруг незримого кокона взвихрились потоки белесой дымки, но этого было явно недостаточно, — ледяные иглы пронзили ее насквозь.
Колодец находился где-то впереди, полностью скрытый в облаках тумана. Джил видела, как обороняется Ингольд, нанося резкие размашистые удары посохом, видела, как тьма обнимает его... И в этот миг она оступилась, зацепившись ногой за какой-то выступ, невидимый под густым покровом тумана.
Задыхаясь, она упала, поранив ладонь, сжимавшую алмаз. Но под действием согревающих чар туман у самой земли рассеялся, унесенный порывами ветра, и Джил увидела прямо перед собой голые камни, черный лед и пурпурную бездну, уходящую в бесконечную тьму, и медленно движущуюся ледяную жидкость своих грез, вздымающуюся и бурлящую в ритме магического дыхания.
И во тьме колодца она увидела эту тень, смутные очертания зерна, заключавшего в себе целую вселенную. И это она тоже видела во сне.
Джил снилось, что это создание произносит ее имя и вытягивает жизненные соки из ее тела. Теперь же она подняла алмазное сердце, кровь от крови своей, жизнь от жизни своей... роняя кровавые капли на камни и лед под ногами. Всей своей яростью чародеи ударили по ней, загоняя разум во тьму не-сознания, но боль в ладони и вид крови, стекающей тонкими алыми змейками, помогли Джил сохранить рассудок. Она вновь услышала крик Ингольда и, поднимая руку, обернулась к нему в тот самый миг, когда маг заступил дорогу троим жрецам, готовым наброситься на его возлюбленную.
Молнии и грохот... Казалось, мир раскалывается на части... Изо всех сил Джил швырнула алмаз в колодец.
«Бектис, надеюсь, твои охранные чары сработают...»
Мир взорвался в хаосе дыма и света.
Слишком многое изменилось в Убежище за все эти годы, и подземелья также не остались прежними.
То, что раньше было небольшой комнаткой в самом сердце магической сетки, давно уже сделалось частью гидропонных залов. «Слава богу, мы не решились запереть поклонников Святого Изобилия именно здесь», — подумал он, входя внутрь. Большая часть цистерн были убраны отсюда, а в оставшихся хранили зерно и сушеные фрукты.
Внимательно осмотрев пол, Руди определил место, где три комнаты были объединены в одну. Центральная из них была самой маленькой, круглой... И, судя по всему, здесь стоял смотровой стол. Руди смог это определить по едва заметным следам на камнях. Здесь явно тащили что-то тяжелое...
Но если стол вытащили, то куда? Вообще убрали его из Убежища? Возможно, отправили в Гай, в королевский дворец? Или разбили во время очередных гонений на колдунов?
Из кармана куртки он достал Цилиндр и установил его в центре грубого каменного круга на полу.
— Брикотис? — позвал он. — Ты здесь?
Руди закрыл глаза. Он находился словно бы внутри Цилиндра, в крохотной темной круглой комнатке в самом центре Убежища.
— Я здесь, — откликнулась Лысая Дама.
Он и сам не знал, чего ждал, но уж точно не этого.
Руди то казалось, что он стоит на берегу океана январским утром, в свинцово-холодном мире, то, что он в саду летней ночью на пороге беломраморной беседки, пронизанной золотистым светом... Еще ему казалось, что он смотрит на спящую женщину... И даже не мог определить ее возраст...
Он и сам толком не понимал, что чувствует.
Аромат ванили и цитрусов...
Глубокое, пронизывающее ощущение доверия, заботы, дружелюбия и покоя...
Он не знал, как обращаться к ней и куда смотреть.
— Я... м-м... Мое имя — Руди Солис. Я маг Убежища, но, должно быть, вы и сами все знаете...
Он ощутил ее улыбку и понял, что даже спустя столько времени она еще сохранила в себе человечность.
Ему хотелось расспросить ее о стазисных чарах, но после такой улыбки он смог лишь выдавить:
— Ну, как вы там? Вы... вы были живы все это время? В ловушке?
Однако едва эти слова сорвались с уст Руди, он понял, как ошибался.
Она не была пленницей стен Убежища, так же, как и он сам не был пленником собственной плоти.
Она была сердцем Убежища, превратившись в него точно так же, как Ингольд превратился в птицу, и по той же причине, — чтобы спасти тех, кого она любила.
И все же она была благодарна ему за этот вопрос, — он ощутил в душе тепло летнего полдня.
Воспоминания мерцали и кружились, словно она пыталась сосредоточиться на них. Фрагменты мысленных образов вспыхивали в сознании Руди, словно он улавливал чужие воспоминания или видел чужие сны.
Кошка, любившая спать у нее на коленях, прикрывая лапкой черно-белый нос. Покалывание иголок, когда ей наносили рунные татуировки на руках. Чей-то смех. Цвет локонов дочери...
А затем очень явственно он увидел Мать Зимы, спящую в своем колодце, спящую по-настоящему, ибо она шевелилась во сне и грезила о зернах в своем теле. Сердце ее пульсировало и тускло мерцало...
«Лишь живые могут использовать магию, чтобы сберечь тех, кого любят». Руди не знал, его это мысли или той женщины, чью душу, грезы и воспоминания он впитал сейчас; он не знал, сам ли задается вопросом, или она спрашивает, по этой ли причине Мать Зимы наслала этот сон Брикотис, чтобы показать ей, как поступить?
— Это было больно? — спросил он, отчаянно надеясь, что нет.
Его утешил слабый отголосок ее смеха и прикосновение, реальное и ощутимое, невидимых теплых пальцев. Легкая грусть, когда умер Аму Бэл, и Дейр, и другие маги, кого она уже не могла защитить.
Но воспоминания жили в душе. Он был рад, что она счастлива.
— Послушайте, — почтительно обратился к ней Руди. — У нас тут одна небольшая проблема. Я подумал... Может, вы сумеете помочь? Как нам заставить расти эти зерна?