Барбара Хэмбли – Князья Ада (страница 43)

Глава двадцатая

На следующий день, в пятницу, присутствие японского военного атташе требовалось на очередном регулярном собрании членов посольского совета, поэтому Лидии пришлось принять приглашение баронессы на второй завтрак и чашечку кофе. Госпоже Дроздовой, несмотря на всю её невыносимую авторитарность – слухи утверждали, что она гоняет своих слуг хлыстом, – тем не менее были свойственны и доброта, и деликатность, поэтому единственной гостьей, составившей Лидии компанию, стала Паола Джаннини. Окажись в зимнем саду русского министра мадам Шренк, Лидия непременно изобразила бы внезапную мигрень.

Разговоры в основном шли об опере, а на столе уже ждали приторные мармеладные пирожные и жирные блины. Госпожа Дроздова получала газеты из всех европейских столиц, так что могла со знанием дела обсуждать репертуар как Парижской оперы, так и театра Ла Скала. Ещё больше обсуждали убийство дочери Эддингтонов – на следующей неделе Ричарду Гобарту должны были официально предъявить обвинение.

– Что же, им так и не удалось выяснить ничего нового? – спросила Паола. – Бедный сэр Грант, наверное, сейчас места себе не находит.

– Бедный, как же! – Баронесса отряхнула пальцы от сахарной пудры. – Я то и дело слышу, как он бегает к сэру Джону, орёт, рыдает и рвёт на голове волосы, но, судя по всему, это не мешает ему, как и прежде, регулярно наведываться в тот дом свиданий в историческом квартале.

– Да разве бы он стал… – начала было Паола.

– Ma chère[47], – перебила баронесса, – чистота вашей души заставляет меня от всего сердца восхититься характером вашего мужа… или его чувством такта. Однако прямо вчера, когда сэру Гранту Гобарту полагалось думать лишь о том, что сказать посольскому правозаступнику, хотя в любом деле этого пронырливого ирландского canaille[48] интересует лишь размер гонорара! – он нанял рикшу и отправился прочь из Посольского квартала, весь закутанный в меха и шарфы. Как будто кто-то в нашем квартале способен не узнать эти его чудовищные жёлтые ботинки! А вернулся уже под самое утро, в доску пьяный, и начал орать на караульных у ворот, требуя его пропустить. Мне об этом рассказал Ханс Эрлих. Гобарт всё ещё посылает вам записки, моя дорогая? – Баронесса повернулась, глядя на Лидию через стёкла лорнета. – Учитывая всё, в чём этому человеку следует себя винить… Да, что это за странные речи мне довелось слышать от той драной кошки Хильды Шренк? Якобы вы поехали кататься не с кем иным, как с графом Мизуками?

– Я так понимаю, мадам Шренк и не подумала уточнить, что помимо графа меня сопровождал профессор Карлебах и где-то с полполка японских солдат в качестве дополнительных свидетелей? Полагаю, что нет. – Лидия, спохватившись, отложила маленький, прожаренный до каменного состояния сухарик, по которому уже добрых минут пять задумчиво размазывала икру, и добавила, подпустив в голос страдальческих ноток: – Я надеюсь, госпоже Шренк никогда не доведётся испытать это ужасное чувство… когда ты заперт, словно в клетке, отрезан от всего мира и радуешься любому, абсолютно любому поводу выйти из гостиницы…

Нечто похожее как-то сказала Мэри Тисборо, школьная подруга Лидии, вскоре после того, как потеряла брата. Миссис Эшер надеялась, что сейчас данная метафора тоже сгодится. Однако следом неожиданно резко нахлынули воспоминания о руднике, кишащем крысами, и единственном слове, прошелестевшем где-то на краю сознания: «Госпожа…» Руки задрожали, и Лидия спешно отодвинула сухарик ещё дальше.

Что ж, по крайней мере, свежее вдовство – отличный способ избежать стряпни дроздовского повара…

– Дорогая, – Паола взяла её за руку, – вы ведь в любой момент могли позвать меня или госпожу баронессу.

Лидия кивнула, не сразу сумев прогнать из памяти тихий шёпот.

– Дело в том, – начала она негромко, надеясь, что её тон звучит достаточно убедительно, – что Токийский университет поручил профессору Карлебаху продолжить исследования, начатые… начатые Джейми на Востоке, и потому профессор весьма любезно предложил мне присоединиться. Мне показалось, что так будет лучше…

– Вот оно что! – Баронесса наклонилась вперёд и взяла Лидию за вторую руку. – Хильда Шренк – просто злобная старая кошка, особенно после того, как вы отказались отправиться на прогулку с тем имбецилом, Алоизом Блюхером – он же её племянник, к тому же отчаянно нуждается в богатой невесте. А мистер Вудрив только вчера говорил мне…

– Ещё одно слово о мистере Вудриве, – перебила её Лидия, – и я начну кричать. Однако, продолжая тему прогулок, – да, сейчас мне уже гораздо лучше, спасибо, не могли бы мы сегодня ещё раз посетить тот храм Бесконечной Гармонии в Шёлковом переулке? Он мне сегодня приснился, – пояснила она, заметив, что госпожа Дроздова уже открыла рот, готовая возразить, что Храм Небес с его девятью террасами и забавной круглой формой гораздо интереснее с точки зрения архитектуры, чем какое-то полузаброшенное святилище в лабиринте хутунов.

– А что вам приснилось? – полюбопытствовала Паола.

– Сны – это чушь, – встряла баронесса, не давая Лидии ответить. – Мне постоянно приходится обыскивать комнаты горничных, избавляясь от бесконечных идиотских сонников и сборников с гороскопами. Они зачитываются ими так, будто в этом мире не существует более одухотворённой литературы! Я всё пытаюсь их образовывать, но твердолобость низших сословий поистине непреодолима.

Однако, несмотря на всё сказанное, госпожа Дроздова позвонила в колокольчик и приказала явившемуся слуге послать за рикшами, Меншиковым и Корсиковым, и занялась приготовлениями к прогулке.

Лидия и сама не знала, что именно ожидала или надеялась отыскать в храме, но чем дальше, тем сильнее её терзало беспокойство – и за дона Симона, и за Джеймса. Будучи женщиной приземлённой, она, однако, не была лишена определённой доли воображения. И ей не составляло труда представить, каким образом Исидро мог оказаться запертым в шахте Ши-лю, где плотный слой земли не позволял ему выйти на связь привычным образом, явившись Лидии во сне.

Конечно, она прекрасно знала, что собой представляет Исидро, однако ей точно так же доводилось видеть, как действует на человеческие ткани хлорин. И при мысли, что Исидро останется запертым в той самой шахте, куда будут сброшены сотни литров хлорина, чтобы отравить каждый уголок, Лидии становилось дурно. Даже без особого воображения миссис Эшер легко могла представить себе последствия взрыва, и потому, недолго думая, самостоятельно отправилась в то место, которое и не чаяла увидеть во сне – и уж тем более два раза!

Впрочем, когда Лидия вместе со своей компанией добралась до храма, там всё оказалось так же, как и во сне – разве что вместо жуткого мрака царила будничная дневная хмарь, а в тенях не мелькали ничьи посторонние тени. Лишь полный немолодой жрец тщетно пытался смести с пола пыль, нанесённую ночным ветром, да знакомый светло-рыжий пёс чесался возле алтаря бога войны. За мзду в десять центов жрец проводил Лидию по всему храму, показав и дальний садик, заставленный голубятнями, и погреб, и подвал, заваленный сломанными птичьими клетками, мешками с картошкой, непонятными ящиками, ворохом рваных молитвенных флагов и облезлыми обломками фестивальных кукол.

Она поблагодарила священника, сунула ему пару монет и ушла – баронесса как раз в это время на весь двор разглагольствовала о стропилах, штыревом креплении кровли и об истории черепичных крыш в Китае. Лидию не оставляло ощущение, что она что-то упустила. Нечто, что было под самым носом, но она почему-то в упор его не видела. Уже направляясь к воротам, она оглянулась, но разглядела в тёмном проёме храма лишь ряд чудовищных рыл Князей Ада – древних местечковых богов, павших воинов из забытых династий, персонифицированных вариаций буддийских святых, топчущихся по телам педантично классифицируемых грешников.

Чиновников на службе Короля Проклятых.

«И ведь наверняка им приходится сдавать государственный экзамен для получения этой должности…»

В гостинице на стойке администратора Лидию дожидалось письмо от графа Мизуками. В нём сообщалось, что Такахаси-сан уже чувствует себя гораздо лучше. Ему пришлось ампутировать четыре пальца, однако удалось спасти один глаз. Предполагалось, что он вернётся в Японию сразу же, как только пройдёт курс лечения от бешенства.

«Прошу вас, не вините себя за то, что во время нашей экспедиции произошла такая ужасная вещь», – писал граф. «И как он только догадался», – подумала Лидия, опустившись в кресло возле камина.

«Как я уже говорил вчера, это война, а на войне людям доводится получать ранения, и порой гораздо более тяжёлые. Такова солдатская участь, и Такахаси-сан будет носить свои шрамы точно с такой же честью, как однажды и мне придётся носить свои. Я уже сообщил ответственным лицам о наводнивших рудник полчищах агрессивных крыс, заражённых бешенством, и распорядился доставить в Пекин тысячу литров хлорина. Полагаю, в ближайшие дни я добьюсь разрешения использовать взрывчатку для того, чтобы запечатать шахту.

В понедельник я вернусь в Западные горы, чтобы закончить обследование оставшихся входов. Если вы с профессором Карлебахом пожелаете составить мне компанию, то я буду рад вас видеть. Однако я прошу вас не воспринимать мои слова как руководство к действию – не будет ничего страшного, если вы, и в особенности наш славный профессор, не захотите повторять жуткий вчерашний опыт и вновь отправляться в тяжёлый путь через горы. Заверяю вас, что интересы человеческой расы в надёжных руках.