Барбара Хэмбли – Князья Ада (страница 41)
– Нет, достопочтенная госпожа, – негромко ответил Мизуками, – она вовсе не бесчеловечная. По крайней мере, не более бесчеловечная, чем, скажем, война. А это – та война, к которой в прежние времена женщины в моей стране готовились так же старательно, как и мужчины.
Он посторонился, пропуская Лидию к Карлебаху.
– Вам не полегчало, сэр? – ласково спросила миссис Эшер, опустившись возле старика на колени. – Полагаю, вам следует вернуться в деревню вместе с Такахаси-саном.
– Нет, – вяло отмахнулся Карлебах, нащупывая дробовик, – нет, чем больше будет тех, кто знает местность, кто понимает, куда стоит закладывать тару с газом и взрывчаткой, тем лучше. С каждым из нас может случиться что угодно… В древних легендах и народных сказках говорилось, что эти существа могут подчинять крыс собственной воле. В катакомбах под Пражским Градом, в колодцах, тоннелях и залах, соединённых промеж собой… Матьяшу порой не удавалось попасть в то или иное место из-за крыс, но их никогда не было так много…
«В тех случаях, о которых вам известно», – подумала Лидия, оглядываясь на вход в шахту.
«Или это как раз одна из тех вещей, о которых хозяин Праги вам рассказывал, а вы ему не поверили?»
Со своего места она могла разглядеть, как в темноте верхней пещеры по-прежнему кишат сотни крыс, носятся прямо по растоптанным тушкам своих сородичей. Ледяной ветерок, долетавший от шахты, приносил с собой сладковатый, терпкий смрад крысиного мускуса. Одна из крыс метнулась вверх по склону совсем рядом, и Лидия едва не подпрыгнула.
И только сейчас поняла, что вся дрожит – от пережитого ужаса и холода, пробиравшего до самых костей.
Мизуками протянул ей фляжку с бренди.
– По крайней мере, теперь, – негромко заметил он, – у нас есть веская, логично обоснованная причина заказать сотни баллонов хлорина и достаточное количество взрывчатки, чтобы обрушить вход в рудник. Более того – и вы, и я теперь точно знаем, над чем именно президент Юань сможет обрести контроль, если ему удастся подчинить себе этих демонов. Ябэ?..
Лицо юного солдата – Лидии подумалось, что он, пожалуй, выглядит моложе, чем большая часть студентов Джейми, – от шока побледнело до прозелени, однако он держался прямо и выслушал приказ командира со всем вниманием.
–
Карлебах поднялся с места – медленно, как после удара по голове, и огляделся в поисках фонаря; тот остался лежать у самого выхода из пещеры, и Лидия, внутренне содрогнувшись от омерзения, поднялась обратно по насыпи. Из темноты проёма слышался писк и шелест, и от этих звуков по спине миссис Эшер пробежали мурашки.
«Хлориновый газ, – подумала она. – Запечатаем шахту, взорвём баллоны…»
Газ должен разъесть большую часть живых тканей.
В этот миг её разума коснулась чья-то чужая мысль – легонько, как налетевший ветерок.
Шёпот, звучавший как будто из темноты, откликнувшийся не в ушах, а где-то гораздо глубже – словно кто-то выдохнул её имя.
Вот только это было не имя – единственное слово, промелькнувшее где-то на краю сознания, ошарашевшее, изумившее, обжёгшее ледяным ужасом.
«Госпожа…»
Промелькнувшее – и тут же сгинувшее.
Глава девятнадцатая
Несмотря на лютый холод и пронизывающий ветер, заставлявший всякого, кто оказался в этот час на улицах Пекина, закутываться разом во все шарфы, какие только удавалось достать, Эшеру казалось, будто он привлекает взгляды прохожих точно так же, как если бы разгуливал по улицам Татарского города в твидовом костюме и фетровой шляпе-хомбурге. Даже в ранних осенних сумерках он рефлекторно выбирал самые узкие хутуны, избегая толп и ярко освещённых лавок. Хотя на улицах хватало китайцев-ханьцев в шесть футов ростом, особенно тех, кто приезжал с севера, так что Джеймс, замотавший половину лица и руки обрезками тряпья, привлекал внимания не больше, чем любой другой прохожий в полинявшем, штопаном ципао и потрёпанных штанах, заправленных в войлочные сапоги.
Однако ещё много лет назад дон Симон Исидро сказал ему: «Мы обычно предупреждаем их подозрения», когда Эшер спросил о друзьях, возлюбленных и безутешных родных тех жертв вампиров, кто может и догадаться о причине смерти их близкого человека. «У большинства из нас отличная память на лица, имена и мелкие детали…»
Даже скованный неодолимой дремотой, накатывающей в дневные часы, вампир продолжал частично осознавать происходящее вокруг.
Так что Джеймс понимал, что сможет лишь один раз взглянуть на внешние стены жилища семьи Цзо, чтобы запомнить все двери и ворота. Явись он сюда второй раз, даже при свете солнца, и тот, кто спит в этом доме, может встрепенуться и подумать: «Я уже слышал эту незнакомую поступь раньше и чувствовал запах этой плоти…»
Теперь Эшер ничуть не сомневался в том, что находится за стенами дома Цзо и каким образом семья обрела такую огромную власть за столь короткие сроки.
И чувствовал себя полным идиотом – почему он не догадался об этом раньше?
«В этом – наша сила, – как-то сказал Исидро. – Никто не верит в наше существование, тем самым позволяя нам существовать».
Однако сейчас Джеймс шёл по улицам города, где девяносто девять человек из каждой сотни не только верили в существование нежити, но и были вполне способны открыть на неё охоту и уничтожить…
…или использовать в собственных целях.
…или позволить ей использовать их – к взаимной выгоде.
«То есть теперь ты им служишь? – спросил Карлебах тогда, полтора года назад. – Исполняешь периодические поручения, как тот шабес-гой, которого моя внучка подряжает разжигать огонь в наших печах на Седьмой день?..»
«Они убивают тех, кто им служит…» – говорил он.
«А что, если всё-таки не убивают?» – подумалось сейчас Эшеру.
Что, если они точно так же принимают кого-то на службу, и не одного условного шабес-гоя, а – как утверждал отец Орсино – целые семьи до седьмого колена: дедушек, дядь, дочерей, кузенов? Что, если они помогают этим семьям разбогатеть и обеспечивают защиту, а те, в свою очередь, защищают своих покровителей в дневное время… и регулярно приводят жертв – слабых, обманутых или просто очень юных? «Они правят миром» – так сказал отец Орсино…
Призрак, запертый в подвале, самая сокровенная тайна семьи, глава анклава – Князь Ада…
Эта мысль казалась Эшеру чудовищной – но всё же не настолько чудовищной, как пулемёты, фосген или ошеломительная, душераздирающая тупость генералов, до последнего убеждённых, что «патриотический настрой» и «боевой дух» помогут в штыковой атаке против батареи «Виккерсов».
Свернув с улицы Тэ Цзиньмэн, Джеймс направился на восток мимо католического университета, то и дело сверяясь с картой, нарисованной для него Линь и её братьями. Навстречу ему попался караван верблюдов, гружённых углем, затем едва не сбил рикша, волочивший повозку с двумя роскошно разодетыми проститутками. Весь этот район, начиная от западных стен Татарского города и вплоть до старых зернохранилищ на восточной окраине, принадлежал клану Цзо – на них трудились рикши, у них арендовали точки на уличных перекрёстках продавцы горячей похлёбки и жареных арбузных семечек, владельцы мелких лавок приплачивали им за «покровительство», а игорные дома отстёгивали процент от прибыли.
И всякий передавал им информацию.
Никто не желал лишаться их милости. Впрочем, такая картина была характерна не только для Пекина – и не только для Китая в целом.
Эшер считал повороты, высматривая подходящие ориентиры. В зябких сумерках, между серых стен узких хутунов, глазу иностранца многое казалось одинаковым. Однако чуть погодя он приметил ворота, отличавшиеся от остальных формой и цветом колонн – зелёных с золотом вместо привычных красных. На этом перекрёстке у ворот очередной едальни – нескольких этажей открытых галерей вокруг декоративного сада – висела огромная пафосная вывеска «Сад императрицы». «Интересно, – подумалось Эшеру, – что об этом думают местные республиканцы?..»
Дальше пролегал хутун, делавший десять поворотов общей протяжённостью в двести футов, а затем ещё один, почти такой же длины, но прямой, как рельсы, – мозг Эшера, привыкший запоминать даже мельчайшие детали, отмечал все важные точки так же тщательно, как примечал бы все доступные выходы из дома, в котором готовился встречать врага.
Ему доводилось слышать рассказы вампиров о собратьях-немёртвых, чья осторожность со временем превращалась в робость и замкнутость. Такие вампиры боялись покидать дом, боялись всего незнакомого, боялись, что какая-нибудь неожиданная помеха не позволит им вовремя скрыться от смертоносных лучей солнца… Иногда им приходилось просить сородичей-вампиров поохотиться вместо них и принести какую-нибудь добычу… Впрочем, Исидро неоднократно подчёркивал, что искренняя дружба между вампирами – явление редкое.
Зато живых они вполне могли использовать – с помощью иллюзий, снов, страха…
Или верности – как в случае с Исидро и Джеймсом.
Сыхэюань семьи Цзо занимал площадь в несколько тысяч квадратных футов и лежал на полуострове между двумя северо-западными озёрами. Крыши, возвышавшиеся над серыми стенами, в сумерках напоминали массив грозовых облаков. Эшер примечал, в каких местах сквозь черепицу, склеенную илом, проросли сорняки, где располагаются ворота и двери, кое-где украшенные ярко расписанными колоннами или затейливыми скульптурами львов, драконов и птиц, запоминал, в каких местах давно не подновляли краску, где дверные петли покрылись ржавчиной и желтовато-серой пылью, скопившейся за много зим.