Барбара Хэмбли – Князья Ада (страница 38)

– Мы с профессором Карлебахом отправимся завтра с утра в Западные горы и, вероятнее всего, не вернёмся до самой темноты, – сообщила она.

Огромные голубые глаза няни воззрились на неё с недоумением и укоризной – мол, как вы вообще можете что-нибудь делать, когда бедный профессор Эшер погиб, да ещё такой страшной смертью?..

«Интересно, а если бы Джейми и правда погиб, мне бы и впрямь нельзя было ничего делать, кроме как торчать в комнате и рыдать?»

Этого Лидия не знала. Но, приподняв подбородок и подпустив в голос страдальческих ноток, добавила:

– Профессор Эшер непременно пожелал бы, чтобы я поступила таким образом.

Глаза няни мигом наполнились слезами. Эллен, в этот момент вошедшая с чашкой какао и дополнительной порцией угля, взглянула на хозяйку с такой жалостью и сочувствием, что Лидия внутренне поёжилась. И, когда обе преданные служанки вышли из комнаты, забрав с собой заснувшую Миранду, тоже расплакалась – но не от старательно вымучиваемой скорби, а от стыда.

«Джейми, я знаю, что всё это нужно для того, чтобы недруги не смогли выследить и убить тебя, – мысленно сказала она мужу, – но, обещаю, как только ты благополучно вернёшься домой, я задам тебе такую трёпку за то, что ты со мной делаешь!»

Остаток вечера и без того выдался достаточно утомительным – вернувшись из банковского хранилища, Лидия долго спорила с Карлебахом о том, насколько на самом деле можно доверять графу Мизуками, а затем о том, уверена ли миссис Эшер, что выдержит завтрашнюю разведывательную экспедицию в Западные горы, где им предстояло сосчитать все норы, ведущие в рудники Ши-лю. Перед этим граф отправил поездом в Мэньтуоко троих солдат, чтобы те подготовили лошадей для всего отряда.

И ещё неизвестно, что на эту тему скажут баронесса, мадам Откёр и старая злоязыкая карга мадам Шренк из австрийского посольства…

«Джейми, где бы ты ни был, надеюсь, ты доволен мной».

Но все эти мысли были не более чем детским плачем в темноте. Стоило Лидии устроиться за туалетным столиком, наслаждаясь благословенной ночной тишиной, она снова задумалась о том, что все дневные хлопоты, всё изучение банковских архивов, полицейских рапортов и карт Западных гор оказались напрасны. С тех пор, как Исидро сообщил ей, что Джейми благополучно скрылся, прошло шесть дней.

А шесть дней – это большой срок.

«Джейми…»

Лидия прижала ладони к щекам, пытаясь унять внезапно нахлынувшую дрожь. Её дыхание сбилось, а из глаз неожиданно хлынули слёзы – и хуже всего в них было то, что миссис Эшер не могла сказать наверняка, по ком сейчас тоскует сильнее.

По отцу её дочери, по его непоколебимой силе, язвительным шуткам и тёплым объятиям?

Или по равнодушному тихому голосу и ледяным жёлтым глазам того, кто умер ещё в тысяча пятьсот пятьдесят пятом?

Лидия снова вспомнила банковское хранилище, куда наведывалась днём, и прятавшийся там коричневый кожаный сундук с медными уголками и затейливыми замками.

Пустой.

«Продолжай идти вперёд».

Так говорила её подруга Энни, уравновешенная и прагматичная студентка Соммервильского колледжа, в те дни, когда отец Лидии отказался от неё, а Джейми пропадал где-то в дебрях Африки, и для того, чтобы оплачивать счета за пансион, семнадцатилетней Лидии пришлось обучать студентов-медиков.

«Продолжай идти вперёд. Иначе так и не узнаешь, что тебя ждёт за следующим холмом».

Той ночью Лидии приснилось, что она ищет переулок Дракона-Свиньи. Вокруг сгущались сумерки, и с рикшей, тащившим повозку, что-то явственно было не так, и миссис Эшер всё вытягивала шею, силясь разглядеть его лицо. На этом человеке не было ничего, кроме белой набедренной повязки вроде той, что закрывала бёдра телохранителя Ито, когда Лидия навещала его в доме графа Мизуками. А ещё, как и у Ито, левую руку и бок рикши стягивали бинты. В сумерках Лидии показалось, что редеющие волосы мужчины вылезают пучками – точно так же, как вылезали у Ито.

Она в ужасе выскочила из повозки и оказалась среди совершенно одинаковых переулков с их лавками шелков, бумажными фонариками и толпами китайцев, спешащих по своим делам. Лидия поинтересовалась у торговца сладостями, стоявшего на углу Шёлкового переулка, не видал ли тот Исидро, и услышала ответ на превосходном английском: «Он просит простить его за долгое отсутствие, мадам, и велел передать, что оставил для вас послание в храме Бесконечной Гармонии». С этими словами торговец дал ей пару конфет и указал куда-то сквозь толпу. Лидия направилась к храму, но по пути ей постоянно казалось, что среди бесчисленных прохожих то и дело мелькает чьё-то знакомое лицо. Но сколько бы миссис Эшер ни оборачивалась, она никак не могла отыскать его.

Но она чувствовала, что знает этого человека.

Джейми?

Симон?

Рикша, похожий на Ито?

В храме горела лишь одна лампа, и глаза статуй мерцали, отражая её свет, как глаза вампиров. Эти глаза неотрывно следили за Лидией, пока та шла через зал.

Кто бы ни преследовал её в толпе, он, судя по всему, теперь прятался где-то в храме. Лидия замечала мелькающую тень и подспудно понимала, что должна бояться этого человека до полусмерти – однако же не боялась.

Лидия проснулась с колотящимся сердцем, но всё ещё не чувствуя страха. В гостиной горничная разводила в камине огонь, а с улицы доносился громкий разговор двух американских солдат, возвращавшихся из патруля.

– Расскажи мне о Каменных остовах моря.

Ву Тан Шун низко поклонился и знаком велел Линь поставить бамбуковый поднос с димсамом – нарезанными на мелкие кусочки креветочными роллами, «когтями феникса» (подозрительно смахивающими на цыплячьи лапки), яичными тартами, пельменями большими и маленькими, жареными и на пару, на маленький столик на одном из углов циновки возле обустроенной Эшером жаровни. Там уже дожидались четыре маленьких чайничка с чаем. Так как все обитатели соседних двориков продолжали игнорировать Эшера – включая того доктора, который явился утром, чтобы перевязать его треснувшие рёбра, Линь взяла на себя обязанности кухарки и домработницы, порой привлекая к делу и свою трёхлетнюю дочку Мэй-Мэй.

Мэй-Мэй пришла и сегодня – малышка торжественно принесла маленький подносик с блюдцем, на котором лежал единственный баоцзы. Её чёрные глаза сияли – ведь ей выпала честь прислуживать сразу и дедушке Ву, и господину Инь Синь Жэню – «господину невидимке».

– В городе непременно должна быть вода, – начал Ву, когда Линь с дочерью вышли. – Эти озёра сами по себе очень древние, их выкопали ещё при первых императорах Китая. Там, где есть вода, не так сухо и меньше лютует ветер, к тому же вода создаёт непреодолимую преграду для демонов. А это, конечно же, имеет ключевое значение там, где обитает Сын Неба.

– Безусловно, – согласился Эшер. Как фольклорист, он немало наслушался легенд о том, что вампиры не могут пересекать проточную воду. А в прошлом году Исидро, пока они вместе ехали в вагоне первого класса по мосту через Эльбу, поведал о более сложной природе этого феномена.

– Полагаю, всё дело в некоем приливном магнетизме, – сообщил он привычным тихим шёпотом, пока его длинные пальцы тасовали колоду карт перед очередной игрой. – Влияние воды на наши способности ненадолго ослабевает в районе полуночи. Никто из моих сородичей не знает, в чём причина, но факт остаётся фактом.

Эшер подозревал, что ленивое течение воды из Нефритового фонтана за пределами города и в самих озёрах было не настолько сильным, чтобы оказать значимый эффект на вампира, но интересно, что даже здесь, в Китае, это поверье оставалось.

– А что сейчас такое Каменные остовы? – спросил он на ломаном китайском.

Тёмные глаза дедушки Ву, казавшиеся на полном лице ещё более узкими, задумчиво воззрились на Эшера.

– В наши дни это не лучшее место для прогулок, господин Невидимка. После заката там становится небезопасно.

– Когда началось? Люди… – Джеймс сбился, тщетно вспоминая, как будет по-китайски «пропадают». – Когда яо-куэй под мостами?

– А, – Ву продолжал методично пережёвывать яичные тарталетки и «бархатную курятину», умудряясь при этом выглядеть печальным и задумчивым. – Вы уже слышали эти байки? О яо-куэй начали болтать только в этом году, через несколько недель после бунтов. Возможно, всё дело в том, что во время правления императора ещё сохранялся какой-то порядок, и всякие куэй боялись приближаться к городу. Клан Цзо живёт на берегу Остовов, но если у них и есть какое-то мнение о происходящем, они держат его при себе. Впрочем, должен признать, мне и самому интересно узнать побольше. Что же до пропадающих людей…

Ву на секунду умолк, сжимая в пухлых пальцах чашечку ароматного хризантемового чая, и его поросячьи глазки неожиданно полыхнули гневом.

– Эта история началась лет двадцать назад. Все знают, что сутенёры и торговцы детьми из клана Цзо скупают больше девчонок и мальчишек, чем любая другая семья в этом городе. Поговаривают, что госпожа Цзо заключила нечто вроде договора с борделями в других городах – вот туда-то вся эта молодёжь и отправляется. Но зачем бы хозяйке в Шанхае понадобилось перегонять невольников из Пекина? На юге бедняков с дочерьми ничуть не меньше, чем на севере. К тому же большинство тех, кого скупают Цзо, не больно-то красивы – это дочери попрошаек и работяг, и ноги у них большие и уродливые. За таких много не выручишь, – дедушка Ву отхлебнул чая и педантично вытер пальцы о салфетку с монограммой Пекинского клуба.