Барбара Фритти – Ловушка безмолвия (страница 24)

— Было бы здорово. А что теперь ты планируешь делать со своей работой, Дилан?

— До понедельника мне не нужно на работу. Если к тому времени, мы не найдем Эрику, возьму больничный. Я лишь надеюсь, наши новостники не доберутся до этой истории.

— Озеро Тахо довольно далеко отсюда.

— Ага. Вот только главный подозреваемый в исчезновении женщины из Сан-Франциско на озеро Тахо — это известный репортер канала KTSF. Неплохой анонс, не так ли?

— Прикольно звучит. А еще я рада, что меня ты не упомянул.

Он бросил на нее внимательный взгляд.

— Я пытаюсь, Кэтрин, но я не могу обещать, что ты не окажешься в эпицентре событий. До того, как все это закончится, ты вполне можешь стать соучастницей убийства… или того хуже.

— Я даже знать не желаю относительно «хуже», — сказала она.

— Но уже представляешь, не так ли?

Видений не было, хотя интуиция подсказывала ей, что Эрика, возможно, не единственная, кто должен был умереть.

* * *

Спустя полчаса, когда молодые люди добрались до дома бабушки, Кэтрин, наконец, отвлеклась от своих негативных мыслей. Расположившись на углу, светло-голубого цвета домик был разделен забором с соседним домом. Коттедж находился примерно в полумиле от пляжа, и Кэтрин, едва выйдя из машины, почувствовала запах соленого морского воздуха.

В небе появилось некое зловещее чувство. Солнце уже село, и тяжелый туман сгущал воздух. Кэтрин казалось, будто весь мир сужался вокруг них, и с каждым мгновением ловушка становилась теснее. Она уверяла себя, что это просто параноидальные мысли, тем самым пустив свое воображение в свободный полет, но дрожь, поднимавшая волосы на затылке, почти никогда не обманывала. Что-то плохое должно было случиться. Она просто не знала когда.

Оказавшись внутри дома, Дилан включил небольшую лампу на столике рядом с дверью.

— Поедим на кухне, — предложил он. — Она в задней части дома, поэтому никто не поймет, что здесь кто-то есть, хотя соседи пожилые и вряд ли они заметят, даже если рядом будет грохотать вечеринка.

Бабушкин домик источал разные ароматы — где-то сладкие, а где-то грустные, подумала Кэтрин, входя на кухню. На прямоугольный дубовый стол, что стоял посреди комнаты, она положила пакеты с едой, которые они забрали из ресторана. Кухня была старенькой: поцарапанные и пожелтевшие белые шкафы, изношенная плитка, приборы десятилетней давности. Дом казался немного одиноким без хозяйки.

— Сколько времени прошло с тех пор, как ваша бабушка жила здесь?

— Почти год. Не думаю, что она когда-нибудь вернется. Альцгеймер в самом разгаре.

— Я удивлена, что ты следишь за домом. Электричество, вода, даже сад. Это требует определенных вложений.

— Не таких уж больших. Да, на данный момент мой отец владеет этим домом, но, честно говоря, он слишком занят, чтобы уделять время этому месту. Он просто собирается оставить все как есть, пока она не умрет. Он даже практически ее не навещает, — Дилан замолчал. — Если сильно голодна, то начинай есть без меня. Я пойду поставлю твою машину в гараж, а бабушкину выгоню на улицу.

— Может, тебе помочь?

— Не надо, я разберусь.

После того, как Дилан ушел, Кэтрин собрала на стол два контейнера, хлеб и масло, а также пакетики с сыром пармезан и острым перцем, но ничего не открыла. У нее появилось сильное желание исследовать дом. Не понимая, откуда возникла такая необходимость, она решила не игнорировать собственные инстинкты, а просто поддаться им.

Тихо пройдя через первый этаж, она заглянула в гостиную и столовую. Обе были маленькими, но безупречно аккуратными, со старинной мебелью и кружевными салфетками на журнальных столиках. Кабинет на первом этаже был оборудован темной мебелью и шкафами, полные книг — скорей всего, эта комната когда-то принадлежала хозяину дома.

Поднявшись на второй этаж, она обнаружила две комнаты и ванную. Девушка вошла в хозяйскую спальню и, включив маленькую лампу у кровати, вдохнула аромат лаванды, который до сих пор висел в воздухе. Цветочное одеяло, лежавшее у подножья кровати, отдавало дань очевидной любви бабушки Дилана к цветам, что были изображены не только на настенных коврах, но присутствовали и в отделке обоев.

Кэтрин остановилась у тумбочки, просматривая выставленные семейные фотографии. На одной из них, что заставила ее сердце пропустить удар, были изображены двое мальчиков и мужчина. Это Дилан, Джейк и их отец, поняла она. Дилан был худым и хрупким — уже не мальчик, но и не мужчина. На фото ему было около тринадцати. Человек, стоящий посередине, был одет в темно-синий костюм, его лицо было строгим, рука лежала на плече Джейка. Дилан стоял на расстоянии от брата и своего отца, словно считал, что он тут лишний, а выражение его лица было мрачным, почти умоляющим.

Нечто внутри нее хотело дотронуться до этого одинокого маленького мальчика, взять его на руки, сказать ему, что он никогда не останется один. Но она не могла вернуться назад в прошлое, а человек, которым теперь стал Дилан, никогда бы не признался, что был столь уязвимым ребенком. Теперь она понимала его нужду постоянно быть сильным — он просто пытался отобрать собственную жизнь у агрессора, что украл у него столько лет. Кэтрин подозревала, что именно эмоциональные барьеры не позволили ему впустить кого-то в его жизнь, даже если этот человек позаботился бы о нем. Он был не из тех людей, что могли довериться кому-либо или поверить во что-либо. И поэтому он не доверял ей — еще одна причина, по которой она не должна открывать ему свое сердце или дать доступ к телу. В отличие от Дилана, ей никогда не удавалось сдерживать эмоции, и они потом мучили ее.

Прошло четыре года с тех пор, как она была в отношениях с мужчиной, но этот человек оставил ее — впрочем, как и все остальные. Она сильно отличалась от остальных женщин: чересчур безумна, слишком горяча, сверх меры холодна. Она снова и снова слышала про собственные недостатки, пока почти не поверила, что действительно плоха. Но стоило ему уйти, и она поняла, что без него стала намного счастливее. У нее оставались ее питомцы, и было не так уж плохо — жить в одиночестве в прекрасном коттедже на пляже. У нее были ее картины, ее занятия, даже несколько друзей и хорошие соседи — те, кто любил ее издалека.

От этой мысли она улыбнулась. Да, людям она всегда нравилась на расстоянии. Но когда они подходили ближе, они понимали, что для них ее слишком много. Никто не мог справиться с ее видениями или кошмарами или криками, которые внезапно накрывали ее посреди ночи. Правда заключалась в том, что ее давным-давно уже сломали, и никому не хотелось заниматься этой поврежденной девушкой. Все стремились к идеальному, красивому, легкому, простому, а она никогда не соответствовала ни одному из этих критериев.

— Что ты делаешь? — спросил взявшийся из ниоткуда Дилан.

— Просто осматривалась, — ответила она, убирая фотографию на тумбочку и чувствуя внезапно возникшую вину.

— Все нормально. Можешь продолжать, — разрешил он.

— Я вторглась в личное пространство твоей бабушки, — произнесла она, прекрасно понимая, что не жизнь бабушки интересовала ее, а его — Дилана.

— Моя бабушка понятия не имеет, что происходит в мире, тем более что происходит в ее доме. А даже если знала бы, ей было все равно. Ей нечего прятать.

Кэтрин стало интересно, правдивы ли его слова.

— У всех свои секреты, Дилан. Просто некоторые их прячут намного лучше.

— Имеешь ввиду нечто конкретное? — мужчина долго всматривался в нее.

— Просто ощущение, что мы должны быть здесь. Словно мы что-то должны найти.

— Что такого может быть в этом доме, что помогло бы мне в ситуации с Эрикой?

— Я не знаю, — не могла объяснить Кэтрин. — Возможно, это как-то связано с тобой.

Дилан, раздраженно вздохнув, покачал головой.

— Я слишком устал и голоден, чтобы разбираться в этом прямо сейчас. Идем поедим.

— Я приду через минуту. — Кэтрин не хотела уходить. Она подошла к столику у окна, понимая, что Дилан не ушел. Он наблюдал за ней. А она сначала положила руку на стол, затем провела пальцами по второму ящику. Открыв его, девушка вытащила фотоальбом.

— Погоди, — резко остановил ее Дилан. — Тебе не обязательно лезть в мои воспоминания.

— Я и не собиралась, но думаю, тебе стоит.

— Кэтрин…

— Дилан, не ты ли говорил, что пытаешься довериться мне?

Она положила альбом на стол и открыла его. Большинство ранних фотографий принадлежали бабушке Дилана и ее семье, но по мере того, как Кэтрин переворачивала страницы, фото менялись и проживали жизнь. И вот она уже всматривалась в свадебную фотографию молодой пары — того самого мужчины, который был на снимке с Диланом, его отца. Руки мужчины обнимали красивую и смущенную невесту — женщину со схожими с Диланом чертами лица, а также его каштановыми волосами и золотисто-карими глазами.

Кэтрин обернулась к Дилану. Она знала, что он видел фото с места, где стоял в дверях, подбоченившись, с жестким, непреклонным и ненавидящим взглядом.

— Это твоя мама, да?

Ни один мускул не дрогнул на его лице, и на какое-то мгновение она решила, что он вряд ли заговорит.

В конце концов, он произнес:

— Не думал, что еще существует ее фотография. Отец избавился от всех ее снимков в тот же день, когда она ушла от нас.

— Она тебе нужна? Фотография?

— Нет. Я не нуждаюсь в фото женщины, что бросила меня. — Она хотела было что-то ответить, но он резко вскинул руку вверх. — Даже не начинай, Кэтрин. Моя мать к этому не имеет никакого отношения.