Барбара Фритти – Ловушка безмолвия (страница 26)

— Ну и пусть плачет, — резко произнес он. — Она никогда не считалась матерью года.

— Но ведь ты на самом деле даже не знаешь ее истории, — сказала Кэтрин с сожалением в глазах.

Он бы хотел сказать, что знал, но он помнил слишком мало о маме или жизни до того, как она ушла.

— Я знаю достаточно. Факты говорят сами за себя.

— Но факты не всегда раскрывают всю историю.

— Почему ты защищаешь ее? Я считал, что из всех людей ты лучше всего поймешь, каково это расти без матери, хотя ты никогда не рассказывала, что случилось с твоей. Она бросила тебя? Умерла? Какая у нее история? А что насчет твоего отца? С ним-то что произошло? Как получилось, что ты оказалась в приюте?

С каждым вопросом Кэтрин все сильнее сжималась на стуле. Ее лицо побледнело из-за этой внезапной агрессии.

— Дилан, прекрати!

— Хочешь копаться в моем прошлом, тогда я залезу в твое.

Он почувствовал приступ сожаления, когда в ее взгляде отразилась боль. Сандерс понимал, что вымещал на ней свою злость и страх, но не мог остановиться. Она привела его туда, где он не хотел быть, и он понятия не имел, как отсюда выбраться.

Спустя секунду Кэтрин выпрямилась: она подняла подбородок и сосредоточилась на его лице.

— Хорошая попытка. Ты отлично знаешь, как бить по самому уязвимому, не так ли? Но я не собираюсь из-за твоей матери становиться грушей для битья. Так что прекрати нападать на меня. Не я тебе сделала больно, а она.

— Прости, — выдохнул он.

— Вот теперь все правильно. — Она встала и отнесла пустой контейнер с едой к барной стойке. — Не знаешь, где мешки для мусора?

Это был настолько рутинный вопрос и столь резкая смена темы, что ему потребовалось время, дабы прийти в себя.

— Под раковиной должны быть.

Она вытащила белый пластиковый пакет и, открыв его, бросила туда контейнер. Вернувшись обратно, она все собрала со стола и вытерла его, бросив мешок на пол.

— Напомнишь захватить с собой мусор, когда будем уходить. Не думаю, что в ближайшее время сюда кто-нибудь заглянет.

— Хорошая идея, — и Дилан замолчал. — Прости меня. Ты права. Я набросился на тебя, хотя не должен был, но это не отменяет факта, что мне любопытно и я хочу знать твою историю.

Что-то промелькнуло в ее взгляде.

— Я никогда не делилась своим прошлым, ни с кем.

— Но я не никто, — ответил Дилан.

— Знаю, — согласилась она. — Но сейчас нам следует думать об Эрике и о том, как найти ее. — Кэтрин снова села за стол. — Что насчет друзей Эрики? Она же должна была кому-нибудь хоть что-то рассказать.

— Я думал об этом. Одна из девушек Метро Клаб — Джоанна — была соседкой Эрики. Скорей всего, они были близки. Хотя я не уверен, каков статус их отношений сейчас после того, как Эрика сдала Равино. Я точно знаю, что ее выгнали из клуба. Она могла перестать общаться со своими подругами. Никто не любит стукачей.

— Эрика рисковала многим, рассказывая все это тебе, — заметила Кэтрин.

— Потому что боялась за свою жизнь. Она думала, что Равино придет за ней, и в итоге, я полагаю, она просто сдалась.

Дилан удивился своим же словам, так как раньше никогда не думал об этом. Он так сильно желал заполучить этот материал, что помимо того, что Эрика сделала для него, он ни разу не задумался, насколько глубоко девушка увязла во всем этом. Чтобы докопаться до истины, он использовал ее, и это осознание оставляло горький привкус во рту. Похоже, в нем было многое от отца, чем Сандерс мог предположить. Это тревожное открытие заставило его схватить пиво и выпить все до последней капли.

— Не ты заставил говорить ее, — приободрила его Кэтрин.

— Пытаешься оправдать меня? — спросил он. — Почему бы тебе не сказать, что я жестокий и эгоистичный ублюдок?

— Мне и не нужно, — улыбнулась Кэтрин, — ты сам все сказал. Но какой бы ни была причина, Эрика сделала правильно, рассказав правду. Если сенатор Равино убил свою жену, тогда он должен заплатить. И ты должен быть доволен, что имеешь отношение к делу. Мне просто интересно, как сильно последствия повлияли на Эрику, что ей пришлось согласиться с этим планом и подставить тебя. Кто-то должен знать, чем она занималась последние два месяца. Я думаю, что мы должны поговорить с Джоанной.

— Согласен. Надо поехать на квартиру к Эрике и одним выстрелом убить двух зайцев.

Кэтрин нахмурилась.

— Ты же понимаешь, что ты рискуешь? Что если вдруг полиция следит за ее домом?

— Сомневаюсь. Даже если они приедут проверить ее, вряд ли они ворвутся к ней домой, учитывая, что она пропала меньше, чем двадцать четыре часа тому назад. У нас еще есть время. Но если ты захочешь остаться здесь, то я пойму.

— Шутишь? Я тут не останусь. Куда ты, туда и я. И кстати, если ты собираешься стучаться в дверь соседки Эрики, думаю, у меня это лучше получится. Ведь если Эрика страдала от собственного предательства, я даже не представляю, какой теплый прием может ожидать тебя от любого, кто работает в этом клубе.

— Верно подмечено.

— Спасибо, — с улыбкой поблагодарила Дилана девушка. — И у меня есть еще одна идея. Думаю, тебе надо замаскироваться. Тебя по телеку показывают, а, значит, быстро узнают, а это самое последнее, чего мы оба хотим. Как думаешь, здесь можно найти какую-нибудь одежду мужа твоей бабушки?

— Пойду проверю, — Сандерс вернул ей улыбку. Кэтрин определенно росла в его глазах в качестве напарницы. Он уже начинал задаваться вопросом, почему раньше ему нравилось работать в одиночку. — Посмотрю в шкафу, что в коридоре. Тебе тоже стоит надеть шляпу поверх своей великолепной шевелюры. Ее не так легко забыть. — Он заметил удивление в ее глазах. — Неужели ты не знаешь, как ты красива?

— Я не… не красивая, — ответила она, заикаясь в словах. — У меня веснушки и бледная кожа.

— А еще великолепная грудь, невероятные глаза и шикарные бедра.

Как он и ожидал, приятный румянец разлился по ее щекам. Ему было интересно узнать, могла ли также пылать и остальная часть ее тела.

— Прекрати это, — попросила она. — Ты очень плохой, Дилан.

— Мне нравится быть плохим, — рассмеялся он над ее выражением лица, полного любопытства и испуга одновременно.

— А ты умеешь красиво говорить.

— Я хорош во многих вещах.

Кэтрин закатила глаза.

— И хвалиться этим… не самая привлекательная твоя черта. Я тоже пойду поищу что-нибудь. Нам понадобится огромная шляпа, чтобы под ней могло поместиться твое непомерное эго.

Девушка встала со стула и направилась в коридор. Она уже рылась в одежде, когда он последовал за ней.

Дилан не удивился, увидев, что его бабушка хранила не одну, а полдюжины костюмов своего покойного мужа, а также бейсболки и рыбацкие панамки. Она всегда была хозяйственной.

Кэтрин вручила ему шапочку и коричневую вельветовую куртку. Сама она надела один из черных бушлатов бабушки и покрыла волосы синим цветочным шарфом.

— Сексуально, — саркастично подметил он, учитывая, что ее наряд добавил ей с десяток лишних килограммов и лет двадцать к ее возрасту. — А ты будешь красоткой, когда постареешь.

— Прекращай со мной флиртовать, дедуля, — поддела она его.

Он засмеялся, и впервые за последние двадцать четыре часа ему стало легче.

— По крайней мере, с этими нарядами мы будем неплохо смотреться на Форде Таурусе моей бабушки пятнадцатилетней давности.

— Только не гони. Иначе это разрушит иллюзию, — предупредила она его на выходе из дома.

— Эй, даже когда я стану стариком, я не перестану ездить по скоростной полосе, — предупредил он, пока они садились в машину. — Ничто не замедлит меня. — Кэтрин задумчиво посмотрела на него. — Что я такого сказал? — спросил он, желая тоже научиться читать ее мысли, как казалось, делает она.

— Я просто подумала о том, как сильно замедлила собственную жизнь и как долго живу отшельницей, — ответила Кэтрин.

Он удивился ее признанию и тому факту, что она практически позволила ему задать ей личный вопрос.

— Почему ты это делала?

— Не знаю, — пожала она плечами.

— Нет, знаешь. Ну, давай, расскажи мне.

— Наверное, я думала, что если спрячусь, то мечты не смогут меня найти, но они всегда находят. Я устала жить в тени, бояться выйти на свет, испытывать страх быть собой. В течение очень долгого времени я держалась вдали от быстрого потока. Но я снова хочу вернуться обратно. Может не сразу нырять в поток, а присоединиться, когда он замедлится на повороте. Это могло бы стать неплохим началом, — пояснила она.

Он улыбнулся и, поддавшись импульсу, наклонился и поцеловал ее. Возникло искушение не отрываться, дабы полностью разбудить ее, но, чтобы все было правильно, ему понадобится гораздо больше времени.

— Я так полагаю, в этом деле ты хочешь быть ведущей, — сказал он.

— О, ты мне разрешаешь? — спросила она с блеском в глазах. — Или тебя убивает, что ты можешь оказаться на пассажирском сидении?