Барбара Эрскин – Победить тьму... (страница 54)
Многократно прокручивая в голове всю ситуацию, Лиза молчала. Она отхлебнула из бокала и поняла, что не испытывает какой-то злости или неприязни.
— Я подумаю, что делать, — наконец произнесла она. — Мне надо хорошенечко все обдумать.
На лице Джульетты заиграла ослепительная улыбка. Ее мать всегда произносит именно эти слова, когда собирается уступить или сдаться. Просто ей необходимо некоторое время хранить подобающий вид, чтобы соблюсти приличия. Она поцеловала мать в голову.
— Ты просто прелесть. Я всегда знала, что ты поймешь. Тетя Джейн такая зануда. — Она взяла Келома за руку и притянула поближе к себе. — Дядя Адам обязательно все поймет, я уверена. Ведь вы были с ним любовниками, правда? — Огонек в ее глазах загорелся еще сильнее.
— Джули, это какое-то немыслимое предположение. — Лиза мысленно подумала о том, зарделась ли она от смущения. Внезапно она пожалела, что включила полный свет, при котором теперь на ее лице безошибочно можно было прочитать все, что там было написано.
— Мы с Келомом все время думали, что вы были любовниками. Мы часто говорили про это. Правда ведь, Кел? Мы думали, что мы, может быть, даже брат и сестра. И это было очень забавно, когда мы были детьми. Но сейчас это было бы просто недопустимо! — Она подлила себе в бокал еще вина, так как очень быстро выпивала его. — А теперь мы тоже любим друг друга, и это замечательно. Круг замкнулся, особенно если Кел отправится в Эдинбург и станет заниматься медициной, как и дядя Адам.
Внезапно через открытую дверь потянуло холодным воздухом. Лиза почувствовала легкий озноб.
— Джули…
— Нет, мама, не злись, пожалуйста, ведь это так здорово. — Девочка сделала еще один глоток из своего бокала и закружилась вокруг в легком танце. Ее длинные стройные ноги оставались голыми, болтающаяся рубашка не прикрывала их.
В амбаре не было никаких теней. Каждый угол помещения и огромные доски дубовой крыши были ярко освещены. Лиза посмотрела вокруг. Было ли это оттого, что ей упомянули про связь с Адамом, или это был всего лишь запах похотливых человеческих тел, вина и теплой летней ночи…
Внезапно у нее в ушах зазвучал голос Мэрина.
— Пойдемте в дом. — Лиза поставила свой бокал. — Одевайся, Джули, пока твой отец не увидел тебя. Быстрее. Я хочу запереть амбар. Посмотрите, внутрь залетают мотыльки.
Ни в коем случае нельзя дать им понять, что ты боишься. И что она этого не поняла. Помни о том, что вокруг себя надо рисовать защитный круг. Им надо также оградить детей, которых ты так любишь. Она, несомненно, не сможет причинить им зла. Но все равно их надо обязательно защитить.
Лиза чувствовала, как чьи-то глаза наблюдают за ними сейчас. Она могла точно определить, откуда они смотрят. Она бросилась к двери и уставилась в темноту, ожидая увидеть темные волосы, дикие серые глаза и руку с высоко поднятым блестящим клинком. Но там никого не оказалось. Где-то далеко в ночи ухала все та же сова. Ночь была тихая и спокойная. Когда они вышли наружу, Лиза повернулась, чтобы выключить свет, закрыла за собой дверь и моментально почувствовала, как что-то проскользнуло мимо, коснувшись ее ног холодным шелковым мехом.
11
Томас Крэг умер спустя шесть месяцев после приезда в Питтенросс Адама и Джейн. До последнего вздоха он оставался независимым и необычайно сильным духом. Превозмогая боль, он проводил службы вплоть до дня своей кончины. Томас умер в полном одиночестве, сидя на последнем ряду в собственной церкви. Его обнаружил случайный прихожанин, который зашел в здание с путеводителем в руке. Он интересовался средневековой живописью, которую можно было найти на стене рядом с дверью. Тело к тому моменту уже полностью остыло.
Адам, Джейн и Келом отправились на север, чтобы отдать последнюю дань памяти, организовать похороны и к тому же решить, что делать дальше с наследством. Церковь предварительно уже пришла к выводу, что дом пастора должен быть продан. Он был слишком большой, слишком старый, и его содержание обходилось бы церкви очень дорого.
Адам стоял около могилы отца, которого, как и положено, похоронили на территории церкви, и, потупив взгляд, смотрел вниз. На следующий день они должны были возвращаться в Англию. Горе и жалость переживал Адам. Это была невосполнимая утрата. В жизни его отца было так много несчастий, столько страданий и горечи! И все это ради чего? Приобрел ли он в награду тот покой, который так старательно искал всю жизнь? Был ли за гранью этого мира другой, лучший, мир, который его ждал и радушно принял, чтобы компенсировать все то горе и лишения, которые он постиг на этой земле? Или беспокойный дух его отца будет продолжать бродить по деревне и витать в помещении, который он называл своим домом? От одной этой мысли Адама передернуло.
Джейн дотронулась до его руки.
— С тобой все в порядке?
Он пожал плечами.
— Мне кажется, этот вопрос не совсем уместен, ты так не думаешь? Какая все-таки жестокая штука жизнь.
— Всю свою жизнь он поступал так, как считал правильным. Ведь это единственное, что доступно каждому из нас.
— Он умер очень одиноким человеком.
— У него был его Бог, Адам.
Очень жестокий Бог, который не был добр и милостив к нему. Эта невысказанная мысль зависла в воздухе. Затем Адам повернулся спиной к могиле.
— Пойдем. Давай вернемся в отель и что-нибудь выпьем. — Его знобило. — Слава Богу, мне никогда больше не придется возвращаться в это несчастное место.
Если бы сейчас он захотел обратиться к своим детским воспоминаниям или воспоминаниям о Брид, ему бы это не удалось.
Они вернулись назад в Сент-Албанс, и их жизнь потекла своим чередом. Но многое изменилось. Адам стал более отчужденным, более замкнутым, более нетерпимым. Ночью в их спальне он часто говорил Джейн, что очень устал и не может заниматься с ней любовью. Его терпение по отношению к Келому достигло предела. Поэтому, когда их сын объявил своим родителям о том, что собирается жениться на Джульетте, последовала незамедлительная и очень резкая реакция с его стороны.
— За всю свою жизнь я не слышал большей глупости! — Адам смотрел на сына, как будто до сих пор не мог поверить собственным ушам. — Нет, меня совершенно не волнует то, что ты собираешься мне сказать. Ты не женишься на ней. — Его лицо было белым от гнева. — Ради Бога, молодой человек, тебе же вот-вот надо будет сдавать выпускные экзамены. Ты еще школьник. Ты не можешь даже думать о женитьбе, по крайней мере еще лет десять. Ну скажи ему, Джейн. — Он повернулся к своей жене, которая стояла у окна в его кабинете к ним спиной и смотрела на зимний сад.
— Я уже сказал тебе, пап, мы подождем до следующего лета. К тому времени мы оба окончим школу.
— К тому времени тебя будет ждать университет.
Келом глубоко вздохнул.
— Я собираюсь пропустить один год, отец. Я хочу попутешествовать, посмотреть мир. Вот в чем дело. Джули согласна со мной. Мы, кажется, ходили в школу целую вечность. А теперь мы хотим немножко отдохнуть. Лиза совершенно не возражает.
— Для тебя, молодой человек, она — тетя Лиза, — автоматически парировал он ему.
— Она мне не тетя, — тут же возразил Келом. — И она ненавидит, когда ее так называют. Она говорит, что чувствует себя полной старухой. Я называю их Лиза и Фил. А если бы ты был более современным и не придерживался таких отживших взглядов, ты бы тоже позволил Джули называть тебя по имени. Это какой-то идиотизм настаивать, чтобы тебя называли тетей и дядей, как будто ты старая развалина и тебе сто лет! — Кровь прихлынула к его щекам. — В любом случае, я не понимаю, зачем мы сейчас это обсуждаем. Это же всего лишь на один год, не на целую вечность. И не переживай об этих глупых экзаменах. Я не провалюсь.
Он стремительно выскочил из комнаты и громко хлопнул за собой дверью. Джейн и Адам остались в одиночестве слушать шум его удаляющихся по лестнице шагов, за которыми последовал сильный хлопок двери его комнаты.
Адам раздраженно поднес ладонь к лицу.
— Когда мы упустили его?
Джейн устало улыбнулась, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.
— Мы не упустили его, Адам. — Она подошла к нему и положила руку ему на плечо. — Не беспокойся, все это никак не отразится на его экзаменах. Это просто нервы. Просто мы слишком опекали его и не видели, как сильно это его раздражает. Не делай трагедии. Мы же знаем Джули всю жизнь. Так случилось, что они полюбили друг друга. Они очень чувствительные дети. Я не думаю, что они натворят каких-нибудь глупостей.
— То есть ты хочешь сказать, что он будет поступать в медицинский колледж? — Адам шарахнулся от нее.
— Конечно. — Она выпрямилась, пытаясь не придавать особого значения его неожиданной реакции на ее прикосновение, и быстро поцеловала его в затылок. Волосы его были, как и всегда, непричесанными. Они нисколько не выдавали его возраста, хотя две-три седые пряди все-таки отмечались. Она поежилась и снова подошла к окну. — Скорей бы весна. Кажется, зима в этом году бесконечна. Мне уже надоели эти сугробы. — После ее слов свежий порыв ветра резко подул в окно и забарабанил по оконному стеклу. — Там кошка, несчастное животное, наверное, она замерзла.