BANIFED BANIFED – Я тенью твоею присутствую (страница 32)

- Да, я согласна, и всё как бы ясно, но в жизни ведь всё гораздо сложнее и запутаннее. Сам сказал, что нет одинаковых рецептов. А почему проходит любовь?

- Ты спрашиваешь моего мнения? Так просто на этот вопрос не ответить. Тут всё слишком индивидуально… – Теперь Николай замолчал, задумавшись, а Аудра, повернув голову, смотрела на него, ожидая его ответа. – Нет, я не смогу на этот вопрос ответить. Я, конечно, могу сделать какие-то общеизвестные предположения, типа: не было настоящей любви или не выдержали испытание временем, или быт замучил, или ещё сотни других причин, но все они останутся поверхностными, неточными. Свой ответ свожу к тому, что всё в конкретном случае индивидуально, как в примере с ленточками, они перестают делать колебания с одной частотой и с одинаковым размахом или, как говорят физики, с одинаковой амплитудой. Может, это выглядит и звучит абстрактно, но зато просто объясняет суть происходящего, не затрагивая при этом много вариантов ситуации, которые создаются между двумя людьми в реальной жизни. Я предполагаю, что мой ответ тебя, наверное, не удовлетворил, но по-иному, понятнее, я не вижу возможности ответить на этот вопрос.

- Ну, почему же, если с философской позиции или, как ты выразился, абстрактной, то даже всё доходчиво сказал. Действительно, если так думать, то те линии не движутся параллельно, и всё начинает рушиться. Я вдруг подумала, вот едет машина, и у неё лопается или отскакивает колесо, и нет параллельного движения - и всё, что было между этими колёсами, всё начинает разрушаться и гибнуть. Всё как с твоими ленточками-жизнями.

- Ну, вот, - Николай засмеялся, - я и тебя заразил, ты уже находишь своё философское видение. Способная ты, всё на лету схватываешь! – шутил он. – Кстати, ты мне не сказала, была ли у вас в университете философия и любила ли ты её?

- Была, но как-то не интересно было. Нет, меня это не притягивает. Как ты говорил, что многое зависит от преподавателя, так, возможно, у меня как раз тот случай и был.

- Да, от преподавателя многое зависит, это я точно знаю. А если вернуться к твоему вопросу, то не только нет единого рецепта в любви, в отношениях, но и вообще, в жизни. Я с некоторых пор всегда говорю, что в жизни всё относительно. Вот иногда мы чувствуем себя несчастливыми. Бывает, мы из-за чего-то расстраиваемся, и порой нам кажется, что наступает конец всему, конец самой жизни, кстати, я именно такой. Из-за пустяка могу расстроится, и потом переживать долгое время. Но если смотреть на всё это с другой точки зрения, то многие такие, как нам кажется, неприятные ситуации, вообще, не стоят никакого внимания. Посмотри, ещё раз повторяюсь, мы чувствуем себя несчастными, но, если в этот момент подумать о том, что кто-то во много раз несчастен - немощен, голоден, слеп, а ты здоров, сыт, видишь свет, разве ты не счастлив в сравнении, кто действительно страдает? Так вот и выходит, что в жизни всё относительно. Я вот сейчас вспомнил своего философа. Это был невысокого роста мужчина, полноватый, явно уже пенсионного возраста, но ещё работающего на кафедре. Внешне выглядел болезненно, даже помню его одышку. Манера ведения семинаров у него была интересной. Он сам много рассказывал, и постоянно, по ходу, обращался к нам, тем самым вовлекал нас в дискуссию и не позволял дремать, а наоборот, заставлял работать. Запомнился один его философский рассказ, вот послушай:

«Встречаются через несколько лет два выпускника вуза. Радость, веселье от встречи и естественные вопросы.

- Ты где живёшь? - спрашивает один другого.

- В Нунуево, - отвечает другой и спрашивает в свою очередь товарища, - а ты?

- В Москве! – гордо отвечает товарищ и с ехидством в голосе интересуется: - А, где ты работаешь в том Нунуево?

- На заводе, а ты?

- А я работаю в Кремле! – с ещё большей гордостью отвечает бывший сокурсник.

- Ого! – удивляется, тот, что из Нунуево, - это здорово, высоко ты взлетел, а кем?

- Дворником, - скромно отвечает москвич и с любопытством интересуется: - А ты?

- А я директором крупнейшего нунуевского комбината.

- !!! – у москвича не нашлось никаких слов, только округлились глаза.»

Вот и весь рассказ. Казалось бы, что в нём тут философского, а наш преподаватель тогда на этом примере развёл такую дискуссию, что на это ушёл один академический час. А суть всего он свёл к тому, что в жизни не главное, где ты живёшь, не главное, где ты работаешь, не главное, кем ты работаешь, а главное то, что ты получаешь или ощущаешь от того, где ты живёшь или кем работаешь, или сколько денег имеешь. То есть, другими словами, доволен ли человек собой и своими достижениями независимо от того, где, когда и как это происходит. Одному достаточно того, что работает в Кремле, отчего он получает неописуемое удовольствие, и его не заботит то, что он дворник. Другой живёт там, где никто не знает, где этот город находится, но он горд своим достижением в карьере, и ему комфортно от этого. Таким образом, и выходит, что в жизни, если не всё, то достаточно многое относительно. Вот такая философия жизни...

Так что, я вроде бы понимаю и говорю, как надо бы жить, а в самой жизни так не выходит, хотя я к этому стремлюсь и стараюсь. Но всё не просто, поэтому, наверное, и невозможно найти тот единственный правильный путь, по которому мы должны идти в жизни или который нам предназначен. Может, как раз из-за того, что мы приходим на этот свет и не понимаем, зачем мы пришли, поэтому мы ведём себя как слепые котята, тыркаемся мордочками, ищем чего-то, идём куда-то только для того, чтобы почувствовать себя счастливыми. Да и я, и ты, Аудра, и каждый человек находится в постоянном поиске и изысканиях, пока не почувствуем себя достаточно счастливыми от чего-либо или от кого-либо. И так всю жизнь, пока есть движение и здоровье. А ты чего бы хотела, чтобы почувствовать себя счастливой?

- Я? Я, наверное, как все, хотела бы, чтобы рядом был человек, с котором было бы хорошо и спокойно. Хотела бы семью, детей, свой дом, где бы я чувствовала в нём тепло и уют, - ответила она, но с какой-то грустинкой в голосе. – Знаешь, у меня есть замечательная подружка, её зовут Аушра. Она живёт в Гядрайчай. Это от Вильнюса в сторону Молетай. У неё, точнее у её родителей, свой собственный дом. Он большой и просторный. Я часто бывала в гостях у Аушры, и мне там всегда очень нравилось, какое-то спокойствие, никто не донимает вопросами и расспросами или допросами... - она тяжело вздохнула, а Николай подумал, что она вновь вспомнила о своей матери, о разногласиях с ней. – Аушра обещала меня навестить. Как приедет, я вас познакомлю, она очень замечательный человек, вот увидишь, она тебе понравится. Мы, как разъехались по распределениям, то не знаю, как она, а я просто тосковала, не находила себе места. Было такое ощущение, что у меня что-то отняли против моей воли, сейчас такого уже нет, но мне её очень не хватает.

- Понимаю. Потеря друга - это всегда потеря. А её куда распределили?

- В Вильнюсе она работает, но живёт у родителей. Она как-то говорила, что после распределения собирается вернуться домой.

- А тебе в Паневежисе нравится? Или ты бы хотела жить в другом месте? – спросил Николай.

- Нормально здесь, только плохо одно, что нет рядом прежних друзей, с кем мы проводили вместе последние годы, а так, ничего...

- Но ведь теперь появились новые друзья. Живёшь в общежитии, причём, холостяков, являешься комсомольским вожаком – значит, общаешься с молодёжью, как-то не верится, что не появились настоящие друзья.

- Друзья-то появились, но всё равно, это не то и ни те, – она вновь тяжело вздохнула, словно вопрос для неё был не очень удобным. - Я вот говорила, что с Ромашкой мы очень близки. Нет, ты не думай, так и есть, но всё-таки таких, до конца доверительных отношений, как с Аушрой, – нет. Я не знаю, может, я не подхожу и не отвечаю требованиям новых подруг или мне чего-то в них не хватает, но такой лёгкости, открытости в общении не возникает.

- А среди парней у тебя нет друзей? – прямо спросил Николай и подумал, что этим вопросом он застал её врасплох, потому как она своеобразно дёрнула краешком рта, напомнившим ему ухмылку.

- Нет, сегодня нет такого друга, - ответила она и, облокотившись обеими руками за край скамейки, ёрзающими движениями ягодиц приняла более удобную для себя положение. – Может, Николай, идём по домам, что-то кушать захотелось.

- Хорошо, нагуляли аппетит, можно и домой. – Николай после её слов тоже почувствовал подсасывание в желудке. – Ну, что, идём?

- Идём! – она склонилась и стала обувать свои туфли, - только, пожалуйста, проводи меня только до площади, а там садись на автобус и езжай домой.

- А до общежития никак нельзя проводить? – стараясь придать весёлый тон своим словам, спросил Николай.

- Ты тоже устал, и нужно отдохнуть, и потом мне нужно ещё зайти в магазин, ничего дома не имею.

- Ну и хорошо, зайдём в магазин, и я помогу тебе донести, договорились?

- Нет-нет, Николай, не надо. И так думаю, что теперь начнутся разговоры. – Она встала со скамьи и, дождавшись, когда его глаза окажутся напротив её, сказала: - Не будем дразнить людей. Я и так себя чувствую не очень хорошо.