BANIFED BANIFED – Пустышка (страница 39)

В разговорах с коллегами, через третьих лиц, он узнавал, как идут у неё дела и когда у неё будет экзамен, но сам так ни разу не подошёл и не поинтересовался. Хотя внутренне искренне переживал за неё и готов был ей помочь, но самоуважение не позволяло ему сделать это. Дважды он видел Лину в городе, когда она, сидя за рулем, вела инструкторскую машину. Мысленно ей желал удачи и хотел, чтобы всё у неё получилось. Какие силы заставляли его думать о ней так благосклонно и доброжелательно, он не знал. Но то, что эти чувства жили в нём и никак не хотели его покидать, он не забывал никогда, хоть и делал попытки не вспоминать о ней вообще…

Глава 12

Нам жизнь дана, чтобы любить,

Любить без меры, без предела,

И всем страдальцам посвятить

Свой разум, кровь свою и тело…

Ф. Тютчев

Сделав месячный отчёт по электроэнергии за прошедший июнь месяц, Николай написал заявление на отпуск и положил его на стол заместителя директора. По-видимому, Витас был в добром расположении духа, так как буквально через полчаса сам лично зашёл к Николаю и сказал, что заявление подписано и отдано на оформление.

Начало отпуска совпало с установлением жаркой погоды, и это было на руку для возведения стен. Опалубку можно было снимать на второй день, а готовые участки стен приходилось даже накрывать от прямых лучей солнца. Температура поднималась до тридцати, работать было тяжело, особенно Рокасу. Николай жару переносил гораздо легче, для него это не являлось помехой, но, конечно же, влияла не лучшим образом на общий тонус организма, и тем самым снижала темп работ.

В этот отпускной период Николай очень много работал. Обычно после семнадцати часов Рокас уезжал домой, а Николай, перекусив, продолжал трудиться до темноты. Обычно он переставлял опалубку, тем самым подготавливал на следующий день работу, которую вместе с Рокасом мог выполнять. Так понемногу, день за днём, но стены росли. А когда дошли до уровня, когда появились оконные проёмы, визуально выглядело, что скорость возведения увеличилась. Но на самом деле для Николая работы с установкой опалубки стало больше. Порой он не успевал выполнить работу вечером, потому что темнело, и ему приходилось вставать пораньше, чтобы до приезда Рокаса завершить её. С некоторыми препятствиями, неудачами, но работа продвигалась, и только в созидательном направлении...

К середине июля кашель, который почти полгода не давал нормально жить, с наступлением жарких дней прошёл. Николай и думать о нём перестал, так как чувствовал себя превосходно, но ещё за месяц, на шестнадцатое июля, Николаю было назначено пройти УЗИ у кардиолога. К тринадцати часам он подъехал к городской больнице и поставил машину на площадке возле транспортного кольца. Когда он вышел из машины, то обратил внимание на машину, что стояла припаркованной рядом с его. Он точно не знал, но номер и вид машины ему показались знакомыми и говорили, что это автомобиль Лины.

Николай, находясь в отпуске, совершенно ничего не знал о Лине, поэтому подумал, что она уже выдержала экзамен и теперь самостоятельно раскатывает по городу. Они не общались, и эти две недели нигде не встречались. Он мысленно порадовался за неё и направился в регистратуру поликлиники, подумав, что если она выйдет, то обязательно увидит рядом со своей машиной его автомобиль, будет ей повод вспомнить о нём.

Подойдя к регистратуре и подав талончик, медсестра сказала, что он может идти в кабинет, карточка будет у врача. Поблагодарив, Николай повернул голову в сторону раздевалки и неожиданно для себя увидел у двери, где глотают эндоскопический зонт, молодого парня, смотрящего в его сторону. Николай был без очков, но у него не было никаких сомнений, что это был муж Лины. Николай сделал вывод, что Лина в данный момент глотает тот зонт, а муж её ожидает под дверью. Николай посочувствовал ей, и в тоже время подумал о том, что, наконец-то, она занялась своим здоровьем, а то вечно жаловалась на боли, а сама ничего не делала, чтобы выяснить и излечить свою проблему.

Врач-кардиолог, сухенькая миловидная женщина, сделав исследование и не обнаружив в его сердце никаких отклонений, посоветовала лишь принимать рыбий жир. По-видимому, он был последним пациентом, так как попросила подождать в коридоре, пока медсестра сделает выписку, а сама, сняв халат, поспешила на выход. Получив выписку, Николай направился к своей машине. К его удивлению, машина Лины ещё стояла, значит, она с мужем ещё бегает по кабинетам, значит, будет и результат...

На следующий день, уже после ужина, неожиданно для Николая пришла весточка от дочери. Она писала: «Разрешите напомнить, что у вас есть дочь. Хотите вы этого или нет, хотите такую или нет, но она есть. Признай это, и не играй в какие-то дурацкие игры «не говорить с любимым человеком». Хватит уже! Скажу коротко. Ты свободный и взрослый, и можешь делать, что угодно и с кем угодно, я по этому поводу ничего не могу сказать. Тогда среагировала так, потому что ты меня шокировал. То, что ты хотел сделать, может, и нормально, но некрасиво. А вот теперешнее игнорирование меня точно неправильно. Если несложно, то скажи, ты хоть живой»? Николай прервал работу, сел и позвонил ей.

- Привет, дочь.

- Привет! – голос у неё был взволнован и дрожал.

- Послушай, дочь! Я не люблю, я тебе уже говорил, о важных вещах говорить по телефону. Поэтому говорю очень коротко. Я ничего и никаких игр не веду. Мне этого не надо. Разве ты не знаешь, что ты у меня здесь единственный любимый человек? Я тебя люблю! Но где ты? Ты хочешь, чтобы я был один? Тебе будет лучше? И будь у меня сотня Валь, Кать, Мань, никто из них мне не заменит тебя! И что там в твоей голове творится, я не знаю. Я предоставил тебе полную свободу, поступай, как тебе надо. Ты перестала здесь появляться, по какой причине, я не знаю. Если ты «боишься» обидеть свою мать, причём тут я? Что тебе мешает прийти, позвонить? Вижу бесполезность моих слов, потому что не раз тебе их говорил, что мне всегда важно было, чтобы вы были рядом. Но где это всё? Почему ты живёшь с ней, а не со мной? Знаю, ты не можешь сказать, поэтому мне остаются только надеяться, что всё ты поймешь, когда будут свои детки.

- Я не виновата, что вы развелись, - ответила она, - я всё это время думала, что ты сердишься на меня за моё поведение тогда.

- Опять двадцать пять! Я же тогда тебе по телефону сказал: заезжай! У меня ещё лежит чешская кока-кола как свидетель твоего упрямства. Кстати, может, та кола уже испортилась, и её нужно выбросить. А теперь я в работе, в отпуске. Надеюсь, ты помнишь, что мне надо нормальный дом построить, так вот, я его строю. Можешь заходить, хоть чем-то поможешь. Я мечтаю нормально поспать, мне не хватает времени. А чем ты занимаешься?

- Я работаю в «Violeta» официанткой. В выходные буду свободна, зайду с Лордой. – Она уже говорила спокойным голосом, чувствовалось, что напряжение, присутствующее в начале разговора, растворилось. – Я сейчас на работе, уже немного осталось.

- Так, что, приехать забрать?

- Нет, иду к подружке, живёт около гимназии, договорились встретиться.

- А как с Ритисом? Всё в порядке?

- Не-а! Поссорились.

- Ну, это бывает. До свадьбы ещё помиритесь.

- Вряд ли, - она тяжело вздохнула и, сделав паузу, добавила: - У меня прямо какая-то депрессия, ничего хорошего нет. Всё раздражает и нервирует.

- Ах, вот как! Поэтому и написала весточку. Ну, тогда тебе точно ко мне, обеспечу работой, и от твоей депрессии ничего не останется. Быстро вылечу!

- Я знаю! – Лигита рассмеялась, - ты вылечишь. Ладно, пап, мне тут надо ещё убраться.

- Хорошо, прибирайся. Не буду мешать. Пока.

- До...

Уровень стен подрос настолько, что для дальнейшего их возведения нужно было ставить строительные леса. Можно было взять с работы быстро возводимые, сделанные из металла, стеллажи, но их могли потребовать в любой момент обратно, и тогда могла срываться работа на доме. Поэтому, всё взвесив, Николай решил собрать леса из брусьев, которых было достаточно от демонтированного старого дачного дома.

Этими работами Николай с Рокасом и занимались два дня, а в субботу, кроме этого, привезли две машины опилок. Опилки с помощью тракторного ковша загружал сам Валдас, местный предприниматель, занимающийся деревообработкой. Машина была бортовая, поэтому приходилось разгружать вручную. Казалось, что опилки очень лёгкий материал, но попотеть пришлось достаточно интенсивно, пока машина была разгружена. А ночью Николаю пришлось покрутиться от тянущей и ноющей боли в ноге. Уже не в первый раз он убеждался, что лопата - не его инструмент.

В воскресенье у Николая был последний день отпуска, поэтому накануне он попросил Рокаса, чтобы он не приходил и в этот день, и в понедельник. Николаю нужно было искать ещё одного вспомогательного работника, потому как одному Рокасу было работать не с руки, много он не смог бы сделать. Поэтому он договорился с Рокасом, что позвонит, как только найдёт ему компаньона. Кроме всего, он ждал в гости дочь, ведь она обещала к нему зайти...

И она пришла. Он только закончил косить газон, почистил травокосилку и, взяв телефон, собрался ей позвонить, как неожиданно, рядом с ним, появилась с визгом радости морда Лорды. Николай так давно не видел её, что так сильно обрадовался этой встрече, что готов был вилять хвостом точно так же, как делала это Лорда, если бы он у него был. Он стал её гладить, а та сразу же свалилась на бок и перевернулась на спину, всем видом давая понять, что она подчиняется ему и готова к тому, чтобы её погладили по животу. Для неё это было высшей степенью доверия и наслаждения.