BANIFED BANIFED – Пустышка (страница 33)

Подъезд дома оказался типичным - обшарпанным и обрисованным. Поднявшись на лифте, у дверей квартиры их ждала приземистая приветливая лицом женщина. Внешне с Валей они были мало похожи, она была коренастой, широкой в бедрах, но на лицо выглядела великолепно. Её звали Анной, и это была старшая сестра их многодетной семьи. Николай знал, что она на десять лет старше Вали, но если этого не знать, то невозможно было сказать, что ей есть уже шестьдесят лет. Как-то сразу, что называется без лишних слов, у Николая установилась с Анной приятная связь, которая возникает между людьми, когда это происходит на доброжелательных взаимоотношениях.

Их сразу же пригласили к столу. На маленькой кухне они, с трудом разместившись за столом, на котором, кроме холодных закусок, было и горячее блюдо к холодному борщу. Выпили, с естественным первым тостом за здравие Николая. Николай принимал поздравления, всё же это был его день… Долго не могли рассиживаться, так как Анна сказала, что до стадиона пешком идти очень долго и нужно ехать автобусом. Она с Валей решила их проводить, а Николай сказал, что, может, повезёт, и они смогут купить билеты и им.

У Николая словно было предчувствие, когда он сказал дочери, чтобы она оставила на квартире свою дамскую сумку, но та отказалась, сославшись на то, что здесь у неё всё самое важное. При проходе контроля её завернули. Николай отстоял с ней очередь и сдал ножницы для ногтей. Но и во второй раз её завернули, сказав, что и духи нужно оставить за приделами стадиона. Это начинало уже нервировать. Вот тебе и сервис. Пришлось ещё раз стоять в очереди. А матч тем временем уже начался.

Пройдя со второй попытки, уже на некотором взводе, они вошли в здание «Чижовка – арена». Здесь оказался ещё один контроль. Но, к счастью, всё обошлось. Николай вручил один билет дочери и сказал, чтобы она шла со всеми на свою трибуну, а сам пошёл с Валей и Анной к билетным кассам в надежде, что им повезёт купить билеты. Но билетов не оказалось. Тогда Николай извинился и договорился с ними встретиться через два часа у вагончика, где они с дочерью сдали свои вещи.

Он ушёл, и в скором времени нашёл свой сектор и своё место. Но, к своему удивлению, никого из своих друзей он там не нашёл, а больше всего его взволновало отсутствие дочери.

Сначала появились Раса и Викторас. Потом Ричардас. Лигиты не было. Тревога охватила Николая. Он пробовал звонить ей, но связь не устанавливалась. Тогда он написал весточку: «Где ты? Мы все в 415 секторе». Но ответа не было. Николай нервно крутил головой и не находил себе места. Хотел отправляться на поиски, хотя понимал, что это мало что может дать, когда такое скопище людей. Сердце колотилось, и ему реально становилось не по себе.

И тут он увидел, как в проёме между секциями в его сторону пробираются радостные Валя и Анна. Они подошли такие возбуждённые и довольные, рассказав, что попали сюда бесплатно с группой фанатов-болельщиков. Николаю было приятно за них, но в эти минуты ему было не до них, беспокойство за дочь его не оставляло. И тут, как чудо, он увидел раскрасневшуюся дочь, протискивающуюся среди болельщиков, находящихся в проходе. Николай не помнил, что он в этот момент ей сказал, когда она подошла к нему, потому что сердце его стучало не там, где ему положено, в груди, а в висках. Может, если бы он наорал на неё, то ему, возможно, стало бы легче… Объяснения дочери были для Николая шокирующими, она сказала, что ждала его внизу и весточку не получала. Валя успокаивала его, видя его состояние. Он и сам старался себя успокоить. И с усилием он придавил в себе внешнее раздражение, но внутри настроение было испорчено, и никак не подавлялось…

А в это время, покуда они нервничали и разыскивали друг друга, первый тайм был завершён. Чехи были сильнее и вели в счёте. Но Николай сказал ещё перед матчем, что он будет болеть за датчан. И как не странно, в основное время датчанам удалось сравнять счёт. Дополнительные пятнадцать минут не выявили победителя, и лишь буллиты поставили точку. Датчане одержали победу со счётом 5:4. Николай ликовал, а друзьям, болевшим за «своих» чехов, ничего не оставалось, как поздравить его и при этом высказать, что это ему подарок ко дню рождения.

Валя и Анна были счастливы, наверное, больше, чем Лигита и Раса. Они так же впервые в жизни были на матче и не скрывали своего восхищения, говоря, что никогда не думали, что хоккей - это так интересно. А Валя конкретно болела, бурно реагируя при острых ситуациях на площадке, независимо от того, у каких ворот они происходили. Николай, наблюдая за ней, немного оттаял, и именно она своим поведением «сняла» с него раздражение.

Когда они ехали обратно в автобусе, Николай сидел с Валей, а Лигита с Расой позади них, на сиденьях, которые были выше, так как располагались над задними колесами автобуса. И получилось так, что дочь стала поправлять, разглаживать волосы на голове отца, а Раса сказала, а точнее пошутила:

- Что, Лигита, хочешь своего папу сделать красивым и женить?

- Нет! Я его никому не отдам!

Николай от таких слов повернул голову в её сторону, а она его обняла. Её слова были приятны ему, но он в тоже время что-то почувствовал недоброе для себя. А Валя, прильнув к его уху, сказала тихонько:

- Любит тебя дочка и, наверное, ревнует ко мне.

- Не знаю. Она немаленькая, должна понимать всё. Уже с мальчиком дружит, не ребёнок.

Выйдя из автобуса, уже возле дома Анны, зашли в небольшой продуктовый магазин, где закупили спиртное к столу.

Оказавшись вновь в квартире Анны, Николая опять начал раздирать кашель. Ему опять стало физически некомфортно, ухудшилось общее состояние и настроение. Стали готовить постель и решать, кому и где спать. Николай хотел эту ночь провести с Валей, но тогда дочери пришлось бы спать рядом с малознакомой тётей Анной. Николай, конечно, понимал, что дочь не будет в восторге от такого решения, поэтому лишь попытался ей сказать, что он, возможно, будет спать отдельно от неё, в другой комнате. Реакция дочери хоть и была предполагаема, но всё же не такая, какую он ожидал. Она зло посмотрела на него и сказала, что это ненормально, и она ни за что не согласна. Николай не стал ей больше ничего говорить, молча встал, и, буркнув себе под нос "хорошо", вышел из комнаты. То, чего он боялся ещё перед поездкой, случилось, и настроение у него упало… Раса, видевшая реакцию Лигиты, минутой спустя тихо сказала на ухо: «Николай, это просто ревность! Не обижайся на неё.».

Опять сели за стол, и опять хозяйка принялась угощать. Николай выпил три стопочки и более не хотел, но как это всегда бывает, обязательно нужно выпить за здоровье хозяйки, потом обязательно за ... И тут его впервые за всё время знакомства разозлила Валя, которая, не понимая его состояния, стала приставать с «обязательно выпить». Будь она ему более близким человеком, он бы её послал подальше, но внутренняя культура не позволяла это сделать, тем более было понимание, что находился в гостях, поэтому сдержал себя.

Расстроили его и друзья, которые, выпив, уже чересчур, вели себя развязано и совсем нескромно. Когда, выпив свой запас спиртного, не отказались от предложенного хозяйкой. Николай извинился, сказав, что плохо себя чувствует, и отправился спать. Он лёг в большой комнате на полу. Он не уснул, когда примерно через час пришла дочь. Когда она легла рядышком, он встал, чтобы найти таблетку от головной боли, долго копался в сумке и никак не находил. Дочь спросила, что он ищет, и предложила свою помощь. Но Николай коротко, одним словом, с раздражением сказал, как отрезал: «Ничего!».

Больше он не произнёс ни одного слова, проглотил найденную таблетку, лег и тихонько стал постанывать, глуша головную и душевную боль одновременно. А дочка отвернулась и заплакала. От этого ей заложило нос, и она начала потом сморкаться, тем самым раздражая Николая ещё более, но он молчал. Около двенадцати пришли Раса и Викторас, улеглись на кровати и вскоре заснули. Как всегда, громко и с надрывом, заявил Ричардас о себе, что он спит - из прихожей раздался легко узнаваемый храп. Николай терпел, но потом дотянулся до раскладушки друга и сильно толкнул её. Ричардас проснулся, перевернулся, сменив положение, и только после этого всё утихло в квартире, и Николай уснул.

Проснулся Николай, как всегда, около шести утра. Все спали. Практически он уснул последним, а теперь, проклиная свой организм, лежал, не зная куда деться. Так полежал некоторое время, а потом не выдержал, встал и пошёл на кухню. Сделал себе чай, включил телевизор, установив минимальную громкость, и так и сидел в одиночестве. В начале восьмого пришла сначала Анна, а потом и Валя. Анна стала суетиться, стараясь предложить ему покушать что-то более существенное, но Николай отказался, сказав, что он уже попил чай и съел бутерброд. Аня, хлопоча на кухне, намекнула Вале, что ещё очень рано, и они могут уединиться и отдохнуть в её спальни. Николай улыбнулся и последовал за приглашением, который выражался жестом руки Вали. Но, придя в комнату, обнял её и долгим поцелуем припал к губам. А потом, прервавшись, честно сказал, что он очень бы хотел с ней побыть, но сейчас не может. Ему не хочется вот так, как животные, без спокойной обстановки и без всякой посторонней мысли в голове. Валя с ним согласилась, и они вернулись на кухню.