BANIFED BANIFED – Пустышка (страница 28)

- Ну, да. Познань и Берлин.

- О, нет, не хочу. В Берлине я был, в том «Тропикале» дважды, неинтересно. А в Познани тоже, кажется в самом старейшем аквапарке Европы «Вавилон». Ты лучше поговори с директором и предложи Чехию или, на худой конец, Италию, Францию!

- Ух! – Юрате рассмеялась, - неплохо бы, только никто нам не даст такой возможности. Хотя, знаешь, предложу и вправду другой маршрут.

- А на какое число планируешь поездку?

- Шестнадцатое мая выезд, - ответила она и, заметив, как Николай покачал головой, спросила, - что-то нехорошо?

- Ну, я точно не поеду, и Ричка тоже, мы на те выходные уже купили билеты на чемпионат мира по хоккею, едем в Минск.

- Так, тогда перенесем поездку на неделю раньше.

- Что, из-за меня одного всё нужно менять? – спросил он и, несколько поразмыслив, сказал: - Решено, я не поеду, и ты ничего не меняй, неинтересно мне. Значит, не судьба.

- Ничего страшного, я ещё только собираю сведения, списки, конкретно ничего не решено. Я ещё ничего не заказывала. Иду к директору, обговорю с ним. – Она решительно встала и вышла из кабинета Николая.

Прошло не более часа, когда Юратя вновь заглянула к нему и с довольным видом произнесла: - Николай, всё складывается отлично! Директор сказал, чтоб Познаньский аквапарк все посетили, а вторую точку можете и в Чехии выбрать. Так что, Николай, я тебя записываю с Ричардасом с выездом девятого мая. Хорошо?!

- Хорошо! – Николай рассмеялся, - разрешаю выезжать девятого мая!

Так всё постепенно и складывалось у Николая - дома шли строительно-подготовительные работы, на работе готовились к приятной поездке по Европе. Кроме того, на работе началось строительство нового гостиничного корпуса над существующим техническим «F» корпусом. Это прибавило Николаю дополнительных проблем, но не зарплаты. И, к его несчастью, он стал больше болеть.

По собственным ощущениям, он пришёл к такому мнению, что у него происходит нечто, что связано с холодом, и как он сам для себя определил и назвал это состояние, - «холодовая аллергия». Стоило ему хоть незначительно где-то застудиться, переохладиться, и тут же начинались симптомы, похожие на ОРВИ или ОРЗ. Иногда даже температура не поднималась, но он чувствовал себя разбитым, без физической силы в теле, и при этом его начинал давить сильный сухой кашель. И это уже длилось практически с начала календарного года. Не выдержав, он обратился к доктору, тот прописал ему курс антибиотика, и довольно сильного - «Summamed».

В начале мая значительно потеплело, зацветали сады, природа пробуждалась, и всё было наполнено определёнными звуками, запахами, присущими этому периоду времени. Возникало некое состояние, схожее с эйфорией, когда по телу разливается невидаль откуда взявшаяся энергия, дающая надежду сердцу на что-то радостное, светлое, теплое, приятное. Нечто похожее происходило и с сердцем Николая. Возможно, это было связанно и с предстоящими поездками, и с тем, что всё у него шло по его плану и замыслу.

В пятницу, девятого мая, в три часа, строго по расписанию автобус тронулся в путь в направление польской Познани. Все сидели согласно по заранее распределённым местам. Николаю с Ричардасом попали предпоследние места. Конечно, весь салон был на виду, но Николай всегда предпочитал передние сиденья, там, как бы, было больше возможностей в обзоре проезжающих территорий и, как правило, не пили, как это всегда делается на последних местах «для поцелуев».

Но, к счастью Николая и разочарованию Ричардаса, вокруг сидели девчонки из администрации и лишь за ними двое парней из банного отделения и Деймантас со своею девушкой Евой. Ричардас выразил своё недовольство короткой фразой, адресованной Николаю: «Да, беда! Пить не с кем!» Николай только рассмеялся, спиртного он принимать не мог, так как глотал антибиотики. Никто толком не выспался, поэтому первоначальный шум, возня, возгласы в скорости затихли, и в салоне воцарилась тишина, слегка наполненная, словно необходимым дополнением, лёгким шумом мотора автобуса. Николай не умел спать в таких ситуациях. Он закрывал глаза, и, сливаясь с обстановкой, думал о своём.

А подумать было о чём. Уже более четырнадцати лет он живёт в Литве, но до сих пор не мог привыкнуть к тому, что Литва живёт с тем, словно ничего особенного в этот день не произошло в её истории. Ему казалось странным, что у сидящих с ним рядом коллег, скорее всего, и в мыслях не промелькнуло насколько это знаменательный день в истории всего человечества. День подписания капитуляции фашисткой Германии в достаточно далёком тысяча девятьсот сорок пятом году. И хотя вся Европа это событие отмечает восьмого мая, все постсоветские страны именно девятого мая и называют его днём Победы.

Так вышло из-за того, что в момент подписания акта в германском Потсдаме была глубокая ночь, а в Москве уже наступило девятое мая, поэтому и было принято впоследствии решение отмечать этот праздник именно в этот день. Если в Литве ещё жила нелюбовь ко всему русскому, хотя правильнее было бы обижаться и не любить «всё советское», то Николаю было интересно увидеть в Польше хоть что-то, что говорило об этом историческом дне. Но его ожидания не оправдались даже тогда, когда они медленно, из-за пробок, проезжали утреннюю Варшаву. Никаких плакатов, флагов, воздушных шариков не было и в помине, и ничто не напоминало о столь великом событии. Вместо этого, как и всюду, бросались в глаза вездесущие «snickers, L’Ordeal, always…». Да, сотни тысяч, миллионы погибли в том страшном историческом апокалипсисе, пострадали все без исключения европейские нации, а теперь потомки тех жертв не помнили или не хотели помнить этого.

Это было не просто печально, но и страшно. Страшно от того, насколько человек бывает грязен и бездушен к тем, которые ценой своих жизней отвоевали, и, выходит, дали возможность быть грязи и бездушию. Может, им не следовало бы отдавать свои жизни за то, чтобы их не помнили? Парадокс. Николай попытался заговорить на эту тему с Ричардасом, но тот только сказал, что старые фильмы о войне более правдоподобны, чем те фильмы, которые снимаются теперь. Николай перевёл разговор в другое русло.

Около полудня они уже осматривали достопримечательности Познани. Фотографировали и фотографировались. Была превосходная погода, а вместе с тем и настроение. В пятнадцать часов по полудню они прибыли в Познаньский аквапарк с трудно запоминаемым названием “Terrny Maltinskie”. Николай всё так же кашлял, поэтому он купил билет только ради того, чтобы только осмотреть и сравнить со своим парком. Когда он закончил осмотр и уже собирался направиться в душевые кабины, неожиданно для себя встретил Юргу и Рамуню.

- О, Николай! Так как у вас впечатления? – жизнерадостно обратилась к нему Юрга.

- Спасибо, ничего! В смысле ничего удивительного и интересного. Ну, разве что широкие горки, где можно спуститься всей семьёй или компанией одновременно.

- А вы, что, спускались? – обратилась к нему Рамуня.

- Нет, нет! Я никуда, вообще, не залазил. Так только осмотрел и видел, как другие спускаются. А в банный комплекс я билет совсем не покупал, - ответил он. – А как вам? Где были?

- А мы тоже, только обсмотрели, и вот теперь собираемся банную зону обследовать, - сказала Рамуня, поправляя полотенце, обкрученное вокруг пояса.

- Ричка только что туда пошёл, идите, а то ему там будет скучно, особенно без вас, - улыбаясь, сказал Николай.

- Хорошо, тогда пока, мы пойдём, а вы уже на выход?

- Ага. Не очень хорошо себя чувствую, немного знобит. Пойду на выход, - ответил он и, вспомнив, куда они направляются, пожелал: - Лёгкого пара!

- Спасибо!

Девушки ушли. А Николай направился в душевую с мыслью, что в последнее время он часто как-то стал пересекаться с Юргой и Рамуней. И действительно, когда он, не торопясь, принял душ, оделся и, пройдя через выходной турникет, бесцельно бродил в вестибюле аквапарка, неожиданно для себя увидел Рамуню. Он подошёл к ней и спросил:

- А, что это вы так быстро?

- А я не очень люблю бани, точнее, не очень их переношу, - ответила она. – Да и смотреть особо нечего. На мой взгляд, наш парк гораздо лучше. А как вы себя чувствуете?

- Спасибо, но, честно говоря, не очень. Знобит меня, и прямо нет физических сил, словно кто-то или что-то их из меня сосёт.

- Надо бы к врачу показаться, ведь должна же быть какая-то причина.

- Знаете, к врачам я иду, когда уж чувствую, что уже больше некуда. Да и был я, выписал антибиотик, я их и принимаю теперь, но чувствую, что понапрасну, нет никаких изменений.

- Это, возможно, не сразу лечится, - сказала Рамуня и, осмотревшись по сторонам, предложила: - Может, идёмте сядем, что-то и мне как-то немножко не по себе.

- Конечно, что же вы молчите? – Николай взял её под руку и повел к креслам, установленным ближе к выходу. – А где подружку потеряли?

Но Рамуня не успела ответить, они одновременно увидели, как к ним направляется раскрасневшаяся Юргита с широкой улыбкой на лице. Николай не стал им мешать и, сказав, что пойдёт в автобус, и там, пока никого нет, полежит. А подруги решили пойти и осмотреть окрестности вокруг парка.