BANIFED BANIFED – Пустышка (страница 24)

- Папа, я знаю... Но я по-другому не могу...

Николай смотрел на неё и не понимал. Он не мог найти тех нужных слов, которые открыли бы дочери глаза. Неужели разум больной овладел сознанием его дочери? А, может, дочь хитрит? И ничего похожего вообще нет? Ведь раньше дочь пользовалась такой ситуацией, зная, что родители не общаются между собой, и одно говорила одному и совершенно другое – другому. Но что теперь за корысть ей врать, зачем?

- Лигита! Может, ты чувствуешь финансовую зависимость от неё? Я знаю, что она подло обворовала и меня, и тебя, раз не отдала те деньги с накопительного фонда. Этих денег вполне хватило бы на два года обучения. Так вот, ты можешь отказаться от её помощи, я буду каждый месяц тебе пересылать тысячу литов, этого тебе будет достаточно. У меня стройка на носу, но я буду содержать и помогать тебе, пока будут силы. А стройка, если что, подождёт, как-нибудь проживу и в этом домике. Я уже не у контейнера живу, слава Богу.

Дочь опустила голову и молчала. Николай ещё надеялся, что она скажет или, передумав, пожелает остаться на ночлег. Но ожидаемого не последовало, поэтому Николай сказал:

- Ну, что же, собирайся, я отвезу тебя к твоей маме, раз уж тебе так хочется!

Он молча собрал и сложил ей в сумку все фрукты, которые он покупал для неё, оделся и вышел к машине. Довёз до остановки в Ратниче, не проронив ни единого слова. Расставаясь, перед тем как выйти из машины, дочь потянулась к нему для поцелуя, но Николай нехотя подставил щеку и, как только хлопнула дверь, надавил на педаль газа. Ему так муторно было на душе, так хотелось заорать во всё горло, чтобы выдавить, выбросить из себя ту боль и страх, которые царили в его сердце в эти минуты...

Он вернулся, разделся и лег в постель. Во всём чувствовалась разбитость, только в голове слышалась пульсация и напряженность. Мысли вновь закрутились вокруг той, о которой он и вспоминать не хотел. «Чего она добивается, чего она хочет? Неужели у неё, так и не возникло понимания того, что она гадит жизнь своим же детям? Боже, неужто она не понимает, что творит! Вот уже убожество! Хотя о чём я? Сам на своей шкуре ведь знаю, что там уже без шансов. Тут уж ничего не сделаешь. А дочь слепа…». И тут пропищал телефон, оборвав его мысли.

Пришло сообщение от дочери: «Пап, прости меня за то, что несу тебе боль. Понимаю, что должна делать много чего по-другому, но почему-то так не делаю. Понимаю, что я должна приносить тебе счастье, но почти всегда всё наоборот - отнимаю. Так не должно быть, и я не хочу, чтобы так было. Хочу только одного: чтобы не случилось, ты знай одно, что тебя я очень люблю, и ты мне очень нужен». Он, недолго думая, ей ответил: «Я, наверное, что-то не понимаю или не знаю. Извини. Поступай так, как тебе сердце велит или как ты того хочешь. Я не знаю, чем ты живёшь и как...». Весточка дочери сняла напряжение, немного покрутившись, к счастью, он успокоился и уснул...

В двадцатых числах января нагрянула настоящая зима. Выпал снег, и установились крещенские морозы. Да такие, что у Николая перехватило водопроводную трубу. Это внесло большие неудобства в быт. Воду приходилось приносить с подвала, канализацией тоже невозможно было пользоваться. Стала проблема - как отогреть водопровод. В противном случае нужно было ждать до мая, когда солнце прогреет землю, и лёд естественным образом растает. Он пробовал греть с помощью нагревающего кабеля, всовывая его в трубопровод. Успехи были, но настолько незначительные, что он отказался от этого способа.

Николай вспомнил, как в армии они кипятили воду. Для этого брали два лезвия для бритья, между ними закладывали спички и, приложив проводники, всё скручивали нитками. Опускали собранную конструкцию в стакан с водой и включали в сеть, две–три минуты и кипяток готов… По такому принципу он и сделал конструкцию, которая позволила за полчаса растапливать около одного погонного метра трубопровода. В выходные, ему удалось полностью освободить трубопровод ото льда, и это была победа. Комфорт был восстановлен. Ему повезло, что трубопровод перехватило лишь при выходе его из подвала дачного дома, поэтому всё окончилось достаточно благополучно.

С Линой иногда пересекались и даже перебрасывались отдельными фразами, но Николай старался держаться от неё подальше, и уже не делал никаких попыток с ней сблизиться. Но в какой–то момент он вновь почувствовал от неё тепло и соучастие в своей жизни. Когда он шёл мимо, она старалась его остановить, заговорить, проявить внимание. Он всё думал и не мог понять, какую игру она ведёт и главное - для чего.

Вышло так, что она однажды сказала, что ей было бы интересно посмотреть, как он живёт. Тогда Николай просто пригласил её в гости и сказал, что, если будет желание и возможность, достаточно позвонить, он будет рад её визиту. На что был утвердительный ответ. Естественно, это слышать для него было несколько удивительно, поэтому Николай ей не поверил и даже на спор с самим собой подумал, что она не позвонит. Он уже не раз убеждался, что это только сотрясение воздуха. Но случилось так, что и в другой раз разговор вновь само собой зашёл о том же. Тогда Николай не стал это планировать на будущее, а сказал, что он её прямо сегодня подождёт, и после работы они могу поехать к нему в гости. Стоило ему закончить свою фразу, как она сразу же начала отнекиваться, говоря, что это лучше сделать в другой день, в нерабочий...

Николай искренне не понимал, зачем она прядёт вокруг него какую-то нить и для чего. Что она хочет показать или доказать ему, Николай терялся в догадках. Уже не раз так было, что как только он делал шаг навстречу, она начинала эту нить запутывать. И вот другой день наступил. Она не работала, и Николай ещё до полудня написал ей весточку: «Здравствуй, Лина! Если в тебе действительно живёт хоть малейшие желание БЫТЬ, то мои слова не утратили силу. Я буду ждать тебя сегодня в 18-00 у кафе Egle».

Конечно, он мог бы начать издалека, спросить её о том, что свободна ли она вечером, может ли она поехать к нему в гости и так далее. Но он не хотел терять время на пустые слова, он исходил из того, что если человеку действительно важны его отношение или её собственное желание навестить его и посмотреть, как он живёт, то достаточно напомнить об этом, а не переливать из пустого в порожнее то, о чём они не раз обговаривали. Ответа он не получил, что вполне было ожидаемо, но всё равно после работы поехал к указанному времени и ждал более получаса.

Понимая, что она не ответит и, тем более, не придёт, уже в который раз решил для себя, что пора прекратить с ней всякие отношения. И он, сидя в машине, написал ей ещё одну весточку: «Ни время, ни возможности, ни слова никогда не возвращаются… Надеюсь, что ты здорова, чего тебе и желаю всегда. Прости и прощай! 25/2/14». Его действительно убивало её поведение. Неужели невозможно было просто ответить «спасибо, я не могу, я не хочу, я.…». Но нет, в ответ – молчание. Что это? Неуважение? Наплевательское отношение к человеку? А, может, самолюбие или унижение? Так может поступать только убогий человек. А с таким, или погожим убожеством Николай слишком хорошо был знаком, ему в этом везло по жизни... Поэтому он решил игнорировать Лину и, по возможности, в дальнейшем закрыться от неё, хотя знал, что так или иначе будут сталкиваться на работе. Но всё-таки, уезжая от кафе, подумал, что это было последнее обращение к ней, больше терпеть её свинства он не хотел…

А в это время на Украине происходили события, которые сотрясали и затмевали все другие, которые происходили на планете Земля. Ещё в декабре предыдущего года правительство во главе с президентом В. Януковичем не подписало соглашения с Европейским Союзом на ассоциацию, которая в дальнейшем при решении определенных требований позволяла бы стране стать равноправным членом ЕС. Янукович, как настоящий хохол, хотел оказаться самым хитрым, поэтому и пытался разместиться на двух стульях сразу. Он хотел бы, что-то «поиметь» и из ЕС, и в тоже время не порывать связей с Россией.

Янукович должен был сделать выбор, но он его не сделал. Поэтому в центре Киева, на Майдане, начались демонстрации и акты протеста. Народ требовал изменений и конкретного решения по вопросу вступления Украины в ЕС. Всё начиналось относительно мирно. Но затем там начались беспорядки. Каждому здравомыслящему человеку было ясно, что те люди, которые там находились и яростно выражали протест, хорошо спонсировались. Их «труд» оплачивался.

Этими спонсорами были силы, которые бесспорно находились в Америке и в самой Европе. Возможными спонсорами были и богатые люди с самой Украины, которые понимая сложившуюся ситуацию, решили использовать её в личных интересах, то есть прийти во власть. Возникла оппозиция, которая в своём составе имела немало откровенных националистов, которые выступали против любого союза с Россией. Заокеанские «доброжелатели» совместно с европейскими «демократами» быстро уловили ситуацию и поддержали разношерстную оппозицию. Поэтому в поддерживающих и охраняющих сотрудников правопорядка «Беркут» полетели булыжники и бутылки с подожжённым бензином, так называемым «коктейлем Молотова». В ряды протестующих были внедрены бойцы ранее прошедшие специальные подготовки в способе введения таких вот уличных, «мирных» протестов. Это были уже конкретные боевики. Их задача была в том, чтобы спровоцировать силы правопорядка, тем самым внести неразбериху, сумятицу, которые, в итоге, раньше или позже, должны были привести к братоубийству.