BANIFED BANIFED – Пустышка (страница 23)

Николай в сердцах ругал и врачей, и систему «наплевательства» на пациентов, имея ввиду систему здравоохранения в целом. Ему искренне было Валю жаль, видел и не понаслышке знал эту систему здравоохранения, которую можно выразить одним простым и понятным для всех словом – равнодушие. Медики были словно роботами специфического конвейера. Перед ними проходили не люди, не личности, а всего лишь... безликие пациенты. И не глядя на всё это, Николай всячески поддерживал Валю, и всё время подталкивал её на то, чтобы она не сдавалась, и обследование довела до конца.

У Лигиты надвигалась первая сессия. Она держалась молодцом, и уже в канун католического Рождества сдала один из экзаменов, отчего приехала довольная и в прекрасном настроении. Николай подготовил ей подарок. Ещё в начале декабря с Юратей из маркетинга ездил в Польшу за новогодними подарками и украшениями. Там и увидел набор конфет в круглой килограммовой банке. Аналогичные наборы, которые он привез ей и сыну в далёком двух тысяча шестом году, когда приехал в кратковременный отпуск из Англии.

Ей тогда этот подарок очень понравился, и почти более двух лет она хранила те конфеты, доставая и пересчитывая их наличие, но не позволяла себе их все съесть. И лишь однажды, когда Николай случайно застал её за этим пересчётом своего сокровища, удивился и спросил, почему она до сих пор не ест их, ведь они могут просто-напросто испортиться. На это дочь ответила, что ей жалко есть, так как они очень вкусные и красивые. Николай искренне посмеялся и попросил её тогда их кушать, пообещав, что когда будет возможность, то он обязательно ей купить ещё.

И вот случай после нескольких лет представился. Кроме этого, он перевёл ей тысячу литов с мыслью, что ему трудно угадать, что ей понравится и понравится ли вообще, если он что-либо купит. Лигита, в свою очередь, приехала к нему с подарком. Купила носки, коробочки для сыпучих приправ и ещё предоставила фотографию в рамочке, где их сфотографировала на выпускном вечере её подружка Аквилия.

Они посидели, пообщались, но вскоре за ней заехал Ритис, и Лигита оставила его одного. У Николая всегда возникала щемящая на сердце боль, когда она после короткого пребывания покидала его. Он подавлял в себе это чувство, стараясь занять себя чем-либо, или направлял мысли в другом направлении. Но против его всяких усилий где-то глубоко, в неподвластной ему области, проходили процессы, заставляющие в его сердце вызывать чувство обеспокоенности, тревоги и грусти.

В канун новогодней ночи она также заскочила на несколько минут и уехала к своим друзьям. А Николай вновь остался в одиночестве, правда, весь вечер получал весточки-поздравления от братьев, друзей и, конечно, от Валентины. Она напоминала о себе постоянно. Но самой неожиданной и нежданной была СМС-ка от Ларисы. Он так и ответил: «Ух, ты! Опять удивляешь . Спасибо! И тебе, и твоим милым, и любимым сердцам здоровья, и всех благ, удачи, счастья и любви!!! ». Николай всё никак не мог понять, для чего она поддерживает с ним связь. Ведь он виноват перед ней, он обидел её и сделал, а точнее, причинил много лет назад боль, которую невозможно забыть. По всей здравой логике она должна была бы выбросить его из головы и никогда не вспоминать о нём, однако она поступает вопреки всему и, в частности, его логики. Он же испытывал к ней прежнее уважение, неподдельное и искреннее. И рядом с этим уважением в нём все время возникало чувство вины, когда вот так вот невольно возникали мысли о ней.

Уснул после третьего часа ночи под новогоднюю программу «ретро FM», но проснулся всё равно по своим внутренним часам в половине шестого. Вставать с постели не стал, лежал и размышлял о том, что принесёт ему этот шагающий всего лишь несколько часов наступивший год две тысячи четырнадцатый. Знал, что он будет трудным и насыщенным, и он вновь обратился к Богу, чтобы он дал ему сил и здоровья на то, чтобы он мог осуществлять задуманное.

А задача намечалась грандиозная. Он планировал начать строительство дома, и намечал в этом году возвести стены, крышу, вставить окна и двери. Это программа-минимум. Но он ещё помнил, что ему нужно скорректировать проект и подписать его у архитектора города. Он решил строиться в два этапа. Если общая площадь застройки не превышала восьмидесяти квадратных метров, то достаточно иметь утверждённый проект и не нужно никаких разрешений на строительство, согласований с пожарниками, санитарами и охраной природы. Поэтому вначале будет строить дом, а потом, когда зарегистрирует, построить гараж в виде пристройки. Конечно, было бы удобно возвести все стены и крыши сразу же, но закон есть закон. И Николай понимал, что, кроме всех своих размышлений и задач, ему нужно здоровье и большое количество денежных средств.

Январь вступил в свои права, но не так, как обычно. Было всё также тепло, по ночам температура падала до минус двух–четырех градусов, а днём вновь поднималась выше нуля. Создавалось такое впечатление, что в этом году не будет уже зимы, а снега не будет и вовсе. Наконец-то Николай решил сделать скважину, пока этому способствовала и погода, и возможности.

По объявлению Николай позвонил и договорился с частником, который делал скважины, звали его Антанас. При первом знакомстве Антанас показался Николаю чудаковатым человеком, но в тоже время мастером своего дела. Он назначил цену на свою работу – две с половиной тысячи литов, независимо от глубины. Главным его аргументом было слово, что он найдёт качественную, хорошую воду. Николай же настаивал на фиксированной плате за каждый метр. В итоге Николай уступил, рассчитывая на то, что в случае, если вода не будет должного качества, то он просто не заплатит все деньги.

Уже шестнадцатого января Николай имел хорошую воду. Скважина заканчивалась на глубине двадцати метров, но качество воды было отменным. А главное - она была мягкой, тем самым пригодна была не только для питья, но и хорошо подходила для стирки, в ней стиральные вещества хорошо растворялись и смывались.

А Лигита тем временем сдавала экзамен за экзаменом. Николай поддерживал её, и каждый раз перед экзаменом желал традиционное «ни пуха, ни пера!», и каждый раз слышал в ответ «к чёрту!». Николай хорошо понимал, насколько важна первая сессия, поэтому всегда старался психологически настроить её на то, что нужно готовиться очень серьёзно и ничего не откладывать на завтра, что можно сделать сегодня. Одним словом, он ей просто внушал, что вся жизнь построена на том, что нужно постоянно работать, а её учёба и есть основная работа.

В итоге - Лигита сдала все экзамены и с неплохими результатами. Николай искренне радовался за неё и, пожалуй, не менее, чем она сама. Все эти дни, пока шла сессия, Николай не затрагивал волнующую его в последнее время ситуацию. Он заметил, что дочь всё меньше и меньше времени проводила у него. И вот когда во время каникул она пришла к нему в одно из воскресений и уже вечером, когда он сказал, что ему время идти отдыхать, дочь попросила его отвезти домой к матери.

- Послушай, дочь, - обратился он к ней, - может, я стал очень глупым и что-то не понимаю, но я бы хотел знать, почему ты так себя ведешь? Почему ты приходишь и никогда не остаешься ночевать? В чём дело? Если тебе плохо у меня, то я тебя прошу вообще сюда не приходить. Если тебя не тянет сюда, то и не нужно сюда идти. У меня создаётся впечатление, что ты приходишь, чтобы «отметиться», напомнить мне, что ты есть. Но зачем? Что происходит? Тебе запрещают сюда идти или, наоборот, просят, чтобы ты зашла ко мне? Объясни, я не понимаю.

- Никто не запрещает, и никто не заставляет. Я уже устала, папа, от всего этого! Каждый раз, когда я иду к тебе, она начинает нервничать, злиться на меня. Потом орёт, словно я совершила преступление. – Она сказала это так резко, с таким надрывом в голосе, что Николаю стало не по себе.

- То есть, твоя мать против того, что ты идёшь ко мне? – Николай задал этот вопрос скорее не дочери, а самому себе, как ответ, как констатация очевидного факта. Он замолчал, обдумывая то, что следует в этой ситуации ей сказать. Слова дочери очень задели его. Собравшись с мыслями, он продолжил: - Знаешь, мне страшно, что ни ты и ни ещё одна душа на свете мне не верила, и, так никогда не поверит, что она сделала из сына урода, то же самое делает сейчас из тебя. Я это видел тогда, поэтому и не уходил, держался до последнего. Я боялся, что своей шизофренией она убьёт и в тебе личность. Я боялся этого, а сейчас уже вижу, что она подчинила и тебя, и, если ты не поймёшь того, что я тебе уже это говорю открыто, знай, будет беда. Послушай меня, дочь, я кричу тебе, ты взрослая, совершеннолетняя, и ты вправе решать всё сама. Пойми это, пока не поздно! Ты можешь не приходить сюда, это твоё дело! Ведь ты не хочешь, чтобы твоя мать нервировалась. Пойми же ты наконец, это должно решать твоё сердце, твоё отношение, а не твоё обязательство – навестить отца. Мне очень больно это говорить, потому что таких разговоров не должно быть между родителем и ребёнком. Но если ты не глупа, если ты действительно всё адекватно понимаешь, то ты должна всё видеть и прекрасно понимать, что не я создал всё это, не я разрушал семью, не я бежал в суд, не я выбрасывал на улицу отца, своих же детей, не я...