BANIFED BANIFED – Неравнозначная любовь (страница 24)

Глава 7

Не бойтесь в жизни перемен,

Тем более — неотвратимых.

Они приходят в тот момент,

Когда они — необходимы.

Автор неизвестен

Восемьдесят девятый год двадцатого столетия завершал свой бег. Уже не один раз Аудра и Николай обговаривали возможность переезда из Лунинца. Полностью было отработано время «по направлению» и, по сути, они могли ехать куда угодно. Куда угодно они, конечно, ехать могли, но в стране настал период, когда появлялись первые безработные. Это было связано, в первую очередь, с тем, что предприятия, перейдя на самофинансирование и самоокупаемость, уже сами решали, сколько работников нужно было на должность управленцев и сколько на рабочие вакансии. Аудра не знала истинного положения в Литве, но у неё потаённо возникла мысль попробовать найти там работу и вернуться туда жить. Для этого она обзвонила своих подруг и попыталась через них «прощупать» почву. Но практически все они сказали, что с работай каждый день ситуация только ухудшается и сами боятся, что в скором времени окажутся на улице.

Попробовала Аудра поговорить и с Николаем на предмет переселения обратно в Литву, но услышала более чем твёрдое нет. Этого он даже слышать не хотел. Когда же он предложил ей поехать в Нововоронеж, заартачилась она, сказав, что будут очень далеко от её малой родины. Так они совместно и пришли к мнению, что останутся в Белоруссии, но только нужно будет переехать туда, где чернобыльское пятно не оставило свой след. Наиболее вероятным местом будущего жилья они определили Гродно и Гродненскую область или Брест. У Николая по последней командировке вырисовался один знакомый из Бреста, с которым он связался по телефону и поговорил на предмет работы, но уже из первого разговора понял, что перспективы зацепиться у товарища нет, хоть он обещал всё разузнать и через пару дней дать знать…

За неделю перед Новым годом они поехали в Друскининкай, так как отмечалось католическое Рождество. Оно не было официальным, но в католической Литве обычно в семьях собирало всех родственников за одним столом. Как раз за праздничным столом и зашёл разговор о планируемом переезде. Рассуждений и пожеланий было много, но все они в итоге оказывались пустыми и не несли в себе никакой конкретики. Лишь мать Аудры высказала мысль, что её руководитель очень хорошо дружит с одним из заместителей директора гродненской строительной фирмы. Случается, что они часто выручают друг друга техникой и порой строительными материалами, поэтому она попытается переговорить со своим начальником и через него разузнать, нет ли возможности получить там работу. Эта была единственная и наиболее реальная зацепка, которая сулила возможность того, что им удастся вырваться из плена Лунинца.

После нового года Аудра получила от матери номер телефона и фамилию человека, к которому следовало обратиться по поводу работы. Николай, надолго не откладывая, сразу же позвонил в Гродно. Ответил ему довольно спокойный и, как показалось Николаю, пожилой голос. Собеседника звали Михаил Иванович, который обстоятельно расспросил Николая и, выслушав, пригласил приехать на живую беседу. Николай пообещал это сделать как можно скорее. После совместного обсуждения с Аудрой Николай на поезде местного сообщения доехал до Барановичей, а далее путешествие продлил на рейсовом автобусе. Из Лунинца он выехал в первом часу ночи и уже к девяти часам утра оказался в районе гродненской табачной фабрики. Ему пришлось несколько раз спрашивать, где находится улица Гданьская, прежде чем ему уверенно подсказали, как к ней пройти. Вся улица была очень короткой и состояла из частных жилых домов. Только дом номер четыре, где на первом этаже находились кабинеты управленческого аппарата строительного предприятия, а на всех последующих комнаты общежития, был сложен из белого силикатного кирпича. Здание было довольно продолговатым, с тремя входами и высотностью в пять этажей. Некоторые окна имели балконы. Михаил Иванович оказался заместителем директора по кадрам, и интуиция Николая не подвела, это был человек предпенсионного возраста. После недлительной беседы Михаил Иванович перенаправил его к некой Рачковской, которая работала совершенно в другом месте. После объяснения, как найти проектное управление объединения «Гродножилстрой», Николай отправился на поиски по указанному адресу. Найти его было довольно легко: нужно было сесть на любой троллейбус у табачной фабрики, следующий по улице Суворова и доехать до конечной остановки.

Людмила Гавриловна Рачковская, женщина лет сорока пяти, с простоватой и приятной на лицо внешностью, небольшим избыточным весом, портящим её фигуру, встретила его довольно приветливо. Перед тем, как оказаться перед очами Рачковской, Николаю пришлось подняться на второй этаж панельного здания, отыскать табличку перед двухстворчатой дверью, выкрашенной в грязно-жёлтый цвет, указывающую, что здесь находится «Проектное управление», а затем, пройдя по коридору, войти в дверь со скромной надписью «Электрики». Комната, в которой работали электрики-проектировщики, была не очень большой и вмещала в себя четыре рабочих места. Комнату перегораживали столы и кульманы с огромными досками. Пока Людмила Гавриловна вела расспрос, Николай видел и чувствовал, как за ним наблюдали и следили ещё три человека, которые, склонившись над кульманами, что-то чертили или просто делали вид, что очень заняты работой. Николай честно сказал, что проекты у него были только в институте и он давно забыл, как правильно это оформлять и, вообще, делать расчёты. Завершив опрос, Людмила Гавриловна сказала, что он для неё совсем сырой специалист, но может, это и лучше, главное, чтобы у него самого было желание работать по этой специальности. Николай, как всегда, стараясь показать себя уверенным в себе человеком, пообещал, что он приложит все усилия, чтобы как можно быстрее освоить специальность и овладеть тонкостями новой для него работы и внести в общее дело свой посильный вклад. После этого Людмила Гавриловна познакомила со своей командой. Представив мордастого, с толстыми стёклами очков парня, она сказала, что вместо него ему как раз и придётся работать. Звали парня Сергей. Второй парень был и ростом, и телосложением сходен с Николаем, и звали его Игорем. И девушку, худенькую, юную, с роскошными пышными светлыми волосами, напоминавшую собой сказочную Дюймовочку, которую звали Марина. Всех удивило, когда Николай, коротко рассказывая о себе, ещё упомянул, что его жена литовка и родом из соседнего с Гродно Друскининкая.

Чуть позже знакомства переговорили с начальником проектного управления Даниилом Ивановичем, после чего окончательно было принято решение, что Николай принимается на работу. Место жительства на первом этапе ему будет предоставлено в общежитии, на Гданьской, а затем Даниил Иванович сказал, что в настоящее время закладывается так называемое семейное общежитие, в котором будут предоставляться комнаты для работников проектного управления. Поэтому перспектива получения однокомнатной квартиры в ближайшее время очень высока. Николай внутренне радовался услышанному настолько, что не мог долго поверить, что это происходит с ним. Взяв все возможные телефоны и предварительно договорившись с Игорем о помощи при разгрузке домашних вещей, Николай с хорошим багажом чувств вернулся в Лунинец.

Много не раздумывая, сразу же вместе с Аудрой написали заявления на увольнения. Необходимости в этом не было, но сохранили формальность, заставив отрабатывать две недели. В это время в городе проходили митинги, которые выдвигали основной и очень болезненный вопрос для всего города: признать город Лунинец заражённым от чернобыльской катастрофы. Действительно, сложилась парадоксальная ситуация: все лесные угодья, земельные участки, деревеньки вокруг города считались заражёнными, а сам город был чист. Так как радиационного статуса за городом не было, жители не получали никакой компенсации, которую в народе прозвали «гробовыми». Когда Николай с Аудрой укладывали последние вещи по коробкам, прошёл слух, что городские власти пошли на попятную и в ближайшее время пересмотрят статус города. Это была победа жителей, и люди искренне ей радовались. Николай на заводе выписал автобус ПАЗ, приспособленный для перевозки грузов, и во вторник, двадцать третьего января, ранним утром с помощью своих коллег-электриков перенёс и загрузил вещи. Отблагодарив товарищей и тепло с ними попрощавшись, Николай оставил ключ от комнаты на вахте и навсегда, без особого сожаления, покинул город, который приютил их почти на два года. Ещё не рассвело, когда они тронулись в путь. Они не устраивали пиршества по поводу отъезда, хотя скромное чаепитие с тортом было в кабинете, где работала Аудра. Как всегда, при расставании возникло щемящее сердце чувство, но оно не было настолько острым и болезненным. Всё-таки они стремились как можно быстрее покинуть и этот город, и это место работы. Уезжая, многие им говорили, что они напрасно едут в Гродно, так как этот город не очень белорусский и населён жадными и бессердечными поляками, которые с рождения пропитаны духом коммерции и стяжательства. Конечно, эти предостережения не могли их остановить, но врезались в память и заставили быть осторожнее на первом этапе ознакомления.