BANIFED BANIFED – Хлопающая в ладони (страница 43)

К полдню он благополучно подъехал к дому, где его в здравии и с улыбками на лице поджидала вся семья. Добрались они относительно хорошо, правда, устали от долгого сидения в автобусах. Вышли в Лаздияй, куда за ними специально приехал дедушка. На этом путешествие к Адриатическому морю было завершено. В память об этом, заканчивая подпорную стенку, Лигита из мелких камушков, привезённых с этого моря, выложила: ADRIATIKA 2007...

Вместе с Аудрой выбрали светильники, два из которых Николай установил на стене у входной двери, а два других - на подпорной стенке, которые автоматически включались от датчика движения. Таким образом, получилось очень эффективное наружное освещения двора, которое работало, как только человек появлялся на территории участка. Кроме этого, Николай сделал так, что о появлении гостя во дворе приходил сигнал в спальню, что было неимоверно удобно, так как окно спальни не позволяло видеть происходящее на участке.

Задуманную дорожку он выполнил не до конца чисто из-за того, что ему не хватило камней. Поэтому промежуток от подпорной стены до входа в дом Николай выложил квадратной тротуарной плиткой, планируя в будущем насобирать камней и довести каменную дорожку до дома. Аудре понравилась эта дорожка, чем она откровенно удивила мужа, сказав, что ей очень нравится эта работа, потому как выглядит красиво. Удивление Николая было не случайное, это можно было смело считать первым и единственным приятным одобрением со стороны Аудры с того момента, как они перебрались в Литву. А всё остальное, где он гробил здоровье, поднимая тяжести и глотая пыль, осталось незамеченным и, тем более, никак неоценённым...

Пока позволяла погода, Николай сделал ещё одну декоративную подпорную стенку вокруг летней беседки, а из белого кирпича защитил беседку со стороны летнего дома отца. В этом месте постоянно земля сползала и «наезжала» на деревянные сплетения беседки, от чего последние подгнивали. Он старался, улучшал, преобразовывал двор, а в ответ слышал от Аудры:

- Ты хоть бы говорил, что ты делаешь, а то отец спрашивает, что ты собираешься сделать, а я сама не знаю.

- А разве не видно, что я делаю? А отец что, сам у меня спросить не может? – задавал вопросы Николай в ответ. – Я же не разрушаю ничего, а всего лишь преобразовываю и, как мне кажется, не в худшую сторону.

- Ну мог бы хотя бы со мной посоветоваться о своих планах, - продолжала Аудра.

- Где нужно было перестраивать, вот как, например, с входом, мы с тобой и с отцом советовались. И во всём остальном тоже: и с гаражом, и с печью, и с теплицами, и с новым сараем, и с утеплением дома, и с канализацией. – Николай откровенно не понимал, почему она вдруг стала на его «наезжать». – Вот систему полива хочу всю спрятать под землю, что, тоже нужно с тобой согласовывать?

- Это как спрятать? – не поняла она.

- Ну так вот, тебе надо сначала объяснить, чтобы ты поняла, а потом ещё и согласовать с тобой, да? – ехидно спросил Николай. - Ты же траву не косишь и не знаешь, как эти трубы мешают. Так вот, я эти трубы закопаю в землю и сделаю только выводы с кранами. Подходишь к крану, открываешь его, и тебе вода в любом удобном месте. И при этом никаких труб и шлангов по всему участку не будет. Кроме этого, хочу из колодца брать воду и пускать её по этой системе, я уже проложил трубы в жёлтый домик, там в подвале и поставлю гидрофор. То есть, если садовое общество не подаёт воду, у нас она всегда будет. Здорово ведь! Ну, посоветовался, теперь могу получить разрешение на проведение работ?

- Так что трудно было это сказать?

- Нет не трудно, но ты же мне не говоришь, какой суп ты сегодня думаешь готовить. Так вопрос: тебе что трудно это сказать? – Николай давал понять, что не все свои замыслы он должен произносить вслух.

- Ну ещё чего, это не тоже самое.

- Ну, конечно, не тоже самое, если сравнивать ложку и лопату! Только я хочу сказать, есть дела, которые, на мой взгляд, просто надо делать и всё, потому как они направлены на улучшение, а не ухудшение. Это просто мужские дела.

- Ну делай.

- Ну делаю…

Глава 14

Я не хочу интриг и грязи,

И сплетен не хочу пустых.

Не обсуждать чужие связи,

Не ждать подвоха от "своих".

Т. Хмель

Викторас в последнее время очень не нравился Николаю. Замкнутый, не разговорчивый, своим поведением создавал ощущение, что он всё время находился в ином пространстве. Николай пытался вызвать его на откровенный разговор, но тот только отмалчивался и отмахивался рукой, дескать, всё нормально и говорить, как бы, нет о чём. И Николай оставлял его в покое, считая, что товарищу его участие не нужно. Но однажды, когда они оказались вдвоём в комнате СУП, разговор случайно перешёл на личное. Николай сказал, что с Аудрой у него всё возвращается к тому же, что было и перед Лондоном. Пожаловался, что не будь детей, то он бы не стал терпеть и ушёл от неё. Если раньше как-то реагировала на его высказывания, то теперь приняла такую тактику, что отмалчивается, как будто это её не касается.

И тут Викторас откликнулся, видно, Николай своими словами задел за живое. Он сказал, что у него не лучше, и тоже всё идёт к тому, что, скорее всего, ему придётся разводиться. А что касательно того, что Аудра не хочет говорить, то он рекомендует делать тоже. Николай, зная и пережив не раз такие ситуации, возразил Викторасу, сказав, что это, вообще, разорвёт всякие отношения, и тогда ему точно придётся разводиться. Но об этом Николай не помышляет и даже думать не хочет. Хотя каждую ссору он на стенку лезет, а его драгоценное золотце в это время ходит по вечеринкам, книжки читает и телевизор смотрит. И ей совершенно наплевать на то, что её муж себе места не находит.

Викторас на этот раз не только развёл руками, но и сказал, что бабы сильнее нас, потому как они могут без нас более спокойно обходиться, а нам они каждый день нужны, поэтому они и руководят балом, хорошо зная, что мы прибежим к ним. Сделав паузу, Викторас ещё добавил, что для себя он решил, что больше бежать к Ниёле не будет, а что будет дальше, он посмотрит… Слова Виктораса заставили Николая задуматься, но он не хотел идти по этому пути, всё-таки он чувствовал, что какую бы гадость Аудра не преподносила, ему она оставалась дорога и нужна.

А Аудра тем временем всё сильнее наглела. Ей становилось тесно в доме, в семье. Ей хотелось чего-то экстравагантного, необычного, не каждодневного. Её откровенно стали раздражать вопросы Николая, когда она задерживалась на работе и в кругу коллег пропускала один другой бокал вина или шампанского. Она очень сдружилась с новой работницей Дайвой, которая оказалась очень компанейской женщиной, и с которой они часто выходили в тамбур, чтобы затянуться сигаретами и поболтать, отвлекаясь от рутинной бухгалтерской работы.

Взрослый сын Дайвы собирался уехать на заработки в Англию, и зная, что Аудра имела английские фунты, обратилась к ней за помощью, предложив покупку. Аудре неудобно было отказать подруге, поэтому об этой просьбе сказала Николаю. Николай не возражал.

Дайва специально приехала к ним домой для обмена денег, где и познакомилась с Николаем. Она действительно оказалась общительной женщиной, и на Николая произвела хорошее впечатление, но это только потому, что он не знал, что она курила.

Ещё одна подруга, с которой Аудра стала всё чаще проводить время, жила в двух сотнях метрах от их дома, только на улице Кадагю. Это была дочь Славика, который к этому времени умер, и который был ранее хорошо знаком Николаю, так как Николай обращался к нему за помощью. Звали её Аушра, и жила она с сыном после развода в отцовском доме. Однажды, ещё ранней весной, когда шёл отопительный сезон, Николай помог ей с автоматическим котлом, который вышел из строя. Провозившись ни один час, он не взял за работу ни одного цента, посчитав, что помог в качестве доброй памяти об её отце, хорошо относившемуся в своё время к Николаю.

Он не мог себе объяснить, но эта Аушра ему не понравилась, что называется, с первых секунд знакомства. От того, как она вела себя, как говорила, он тогда подумал, что с таким человеком он бы не смог существовать под одной крышей. Когда он отказался от вознаграждения, Аушра сказала, что она тогда отблагодарит Аудру, пригласив на чашечку кофе. После этого события, в котором Николай стал своеобразным связующим звеном, Аудра с Аушрой стали встречаться и довольно часто, проводя бесконечные женские беседы.

Николай со многим смирялся, но никак не мог смириться с тем, когда он иногда улавливал запах сигаретного дыма, который шёл не только от одежды Аудры, но и изо рта. Так было и в этот раз, когда в конце сентября он заехал за ней и она, плюхнувшись на сиденье, сказала:

- Надо бы за куриными потрохами съездить для Лорды.

- Что ж ты утром не сказала, я днём был в городе, мог заехать, - ответил Николай и насторожился, до него дошла волна табачного запаха.

- А я как-то забыла, - ответила она, стараясь не поворачивать в его сторону голову.

- Ну-ка, дыхни! - попросил он её.

- Чего дышать, не пила я сегодня, никто не угощал, - напротив, отворачиваясь, сказала она.

- Дыхни! – в приказной интонации произнёс Николай.