Балдуин Гроллер – Большая махинация (страница 2)

Разумеется, при этом он оставался не профессиональным музыкантом, а увлеченным любителем. Да и в принципе во всех разнообразных сферах деятельности, в которые ему когда бы то ни было доводилось погружаться, он был именно любителем, страстным дилетантом, хватающим знания и навыки «по верхам». Однако периодически ему удавалось извлечь из своих музыкальных штудий выгоду – протащить в репертуар какого-нибудь театра одну или две композиции собственного сочинения.

Что же касается криминалистических наклонностей Дагоберта, то они проявлялись прежде всего в том, что он любил пространно рассуждать о крупных ограблениях и убийствах, а также различных громких мошенничествах. Он был убежден, что в нем пропал первоклассный сыщик, и уверенно утверждал, что в случае какого-либо фатального удара судьбы вполне сможет заработать себе на хлеб как частный детектив. Друзья Дагоберта часто подтрунивали над ним. Не то чтобы они сомневались в его талантах, тем более что он не раз доказывал свою компетентность в обсуждаемых вопросах, просто они находили странной его страсть самому себе создавать проблемы. Ведь это увлечение не только приносило ему определенные неудобства, но и подчас оказывалось причиной довольно опасных ситуаций. Если где-то собиралась толпа, Дагоберт обязательно оказывался там, но не из праздного любопытства, а чтобы высматривать карманников, которых криминалист-любитель старался поймать с поличным. При этом он нередко попадал в затруднительное положение, тем не менее за годы такой деятельности сумел передать в руки полиции изрядное количество воришек. Дагоберт также любил самостоятельно проводить расследования темных криминальных дел, поэтому постоянно ввязывался во всевозможные рискованные авантюры, то и дело оказываясь в суде или в полицейском участке, причем его частные инициативы порой балансировали на грани разумности. Но все это доставляло Дагоберту удовольствие, ведь он, повторим еще раз, был просто увлеченнейшим любителем.

Итак, все отправились в курительный салон. Два друга сели за столик, стоявший у окна, а госпожа Виолет устроилась на низком кожаном кресле с подлокотниками – очаровательном предмете мебели, примостившемся возле высокого и изящного мраморного камина в углу комнаты. Грумбах взял с курительного столика коробку сигар, причем не наугад, – коробок было несколько, и он выбрал одну из них, слегка помедлив, размышляя, какую взять, чтобы угостить друга. Он открыл ее и уже хотел предложить сигары Дагоберту, как вдруг задумался.

– Не знаю… – сказал он растерянно. – Кажется, в моем доме есть еще один любитель именно этого сорта. Должен отметить, что у него хороший вкус: эти сигары стоят гульден за штуку!

– Хочешь сказать, у тебя пропали сигары? – спросил Дагоберт.

– Думаю, да, – ответил Грумбах.

– У нас в доме не воруют! – вступила в разговор госпожа Виолет, поскольку такие слова задевали ее честь хозяйки.

– Слава богу, пока нет! – ответил Грумбах. – Конечно, я не могу утверждать наверняка… Но все же мне кажется, что вчера в этом ящике не хватало двух сигар, а сегодня – уже восьми или девяти штук.

– Сам виноват, – отвечал Дагоберт. – Надо держать их под замком!

– Мне казалось, в собственном доме все-таки можно оставлять что-то лежать открыто!

– Может быть, ты все-таки ошибаешься? – предположила госпожа Виолет.

– Это не исключено, но я все-таки сомневаюсь. Разумеется, это не катастрофа, однако как-то беспокоит…

– Разобраться в этом деле, пожалуй, несложно, – высказался Дагоберт, в котором, как обычно в подобных случаях, зашевелилась страсть к детективным расследованиям.

– Самое простое – последовать твоему совету, Дагоберт. Прятать все ценное под замок – лучшая защита!

– Так-то да, но это было бы недостаточно интересно, – последовал ответ. – Нужно поймать воришку!

– Предлагаешь мне устроить засаду и караулить сутками напролет? Это глупо, и время мне дороже нескольких сигар.

– Но ты же должен знать, кто имеет доступ в эту комнату?

– За своего слугу я ручаюсь. Он ничего чужого никогда не возьмет.

– А я ручаюсь за свою горничную, – поспешила добавить госпожа Виолет. – Она рядом с самого моего детства, и ни одна булавка не исчезла!

– Тем лучше! – воскликнул Дагоберт. – Как ты полагаешь, пропажи происходят каждый день?

– Боже упаси! Этого еще не хватало! Хотя на прошлой неделе мне тоже показалось, что сигар стало меньше… А может быть, и на позапрошлой неделе тоже.

На этом тема как-то иссякла, и собеседники переключились на обсуждение текущих событий, которые занимали в последние дни общественное мнение. А потом хозяева дома поднялись, чтобы пойти переодеться, потому что была среда, а по средам их ожидала ложа оперного театра, и Дагоберт, как обычно, составлял им компанию. Такого старого знакомого и доверенного друга дома можно было оставить одного на четверть часа без особых извинений. Уходя, Виолет в шутку заметила, что в одиночестве он сможет спокойно поразмышлять над ужасной загадкой исчезновения сигар и, как талантливый детектив, наверняка сумеет все разгадать.

Дагоберту не требовалось этого шутливого напоминания. Он уже тайно решил для себя, что обязательно найдет виновника, и теперь хотел внимательно осмотреть место преступления. Дело было, конечно, незначительным и мелким, но на что только не пойдет настоящий любитель криминалистики, чтобы поддерживать себя в форме? Иногда приходится браться и за такое.

Оставшись в одиночестве, он откинулся в кресле и начал размышлять. Значит, последняя кража произошла накануне. Дагоберт осмотрел сигарную коробку, потом курительный столик и не обнаружил ничего подозрительного. Просто отвратительно, какая чистота царит в этом доме, как тщательно здесь каждый день убирают и моют! Как тут можно найти, например, отпечаток пальца на деревянной окантовке покрытого красным сукном курительного столика?! Она, похоже, и вчера-то не была пыльной, а с тех пор ее снова тщательно протерли. Как тут прикажете заниматься дактилоскопией?! Нет, так дело не пойдет…

В комнате горели четыре электрические лампы. Дагоберт, щелкнув выключателем, зажег еще восемь, и комната оказалась залита ярким светом. Продолжая осмотр, он обошел все помещение, внимательно изучая каждую деталь, но ничего подозрительного не нашел. Пришлось вернуться за курительный столик, – было ясно, что именно он должен стать центром расследования. Но как Дагоберт ни всматривался, никаких следов или улик обнаружить не удавалось. Он уже собирался прекратить поиски, как вдруг кое-что заметил: в узкой щели между тканью и деревянной окантовкой столика, слегка выступая наружу, лежит волос – темный, блестящий, не особо длинный, – если его вытянуть, то, может быть, сантиметров пяти в длину. Дагоберт провел рукой по щели между деревом и тканью, где лежал волос. Тот согнулся, но не сдвинулся с места. Понятно, почему он остался тут, не поддавшись ни щетке, ни тряпке. Впрочем, учитывая, как здесь до омерзения регулярно убирают, можно было быть уверенным, что оставаться ему в этом тайнике недолго – следующая атака щеткой наверняка сметет его. Иными словами, вполне возможно и даже весьма вероятно, что волос попал туда только вчера.

Дагоберт на мгновение задумался, не вызвать ли слугу, чтобы узнать, не заходил ли сюда сегодня или вчера кто-то посторонний, но сразу же отверг эту мысль. Конечно же, он должен выяснить это, но только не вызывая беспокойства среди прислуги. Могут начаться лишние разговоры и толки, а ему следует проявлять определенную деликатность по отношению к дому своего лучшего друга.

Сыщик кончиками пальцев аккуратно извлек волос, который тут же скрутился в колечко, и бережно спрятал его между страниц своей записной книжки, а потом продолжил поиски, еще раз внимательно осмотрев всю комнату, хотя и не рассчитывая найти что-то еще. Освещение было настолько ярким, что едва ли что-то могло ускользнуть от его внимания. И тут он заметил наверху, на гладкой поверхности черной мраморной каминной полки, темный комочек, нарушающий неровную линию. Стоит ли обратить на это внимание? Безусловно! Для детектива важно все, вплоть до самых незначительных мелочей.

Дагоберт пододвинул кожаный стул и встал на него. Вот оно что! Окурок сигары, примерно четыре сантиметра длиной. Полированная поверхность, на которой он лежал, была покрыта тонким слоем пыли. Слуга, похоже, решил не затруднять себя лишней работой и последний раз вытирал каминную полку день или два назад. Узнай про это хозяйка дома – точно бы рассердилась! Однако что интересно: на пыльной поверхности рядом с окурком не осталось следов руки или пальца. Значит, когда его положили сюда, здесь было еще чисто. Да и окурок совсем свежий. Вероятнее всего, он оказался здесь не ранее вчерашнего дня. А еще надо отметить, что это окурок от сигары того же сорта, что пропали из коробки Грумбаха.

Дагоберт спустился со стула, аккуратно убрал находку в карман, выключил лишние лампы и, когда пришло время, отправился с друзьями в оперу.

Андреас Грумбах забыл обо всей этой сигарной истории уже на следующий день. У занятого фабриканта и крупного торговца было немало других дел, и больше к проблеме пропавших сигар он не возвращался, благо и повода для этого также более не возникало. Однако для господина Тростлера дело еще не было закрыто.