Багиев Заур – Осетины молятся стоя (страница 15)
— «Почему — в карауле?..» — немного опешив, остановился у стола сын.
— «Мне показалось, что ты ночи две не спал», — отец посмотрел на него поверх очков.
— «А ну не приставай к моему сыну, старый стручок!.. Пусть спит, сколько хочет! Сам вчера во сколько лёг, а?.. На моего мальчика всё кинул и ушёл!» — Возмущению Даткин не было предела. — «Не обращай внимания, сынок, лучше сядь и поешь. Я всё подогрела». — Обняв Урызмага за плечи, она чуть ли не силой усадила его за стол.
Усадив сына, женщина начала энергично наполнять многочисленные тарелки разнообразными вкусностями.
— «Да-да, конечно, маленький ты наш... Покушай!.. Кажется, мамуля до сих пор помнит, где лежит твоя старая соска!.. Ты бы сходила, принесла, „молодуха“!..» — ехидно улыбаясь и словно не замечая возмущённого взгляда супруги, размеренно произнёс Бека.
— «Э-э-эй!..» — грозно глядя на мужа, с укоризной покачала головой Даткин, что означало крайнюю степень недоумения.
Поняв, что переборщил, Бека примирительно замолчал и, опустив взгляд, снова углубился в чтение записей. Жующий Урызмаг незаметно дёрнул мать за руку и глазами показал, чтобы она, как и он, не обижалась на обычные шутки отца.
— «Ты что, его не знаешь, что ли?..» — еле слышно прошептал он, ласково поглаживая натруженную кисть матери. Та, соглашаясь, мигнула глазами и нежно провела по жёстким, коротко стриженным волосам мужчины.
— «А где невестка-то наша, ма?.. Дети?..» — спросил Урызмаг уже нормальным голосом.
— «Невестка и Агунда в огороде. Собирают то, что мы не успели. Заур дрова рубит, обещает вечером шашлык. В общем, всё при деле, не беспокойся».
Заметив, что Урызмаг перестал кушать, Даткин воскликнула.
— «Да ты же почти ничего не съел, мальчик мой!.. Невкусно?.. Может, ты чего-то особенного хочешь?.. Только скажи», — и она озабоченно склонилась к добродушно улыбающемуся сыну.
Обняв её одной рукой и прижавшись щекой к её плечу, Урызмаг краем глаза увидел, как глубоко вздохнул и сокрушённо покачал головой Бека.
— «Я ещё от вчерашнего не отошёл, мать… Только для порядка чуть перекусил», — не отрывая взгляда от иронически усмехающегося отца, произнёс извиняющимся тоном сын и встал из-за стола. Ещё раз чмокнув его в щёку, Датки собрала тарелки и шаркающей походкой направилась на кухню. Урызмаг не спеша подошёл к отцу и, заглядывая в тетрадку, стал пытаться разобрать текст.
— «На собрание со мной пойдёшь?..» — спросил старик, не отрывая взгляда от записей.
— «Если надо», — с готовностью бодро ответил Урызмаг, желая угодить отцу.
— «Надо?.. Это, брат, дело добровольное. Надо?.. Важно, хочешь ли ты?..» — поучающим тоном проворчал тот, всё ещё не отрываясь от своей писанины.
— «Мемуары пишешь, отец?» — попытался балагурить Урызмаг.
— «Завещание для невоспитанных потомков!..» — Бека многозначительно взглянул поверх очков на сына, который, извиняясь, смущённо опустил голову.
— «Пытаюсь прикинуть расходы на праздник. Деньги-то общественные, а отвечать мне», — отложив тетрадку, старик снял очки и, повелительным жестом указав сыну на место перед собой, приказал:
— «Сядь!»
Урызмаг взял стул и, поставив его перед столиком отца, сдержанно присел.
— «Наш „умный“ сельский глава, ни с кем не посовещавшись, продал какому-то начальству в городе „Жёлтую поляну“. Там хотят построить жилой дом. Теперь к святилищу со стороны села можно добраться только в обход. Судя по всему, покупатели — люди серьёзные, и так просто наверняка не отступят. Вопрос: как быть?..» — Бека степенно откинулся на мягкую спинку дивана и хитро прищурился.
Он затеял этот разговор с сыном специально, в воспитательных целях, тем более что представился удобный случай. Старик прекрасно знал, что и как ему делать, но абсолютно не уважал зависящих от чужого мнения людей и потому предпочитал отмалчиваться до поры, чтобы окружающие учились проявлять инициативу. И если он кое-как терпел «я, как все» в других, в собственном сыне он этого видеть не хотел. Совершенно не рассчитывая в этом деле на помощь сельчан, Бека понимал, что столкновение будет затяжным и тяжёлым, возможно — с непредсказуемыми последствиями, и был к этому готов. Только одно серьёзно озадачивало старика: предстоящая «карусель» может втянуть в неприятности сына и внуков, и он хотел избежать этого во что бы то ни стало, хотя и знал, что подобная задача не из простых. Он много прожил и готов за свои убеждения идти до конца, но только не ценой жизни и свободы своих младших, пока совершенно, по его мнению, не готовых к противостоянию с «сильными» мира сего.
Ошарашенный Урызмаг, соображая, как отреагировать на сказанное отцом, некоторое время сидел молча, затем, еле сдерживая возмущение, произнёс:
— «Вот гад!..»
— «Ну почему сразу гад?.. Просто человек… Слабый человек. Начальство надавило, он и „поплыл“», — Бека с грустью покачал головой.
— «И что?.. Так это и оставить?» — сын, недоумевая, посмотрел на нахмуренного отца.
— «Нет, почему... Поговорю с людьми, напишем письмо. Посмотрим, что ответят. В лобовую воевать совершенно бессмысленно, только проблемы наживем. Такое теперь время, брат, наступило», — сокрушенно засопев, он с сожалением развел руками.
— «Извини, отец, но время всегда одинаковое. Сила солому всегда ломит. Тут просто надо решить, кто ты: сила или солома?..»
— «Пока совесть не проснется, мы всегда будем соломой! Одни раньше, другие позже!.. Разница небольшая. Если непонятно — оглянись кругом... Разве она кому-нибудь сейчас нужна — совесть?.. А когда веры нет, религия не поможет. Так что волну поднимать бессмысленно. Только зря силы потратим», — Бека невесело усмехнулся и снова взглянул на сына. — «Собирайся, если идешь со мной... Сам убедишься во всем».
Просторный кабинет главы администрации села приглушенно гудел, напоминая потревоженный улей. Мужчины что-то напряженно обсуждали между собой вполголоса, стараясь не повышать тона, несколько женщин в сторонке молча ожидали начала собрания.
— «Тут, на мой взгляд, и спорить не о чем, — сидя рядом с бледным Майрамом, нарочито глубокомысленным тоном весомо произнёс Хамурза. — По документам — всё согласно закону, и мне непонятно, зачем мы сегодня здесь собрались. Мы что, теперь никого не будем пускать из желающих поселиться в нашем селе? Или как?..»
Скрипнув кожей новой импортной куртки, он вопросительно глянул на хмуро сидящего среди людей Бека. В кабинете повисла неловкая тишина. Положив подбородок на скрещённые на палке для ходьбы кисти рук, старик угрюмо смотрел вперёд и сосредоточенно молчал. Он уже обратил внимание на то, что пришли далеко не все жители аула и что большая часть присутствующих относила себя к его «элите» и принадлежала к пресловутой «партии» Хамурзы.
— «Не иначе как заранее организовано это наше собрание, — подумал Бека, исподлобья разглядывая сидящих в комнате людей с отсутствующим выражением на лицах. — Молодцы какие!..»
Бека знал, как себя вести и что сказать, но хотел сначала послушать других, чтобы точно понять сложившуюся ситуацию. Посмотреть, изменилось ли что-нибудь в людях со времён его непростой молодости или всё осталось по-прежнему. Но в комнате царило безмолвие, подтверждающее самые худшие опасения старого смотрителя.
— «Как и предполагал… всё в первозданном виде…» — усмехнулся Бека, незаметно скривив уголок рта.
— «А ты давно таким гостеприимным стал, Хамурза?..» — Его голос с еле заметной иронией неожиданно прозвучал в приглушённом гомоне. Хамурза вмиг напрягся.
— «Что ты хочешь этим сказать?.. Я что, кого-то обидел своим нерадушием? Кому-то в чём-то отказал?..» — взгляд Хамурзы суетливо забегал.
— «Ты помнишь, как в прошлом году офицер-отставник родом из нашего аула подал заявку на выделение ему участка под строительство дома?.. Ты здесь же с таким же пылом доказывал, что село давно переполнено и свободной земли больше нет, и что, если дела так и дальше пойдут, нам скоро шагу ступить будет негде, помнишь?..» — хитро сощурив глаза, Бека с невинным видом смотрел на побагровевшего Хамурзу.
— «Но он ведь получил землю!» — недовольно дёрнулся тот.
— «Но ведь не благодаря тебе, Хамурза!.. Или я что-то путаю?.. Так ты скажи. Люди ведь всё помнят, и, если я ошибаюсь, поправят», — старик не сводил взгляда с нахмурившего брови оппонента, который, не находя нужных слов для ответа, судорожно дёргал головой. Его близорукие глаза с затаённой враждой вглядывались в безмятежную фигуру смотрителя.
— «Ну да ладно, речь сейчас не об этом... Я…» — договорить фразу Бека уже не успел. Двустворчатая дверь резко распахнулась, и в комнату вбежала бледная, запыхавшаяся Агунда. Влетев на середину комнаты, девушка с расширенными от испуга глазами еле слышно прохрипела.
— «Там… на святилище… на поляне… драка!.. Заур… и ещё один парень пострадали! Скорее! Они там сейчас и с полицией могут сцепиться! Скорее!..»
Мужчины, загремев стульями, быстро, но без суеты, один за другим стали выбегать во двор, почти на ходу запрыгивая в ожидавшие их автомобили. Через несколько мгновений длинная кавалькада из полутора десятков легковых автомобилей стремительно неслась на другой край аула по направлению к святому месту.
— «У-у-хх…» — резко выдохнул воздух Заур, одним ударом разрубив деревянную чурку. Он уже заготовил достаточно дров для обещанного шашлыка, но никак не мог остановиться. Он получал огромное физическое удовольствие от самого процесса работы. И хотя солнце уже вовсю припекало, утренняя свежесть ещё не до конца была вытеснена обычным для этих мест летним удушающим зноем. Хорошо просматриваемые прямо со двора зеленеющие склоны ущелья радостно переливались и искрились, отражая солнечные лучи колышущейся листвой. Покрытые белёсой дымкой вершины гор наполняли душу каким-то вечным, непреходящим счастьем и покоем.