Б. Истон – Рок-звезда (страница 53)
Мое тело управляло машиной исключительно силой мышечной памяти, потому что сознание полностью отключилось и унеслось по спирали куда-то в тысячу разных сторон.
Я свернула направо, на улицу, с которой приехала, и посреди поворота вдавила в пол педаль газа, как Харли учил меня еще на треке. Я не гоняла уже больше года, но, судя по всему, еще помнила, как завернуть за угол на полной скорости, не перевернувшись набок.
Перейдя на вторую передачу, я резко тормознула перед следующим поворотом, чтобы перенести часть веса вперед до поворота руля. Войдя в поворот наполовину, я снова вдавила газ и повернула, одновременно за секунду переходя на третью передачу.
– Черт, детка! Где ты такому научилась?
Это было первое, что произнес Ганс с момента нашего старта, и я услышала в его голосе изумление. Я покосилась на него и обнаружила своего рок-звездного приятеля вцепившимся в крышу одной рукой и в центральную консоль другой, с выражением ужаса и восторга на лице. И мне не нужно было другого вдохновения. Проведя почти год в переживаниях из-за собственной неполноценности на фоне этого человека, я наконец нашла способ взять реванш и выделиться из толпы идиоток, обивающих порог Ганса.
Я могу водить чертов «мустанг», и я умею делать это полуголой.
Я повторила свой прием и прорвалась через последний поворот в этом квартале. Я все еще слышала сирены у себя за спиной и периодически видела отражения синей мигалки в окнах домов и дорожных знаках, но я набрала дистанцию, и нас с полицейской машиной разделяло несколько поворотов, так что они не могли меня видеть.
На следующем повороте мы должны оторваться.
Если я смогу вырваться отсюда и попасть на шоссе, где не надо останавливаться, мы спасены. Через десять секунд мы тогда окажемся на парковке перед клубом, и фиг они нас там найдут. Но если мне придется остановиться на светофоре… то все.
Игре конец.
Мы приближались к перекрестку со светофором. Я перешла на вторую и затаила дыхание…
– Зеленый! Зеленый! ЖМИ, ЖМИ, ЖМИ! – Ганс подпрыгивал на краю сиденья, глядя направо, налево и снова направо, чтобы быть уверенным, что я не убью нас обоих.
Я вдавила акселератор всеми пятьюдесятью килограммами мокрой кожи и стали, привязанными к моей ноге, и была вознаграждена резким визгом потертых шин и еще более резким рывком головы Ганса, которая отлетела назад и впечаталась в подголовник.
Мигая фарами, я неслась ко въезду на клубную парковку, до которой оставалось чуть меньше квартала. Несколько сотен метров, и мы спасены.
Двести… Сто…
Ганс сидел, полностью обернувшись назад, вцепившись двумя руками в подголовник, и широко раскрытыми глазами смотрел, нет ли за нами погони. Я закусила губу, чтобы не дать вырваться на волю самодовольной, удовлетворенной улыбке, которая могла разрушить мою крутость, сделала глубокий вдох и резко повернула в последний раз, влетая на парковку под скрежет шин и визг тормозов – чисто для красоты. Оказавшись на парковке, я немедленно выключила фары и втянулась в первое же свободное место, которое заметила.
Ганс впал в истерический припадок, колотя по подголовнику кулаками и вопя: «ВУ-У-У-У-У-У-У-У!!!!», словно Трип, приветствующий стадион.
В жизни не видела никого в таком восторге.
Когда я выключила мотор и повернулась, Ганс схватил меня за плечи своими ручищами и буквально затряс, как тряпичную куклу.
– Черт, детка! Ты от них удрала! Ты от них удрала ко всем чертям! – на его лице была безумная улыбка. – Где, на фиг, ты научилась так гонять?
Но он всегда легко переключался. Я заметила, как его глаза посреди фразы скользнули по моей все еще обнаженной груди, и рука тут же импульсивно потянулась погладить колечко в моем соске. Услышав мой вскрик, Ганс поглядел на меня и, сглотнув, сказал:
– Это была самая сексуальная штука, которую я видел в своей жизни.
Прежде чем я смогла придумать достойный ответ, я обнаружила себя вжатой в водительскую дверь, и все метр девяносто чего-то темного, высокого и татуированного поглощали мой все еще распухший рот и полуобнаженное тело. Ганс был ненасытен. Запустив руки ему в волосы, я вцепилась в них со всей силы, не зная, что он сделает со мной в следующий момент. И пусть я была на водительском месте, но в этой гонке с Гансом я оказалась пассажиром.
И эта была ничего себе гонка. Ганс показал мне то, чего я еще не видела за весь год, что мы были вместе. Дал почувствовать то, о чем я только мечтала. Перевернул мой мир и показал мне звезды, о которых я не подозревала. В ту ночь, в той машине, Ганс показал мне, что он всегда предпочтет похожую на мальчика, хитрожопую, суматошную дуру всем на свете сисястым, красногубым групи.
Он показал мне, чего я стою.
И я уже никогда не смогу позабыть об этом.
Часть IV
33
– Боже мой! Ганс! Ты только посмотри, как круто!
Ганс зашел за мной, неся в руках стопку тяжелых коробок. Придерживая верхнюю подбородком, он улыбнулся.
– Ну, лестница.
– Ну да! Ты открываешь дверь и думаешь, что входишь в квартиру, а там – лестница!
Не переставая возбужденно хихикать, я привстала на цыпочки и придержала дверь, чтобы Ганс прошел. Едва он переступил порог, я скользнула мимо него, взлетела по покрытой ковром лестнице и ахнула, когда она привела меня в самую прелестную квартирку, которую только можно снять за шесть сотен в месяц. Лестница вела в гостиную, которая переходила в кухню и небольшую зону столовой. В дальней стене был кирпичный камин, а две стеклянные скользящие двери вели на балкон. Слева от лестницы был небольшой коридорчик, ведущий в спальню, ванную и кладовку.
Это было похоже на квартиру Джейсона, только в два раза меньше и безо всяких наворотов.
Это было прекрасно.
Я носилась по восьмидесятиметровой квартирке, как обкуренная блоха, распахивая все дверцы, вереща от восторга при виде настоящей гардеробной и ахая над начинкой крошечной кухоньки. Наконец я повернулась к Гансу, который так и стоял посреди пустой гостиной, глядя на меня с милой улыбкой на своем прекрасном лице.
Подлетев к нему, я кинулась в его объятия. Покрывая его лицо поцелуями, я закричала:
– Да! Мы это сделали! На хрен, сделали! Ты только посмотри! Не могу поверить, что я тут живу! Что
Хохотнув, Ганс уткнулся лицом мне в плечо.
– Ну да, блин, живем.
Он отпустил меня, и я помчалась открывать стеклянную дверь.
– Ты только погляди на этот вид!
Мы были всего лишь на втором этаже, но наш балкон выходил на лес позади жилого комплекса, а не на парковку и другие здания, как у Джейсона.
Я знала, что это не слишком разумно – снимать квартиру в том же квартале, что мой тайный приятель, но мне было спокойнее знать, что неподалеку живут знакомые. Ну, в смысле, мало ли что может случиться, пока Ганса не будет? А вдруг мне что-нибудь понадобится, типа развлечений, внимания или спиртного? Я теперь взрослая молодая женщина. Я должна заботиться о себе.
Ганс вышел за мной на балкон и снова обнял меня.
– Мне очень нравится.
– А мне нравишься ты, – пропела я в ответ.
– Интересно, сколько мы тут проживем? – сказал Ганс, кладя подбородок мне на макушку. – Ты когда-нибудь думала об этом? Где только ни придется пожить за всю жизнь. Как все это будет? И где?
– Вообще-то нет. Я всегда думала, что так и останусь в Атланте. Мне здесь нравится.
– Без шансов, – сказал Ганс, отпуская меня, чтобы вытащить из кармана сигареты. – Мы будем жить повсюду.
Я обернулась к нему, и он протянул мне сигарету, возбужденно блестя глазами.
– Может, мы даже переедем в Нью-Йорк. Если «Violent Violet» договорятся с нужным продюсером нашего следующего альбома.
– Что? Правда?
– Возможно, – ухмыльнулся Ганс, прикуривая свисающую у меня изо рта сигарету.
Затягиваясь, я попыталась сформулировать какой-то ответ, который был бы лучше, чем просто завизжать:
– Знаешь, милый, это очень здорово, – я снова затянулась, – но я сейчас подаю документы на продолжение учебы. Ты же знаешь, я старалась закончить бакалавриат досрочно, а все программы магистратуры, на которые я подаю, тут, в Джорджии.
Ганс стряхнул пепел через перила.
– Ну, ты переведешься. В Нью-Йорке отличные университеты. А у тебя все равно отличные отметки. Так что тебя обязательно примут.
– Но… Там слишком холодно.
– А мы купим тебе крутую шубу.