Б. Истон – Рок-звезда (страница 32)

– Да ну, херня, – Трип отхлебнул шампанского. – Это студия «Love Like Winter».

– И он наверняка не придет. Они все время так говорят, – Ганс подцепил пальцем край моих штанов из кожзама и потянул меня в сторону.

Прошла целая неделя с тех пор, как я вернулась к родителям, и разлука непросто давалась нам обоим. Мы с Гансом виделись на этой неделе каждый вечер, я звонила ему между занятиями и во время перекура на работе, но все равно я ужасно по нему скучала.

Я не могла дождаться, когда же он тоже начнет ходить в университет. Я из кожи вон вылезла, стараясь представить Ганзеля Дэвида Оппенгеймера чертовым музыкальным гением в его анкете для приема в университет, но, даже если его примут, он начнет учиться только с января. А до тех пор мы могли только утешать друг друга и ждать.

И пить. Мы еще могли пить.

К тому моменту, как парням дали зеленый свет, чтобы нести инструменты на сцену, все наши бутылки опустели, смех стал слишком громким, а ауры – пузырящимися и коричневыми.

– Ломай ногу, – икнула я на ухо Гансу вместе с поцелуем, оставила его за сценой и вышла в бушующее море рок-фанатов. Проталкиваясь к краю сцены, я была даже благодарна тесноте вокруг, потому что она поддерживала меня в вертикальном положении.

Трипл Х выбежал на сцену первым, вцепился в микрофон, как в любовника, и заорал: «Атланта, как дела-а-а-а-а?»

Толпа отозвалась диким ревом, и остальные музыканты тихо заняли свои места.

Трип был в ударе, может, даже больше чем обычно, но я не отрывала глаз от Ганса. Он вообще не смотрел в зал, ну кроме нескольких быстрых взглядов и улыбок в мою сторону. Он правда не понимал, насколько он хорош. Он не видел, как пялятся на него все девушки – и, возможно, некоторые парни в зале. Он был полностью поглощен музыкой. Так же, как это было в самый первый раз, у Стивена, когда я его увидела, – глаза закрыты, голова опущена, пальцы перебирают струны для себя, и ни для кого другого.

Сперва они врезали как следует, играя свои самые тяжелые песни, которые вызывали больше всего восторга, потом стали играть что-то поспокойнее, чтобы дать публике отдохнуть перед тем, как перейти к более танцевальным, альтернативным вещам перед поцелуйным конкурсом. Это был их лучший концерт. Просто идеальный. Он был так прекрасен, что моя пьяная жопа вся исплясалась и испрыгалась вверх-вниз, пока желудок не превратился в кислотно-углеродный вулкан, переполненный смесью желчи и «Южного Успокоителя».

Свет внезапно показался мне слишком ярким. Воздух – слишком густым. Комната начала вращаться. Рот переполнился слюной, а край поля зрения начал размываться. Я не хотела пропустить поцелуйный конкурс – я нарочно заранее надела обрезанную майку «Фантомной Конечности», – но я уже достаточно часто такое чувствовала, чтобы знать, что у меня осталось примерно секунд тридцать на то, чтобы сесть и подышать свежим воздухом до того, как я начну блевать или совсем отрублюсь.

Протолкавшись сквозь толпу, я изо всех сил рванула к пожарному выходу. Как только мне в лицо ударил холодный октябрьский воздух, а вопли фанатов затихли за толстой стальной дверью, тошнота и туннельное видение начали проходить. Радуясь, что не начала блевать на глазах своего парня и еще примерно пяти сотен людей, я присела на ступеньки и вытащила из сумки сигарету.

Внизу под ногами я увидела все наши пустые бутылки, аккуратно выстроенные в ряд, – шампанское, кока-кола, «Южный Успокоитель», пиво «Миллер» и «Егермейстер». Бедняга Бейкер. Каждый из нас заказал что-то свое. Я улыбнулась, представив, как он катит по магазину спиртного маленькую тележку, выполняя наши заказы и про себя проклиная нас всех.

Но мой заказ он не выполнил. Ну, не совсем. Я просила «Джек Дэниэлс» и колу. Так почему тут передо мной стоит бутылка «Южного Успокоителя»?

Конечно, это не лично Рыцарь подменил бутылки в тележке Бейкера, но даже такое простое совпадение все еще вызывало во мне содрогание. Я не видела Рыцаря, не слышала о нем, но я его чувствовала. Я ощущала на себе его глаза зомби, когда шла к машине после работы. Я слышала запах его коричного одеколона в дуновении ветра, когда выходила покурить. И когда бы я ни видела на экране телефона незнакомый номер, я всегда включала автоответчик на случай, если это окажется Рыцарь.

Мне не казалось, что за мной следят. Мне казалось, что меня преследуют.

Мое глубокое пьяное раздумье немедленно испарилось, едва до меня сквозь стены донеслись вибрации безошибочного ритма канкана.

«Блин!»

Поднявшись, я схватилась за ручку двери, но она не поддалась. В панике я начала дергать ручку и долбить по металлической поверхности, но меня некому было услышать. Перейдя к плану Б, я вихрем слетела с пожарной лестницы, обежала здание сбоку и влетела через главный вход, размахивая перед всеми охранниками своим оранжевым бумажным браслетом. Взлетев по центральной металлической лестнице со всей скоростью, на какую были способны мои тощие ноги, я пронеслась мимо Чистилища наверх, на последний этаж, туда, где собиралась вскочить на сцену и подтвердить свой титул самого высоко-задирающего-ноги-и-светящего-задницей чемпиона в мире.

Но вместо этого я застыла в дверях Рая, а весь мой мир обрушился кусками вокруг меня.

Канкан закончился.

Соревнование завершилось.

У меня перед глазами было красным-красно.

Красный бас Ганса, болтающийся у него на спине.

Красные блестящие когти, вцепившиеся в его плечи.

И красная блестящая помада, размазанная по его лицу возле рта, когда Красная Шапочка наконец от него отлепилась.

Я пошатнулась, как будто меня внезапно ударили в живот. Я не могла дышать. В глазах у меня защипало. Колени подогнулись. И тошнота, которую я успешно уняла, снова с утроенной силой поднялась в горле.

Я хотела визжать. Я хотела плакать. Я хотела снять свой ботинок со стальным носом и лупить им по этому милому личику, но мои конечности начали двигаться по собственной воле. Правая рука зажала рот, а ноги повернулись и понесли меня вниз по ступенькам.

Вниз, в Ад.

Где и было мое настоящее место.

Как только подошвы моих ботинок коснулись цементного пола, я пронеслась мимо всех сияющих вывесок и афиш навстречу холодному ночному, бьющему в лицо ветру.

Но я не остановилась. Ноги продолжали топать по асфальту, унося меня подальше, вдоль плохо освещенных улиц, туда, где стояла моя машина. Очевидно, мое тело решило, что мне пора убираться. Мой мозг же, напротив, так же явно вышел из-под контроля.

«Он ее целовал! Не могу поверить – он ее целовал!»

«Технически, это она его целовала».

«А он целовал ее в ответ!»

«Ты этого не знаешь».

«Но он же мужик, Биби! Он пьян, он на сцене, она вся такая крутая, и к тому же его девушка куда-то смылась прямо посреди концерта. Конечно, он поцеловал ее в ответ».

«О боже. Он точно поцеловал ее в ответ».

«И даже если он не поцеловал ее в ответ на сей раз, это все равно будет продолжаться. На каждом концерте. На каждом поцелуйном конкурсе. Ты пропала».

Собственный голос в моей голове сменился голосом Девы-Гота, вновь и вновь предупреждающим меня: «У него есть подружка. Он всегда флиртует, как напьется».

«Офигенно. Теперь эта подружка – я. Как я могла оказаться такой идиоткой?»

Завернув за угол, я, погруженная в свои мечущиеся мысли, промчалась мимо Старого Вилли. Он подскочил и захромал вслед за мной, но я его почти не заметила.

– Мисс! Мисс! Не ходите туда! Тот грузовик, о котором я вам говорил, он бли…

Голос Старого Вилли исчез в ту минуту, как я посмотрела вперед и увидала его. Там, в конце квартала, на обочине, с выключенными фарами стояла Боевая Колесница Смерти. Повозка Дьявола. Носитель самого Зла.

Белый проржавевший адский грузовик Рыцаря.

По моим полным алкоголя жилам пронесся адреналин. Звук собственного сердца застучал в ушах, как барабанная дробь Луиса. Я знала, что могу убежать. Моя машина была прямо тут. Я бы успела вскочить в нее прежде, чем он поймает меня. Но в этот конкретный вечер мое желание наорать на кого-нибудь оказалось даже сильнее, чем желание остаться в живых.

И я направилась… прямо… туда.

Если честно, я представления не имела, что может случиться, но подойти к машине Рыцаря и обнаружить, что она пуста, определенно было не то. Я обошла машину кругом, напрягая все чувства, в ожидании, что сейчас выскочит большой, злобный волк, который сожрет меня на месте.

Я знала, что он за мной наблюдает. Я чувствовала это. От мысли, что он смотрит, как я, привстав на цыпочки, заглядываю в окно его грузовика, мне стало еще страшнее.

Откинув голову назад, я заорала вверх, в густые разросшиеся ветви деревьев, заслоняющие свет фонарей.

– Где ты, на хер? Я знаю, что ты тут!

Стоя позади грузовика, я вертела головой направо и налево, вглядываясь в тень, окружающую полуразрушенные дома на всей улице, пока не заметила крошечный оранжевый уголек. Тоненькая струйка дыма вилась от него, поднимаясь вверх. Вся моя храбрость тут же развеялась вместе с ней, стоило мне разглядеть рядом пару ледяных голубых глаз.

Глаза зомби.

Рыцарь стоял на накренившемся балкончике крошечного дома, возле которого был припаркован его грузовик. Свет в доме не горел, и, судя по всему, уже много лет. Окна были забиты досками. Крыша просела. А на ободранной входной двери висел оборванный листок белой бумаги.