Б. Истон – Рок-звезда (страница 19)

Луис и Бейкер промчались мимо и нырнули вслед за Девой-Готом и Стивеном, ухватив еще два из оставшихся плавсредств. Кевин и Дэни достали себе по пиву из холодильника в лодке. Потом забрались на борт и включили радио, чтобы дослушать конец игры. А последним на ступеньках был Ганс.

Я не повернулась, услышав его приближение, но я его почувствовала. Он излучал напряжение, которое только усиливало мое собственное. Я проигнорировала Ганса, но бессовестно пялилась на то, как он сорвал с себя шорты и нырнул в черноту передо мной. Было слишком темно, чтобы увидеть что-то большее, чем мелькнувшая в воздухе безупречная задница, но даже этого было достаточно, чтобы я начала забывать, из-за чего вообще так на него разозлилась.

«Ах да. Бет».

Я не знала Бет, но я побывала на ее месте. И от самого факта, что Ганс теперь тут оголяется в присутствии трех девиц, ни одна из которых не Бет, у меня потемнело в глазах от злости.

«И что же? Он, значит, будет изображать, что у него нет никакой подружки, приглашать меня к себе, поить, трахать в этом своем замке, а потом пошлет, куда подальше? Ну или, может, позвонит мне опять, когда Бет не окажется под рукой, а ему снова приспичит? И всем его приятелям это ничего, нормально? Вот почему мама всегда просила меня держаться от музыкантов подальше», – подумала я, стаскивая через голову свой топик Смерть Прическе. Слишком злая, чтобы волноваться о своей плоской груди, я отстегнула двухкилограммовый протезный лифчик и кинула его поверх кучки остальной одежды.

Выступая из своих красных трусиков-танга и надеясь, что Ганса где-то там сожрал крокодил, я вдруг услышала вопль Трипа:

– Блин, ГДЧ! Да у твоей девчонки в сиськах колечки!

Раздались взрывы смеха, свист и бульканье, и мои щеки – уже распаленные злостью – запылали еще сильнее. Вглядевшись в темноту, я обнаружила, что пять из шести надувашек заняты. А Ганса нет.

«Хм-м. Может, его все же сожрал крокодил», – улыбнулась я про себя.

Я не собиралась губить свою прическу и косметику, ныряя вниз головой, как остальные, так что, взяв свой стакан, я пошла обратно по мосткам, туда, где берег спускался к воде. Зайдя в воду, я изумилась, какая она теплая и какое у меня под ногами мягкое дно. Как громко поют сверчки, и сколько звезд в небе над головой.

Зайдя поглубже, я увидела наверху созвездие, о котором только слышала в школе – Кассиопею. Я просто подняла голову – и вот оно, надо мной. Не знаю почему, но от этого я разозлилась еще сильнее, чем раньше. Всю мою жизнь, подумала я, мне было не до поиска созвездий. Я думала, что со мной что-то не так. А оказалось, единственное, что со мной не так – мой чертов почтовый индекс.

Тут крики и смех отвлекли мое внимание от космоса, и я поглядела туда, где Трип в конце пристани пытался утопить Луиса и Бейкера. Все хохотали, ругались и брызгали в него водой, а он плавал вокруг на своем ките, мычал мелодию из «Челюстей» и хватал всех за ноги. Я бы тоже рассмеялась, если бы не была так зла.

И если бы у меня не захватило дыхание при виде двухметрового черноволосого полубога, восставшего из воды прямо передо мной.

Ганс появился из темноты со зверским выражением лица. Проведя руками по смоляно-черным волосам, он отбросил их назад. Вода струйками скатывалась с его мощной груди, напомнив мне о том, что не мешало бы прикрыть рукой свою грудь.

Так я и стояла, со стаканом в одной руке, по пояс в кишащей акулами воде, в ожидании, какую еще лапшу Ганс собирается повесить мне на уши. Я думала, что он начнет очаровывать меня, предложит разделить последнюю надувашку или что-то в этом роде.

Но я не думала, что он немедленно протянет руки к моим сиськам.

Я собралась было врезать ему и выплеснуть в лицо остатки своей виски-колы, но вдруг почувствовала влажный палец Ганса на своем шраме от трубок – ярко-красной полосе возле правой груди. Ощутила его ладонь на недавно заживших ребрах. Почуяла, как его душа, мой давний друг, старается исцелить меня извне.

Ганс поднял на меня серо-голубые глаза, обрамленные мокрыми черными кинжалами, и выдохнул сквозь безупречные губы:

– Это… От той аварии?

– Ага, – кивнула я. Мой голос прозвучал не громче шепота. – Но уже все прошло, – я сглотнула. – Все нормально.

Челюсть Ганса напряглась, ноздри расширились.

– Это не нормально.

Я вгляделась в его прекрасное, яростное лицо в темноте, стараясь отыскать созвездие в этой неразберихе. Я не понимала, о чем он. Не понимала, почему его прикосновение так знакомо, ведь мы с ним чуть больше, чем незнакомцы друг для друга.

Ганс прижался лбом к моему лбу и прорычал сквозь сжатые зубы два слова. Два слова, которые изменили все.

– Брось его.

«А?»

– Что?

Правая рука Ганса, вынырнув из воды, сжала мою грудную клетку с другой стороны.

– Брось его, Биби. Будь со мной.

– Кого брось? – спросила я, отстраняясь, чтобы получше разглядеть его лицо в темноте.

– Да твоего чертова парня, – взорвался Ганс. – Того, кто сделал это с тобой, – его мощная рука провела по моим выступающим ребрам. – Того, кто следил за тобой у «Маскарада». Того, кто так напугал тебя, что ты даже не смотришь на меня сегодня.

– Да у меня нет парня! – воскликнула я. – Это у тебя есть…

Губы Ганса накрыли мои, глотая мои обвинения, мои сомнения, мои вопросы, мою неуверенность. Это не был поцелуй парня, который хочет добавить себе очков на вечеринке. Это был поцелуй.

Губы Ганса скользили по моим, стирая воспоминания о временах, когда их целовали другие губы. Вздохнув, я подчинилась. Ганс не был чьим-то. Никогда не был. Он был только моим с самого начала времен.

– Девушка, – прошептал Ганс мне в губы, накрывая ладонями мое лицо. Он снял это гадкое слово с самого кончика моего языка и превратил его в нечто прекрасное. В подарок мне.

– Девушка, – прошептала я в ответ, улыбаясь под его поцелуем.

12

Быстро сунув свой почти пустой стакан куда-то на мостки, я обхватила Ганса руками за шею и позволила ему увлечь меня дальше в воду. Он нежно целовал меня, мы опустились на колени, и вода заливала наши плечи. Руки Ганса не отпускали мое лицо. Его губы не отрывались от моих. Его обнаженный член прижался к моему животу. Ганс не пытался добавить секса в происходящее; просто этому члену больше было некуда деться.

«ГДЧ», – ухмыльнулась я про себя, запуская пальцы в его мокрые волосы.

Ганс не спеша обводил мой язык своим, и я поняла, что ощущаю его, затаив дыхание. Что снова пытаюсь остановить время. Но вдруг я поняла, что мне не нужно бороться с ним, больше не нужно, потому что, если пройдет этот момент, ему на смену придет другой. И Ганс все время будет со мной.

– Ни хрена себе! Вы там трахаетесь, что ли?

Прервав поцелуй, я оглянулась, но Трип кричал не нам. Он был в дальнем конце мостков и кричал на Деву-Гота со Стивеном, которые, накрывшись пляжным полотенцем, явно пытались окрестить одну из надувашек семьи Оппенгеймер.

– Пошли, – прошептал Ганс, в последний раз касаясь моих губ, прежде чем взять меня за руку и повести в сторону берега.

Мы выбрались из воды и быстро взбежали по ступенькам, пока Трип с Луисом свистели и кричали на плавучее секс-шоу, а Дэни вопила из-за забитого «Янкиз» гола. Оглянувшись через плечо, я увидела, что Кевин заметил наш побег – свет приборной доски падал на его остолбеневшее лицо.

Ганс протащил меня по ступенькам, через нагромождение мебели в патио, через опустевшую подвальную гостиную, снова вверх по лестнице, через сияющую, современную кухню, через двухэтажное фойе, снова вверх по лестнице, за угол – ни разу не останавливаясь, пока не захлопнул за нами дверь своей спальни. Свет не горел, но шторы были открыты, и в окна проникало достаточно света, чтобы осветить комнату размером с небольшую квартиру. Посередине стоял диван, а перед ним – музыкальный центр. Позади него, с правой стороны, была ниша с окнами, наполненная музыкальными инструментами. В дальней стороне комнаты, в другой такой же нише, стояла кровать под балдахином. Потолок был куполом. Пол был забросан одеждой.

Пока Ганс запирал дверь, я слегка задрожала. Он тут же исчез в другой двери, рядом с той, через которую мы вошли, и вернулся через секунду с пушистым белым полотенцем.

– Иди сюда, – сказал он, тихо улыбнувшись.

Я подошла к нему, ожидая, что он обнимет меня, но он вместо этого опустился передо мной на колени.

Осторожно и ласково Ганс обернул полотенцем мою левую ногу и легко коснулся губами моего бедра. Мягкое полотенце скользнуло мне между ног. Я вся напряглась, а пирсинг у меня между ног загудел, как камертон, когда Ганс перешел к правой ноге. Глядя на мои ноги и двигаясь мучительно медленно, Ганс вытирал с моих тощих ног все капли воды, на месте которых тут же появились тысячи мурашек. Я прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, когда его губы коснулись другого бедра, а египетский хлопок снова скользнул по месту, которое опять было мокрым, но уже совершенно по другой причине.

Поднимаясь вверх, Ганс протянул руки мне за спину, накрыв всю ее полотенцем. Он провел руками по моей заднице, мягко массируя ее, чтобы впитать всю влагу, и в то же время коснулся плотно сжатыми губами моей щели.

Он не трахал меня. Пока.

Сперва Ганс просто любил меня.

С сердцем, замершим где-то в горле, я смотрела, как он поднимался по моему телу. Везде, где проходило полотенце, следовал Ганс с поцелуем. Касанием языка. Легким укусом.