Б. Истон – Рок-звезда (страница 18)

Мой стаканчик опустел, голова кружилась, а лицо покраснело, как обожженная солнцем грудь Трипа.

Поставив смятый стаканчик на край бара, я пробормотала:

– Я вдруг вспомнила… Я… Мне… Мне надо кое-что спросить у Виктории. Было приятно познакомиться.

Развернулась и понеслась через патио, через лабиринт мебели, дальше, туда, где видела Деву-Гота со Стивеном на качелях. Но когда я туда пришла, качели были пусты. Я огляделась, но ребята ушли. А у меня так кружилась голова. В этом стакане наверняка было две или три дозы виски, а я целый день не ела. Мне давило грудь и горло, как будто хотелось плакать, а желудок разъедало изнутри кислотой и неразбавленным алкоголем.

Я хотела уйти, добраться до машины и уехать, но начинало темнеть, а я не была уверена, что и трезвая нашла бы дорогу домой, не то что подвыпив и в расстройстве. Я не распечатала себе карту. Я была уверена, что Ганс утром укажет мне дорогу.

Я села на качели и закурила.

Упершись носками ботинок в траву, чтобы не раскачиваться – от этого голова кружилась сильнее, – я прочла самой себе пьяную нотацию.

«Ладно, ты влипла. В часе езды от дома. С толпой пьяных козлов. Ну, знаешь, что? Повезло тебе, что ты Брук чертова Бредли. Ты не киснешь на праздниках. Ты сама – сплошной праздник. Ты не бегаешь за парнями – ладно, иногда бегаешь, но не сегодня. Сегодня ты сделаешь так, что он будет бегать за тобой. Держи голову выше, постарайся не сблевать, подбери задницу, иди обратно и закрути с его лучшим другом».

«Фу, только не с Трипом. Я не смогу не заржать».

«Нет, с другим. С Кевином».

«Точно! Он вполне клевый – ну, в таком ботанском духе. Отлично! Кевин, я иду!»

Я уже собиралась затушить сигарету о подошву ботинка и пойти спросить Кевина что-нибудь о создании музыки, как вдруг заметила идущего ко мне Ганса. У него было обеспокоенное лицо.

«Черт».

– Эй, Би, ты в порядке?

«Нет. Скотина».

– Ага, я просто не хотела курить в твоем патио. Там так красиво.

Ганс сел рядом со мной, отчего качели качнулись, и мое головокружение вернулось с еще большей силой. Мне хотелось ударить его по ноге и сказать, чтобы он прекратил. Мне хотелось ударить его по лицу за то, что он не сказал мне про свою девушку. А потом мне хотелось зацеловать его до смерти, потому что, черт побери, он был прекрасен.

– Ничего, если я стрельну?

Фыркнув, я вытащила из сумки сигареты и зажигалку. Сунув их ему, я сказала:

– Да конечно. Хоть обкурись.

– Спасибо, – сказал Ганс, принимая мой горький дар.

Я скрестила руки на груди и смотрела прямо перед собой, на лес, растущий между домом Ганса и соседским. Сумерки почти погасли, и у светляков между деревьями начиналась своя вечеринка. И от этой прелестной сцены я разозлилась еще больше.

«Если бы у Ганса не было этой чертовой подружки, все было бы так чертовски романтично».

Не отводя от меня взгляда, Ганс выпустил дым в сторону.

– Эй, ты уверена, что все в порядке? Ты, кажется… чем-то расстроена?

– Нет, все отлично, – отрезала я, вставая и хватая сумку. – Пойду, возьму еще выпить, – по дороге к бару я сунула свой окурок в чью-то бутылку из-под пива у мангала.

«Зуб даю, это выглядело отвязно. Надеюсь, он видел. Козел».

Дэни с Бейкером сидели на софе, пили пиво из банок и смотрели – вот сюрприз – игру «Янкиз». Трип и Луис валялись на диване, треская чипсы с сальсой. А Кевин был возле бара, как раз открывая бутылку пива.

«Какое совпадение. Туда-то я и направлялась».

– Эй, Кевин, – улыбнулась я, хлопая ресницами. – Можешь, пожалуйста, сделать мне виски-колу? А то Ганс делает их слишком крепкими.

Кевин покраснел.

– Да, конечно. Сейчас, – он поставил свое пиво и повернулся к стойке в поисках ингредиентов.

Пока он суетился и пытался вести светскую беседу, я заметила на барной стойке коробку пиццы. Я вспомнила, как Рыцарь всегда впихивал в меня еду перед тем, как позволить что-нибудь выпить. Это было унизительно, но он был прав. Меня никогда не тошнило, если я что-то ела.

Вздохнув, я открыла коробку и вытащила кусок пепперони. Не знаю, кто заказывал эту пиццу, но мне плевать. Пусть считают это налогом на козлизм.

Кевин протянул мне напиток с выражением надежды на лице. Я отхлебнула, и мою глотку защекотало сладкими пузырьками, а не защипало алкоголем. Я улыбнулась.

– Господи. Гораздо лучше. Спасибо.

Кевин поглядел на свои руки и улыбнулся.

– Это не ты заказал пиццу? – спросила я с набитым ртом.

Кевин кивнул.

– Да, я, но я для всех заказал.

– Круто. Ты прямо мой герой.

Улыбка Кевина стала шире. Мне хотелось протянуть руку и ущипнуть этого ботана за щеку.

И тут из подвальных окон во всю стену, спотыкаясь, вывалились Дева-Гот со Стивеном. Они были взлохмачены и тискались, как парочка молодоженов.

«Похоже, эти двое помирились-таки».

Оглядевшись, Дева-Гот внезапно замерла на месте.

– Черт побери, – неразборчиво проговорила она. – А я думала, тут вечеринка. Ребят, вы серьезно? Бейсбол? – она с отвращением сморщилась.

Стивен, покачиваясь на месте, смотрел на нее остекленевшими глазами, полными сердечек. Я знала этот взгляд. И этот зубовный скрип тоже.

«Неудивительно, что они так ладят. Они там накачались».

– О-о! Придумала! – воскликнула Дева-Гот, поворачиваясь к Стивену и вцепляясь в его одежду. – Пошли купаться голышом!

Никто не сказал ни слова, кроме Трипа, который подскочил с дивана с криком:

– Да-а-а! Бли-и-ин!

– Биби! – заорала Дева-Гот, хотя я стояла в двух метрах от нее. – Ты тоже должна пойти. Пошли, будем купаться под луной.

Она схватила меня под руку и поволокла прочь от бара. Я успела прихватить свой стакан и кинуть на Кевина извиняющийся взгляд. Дева-Гот неслась вперед, снося всю мебель, встречающуюся на нашем пути.

Я оглядела патио в поисках Ганса, но его не было. Его не было в кресле, не было на софе, и его точно не было на диване, откуда только что вскочил Трип.

Я не видала его, пока мы не дошли до лужайки. Он сидел на качелях, там же, где я его оставила, и выглядел совершенно убитым. Свет из патио падал на него под углом, освещая татуированную руку и пересекая лучами тело. Плечи. Скулы. Прядь черных волос, упавшую на лицо. Левую руку, подносящую сигарету к опустившемуся рту.

«Господи, да я всего лишь сказала, что иду взять чего-нибудь выпить. Я же не говорила, что он должен ждать тут моего возвращения».

Мне хотелось найти какое-то оправдание своей стервозности, тому, что я просто иду мимо, направляясь устраивать стриптиз для всех. Но я не смогла.

Вот ничуточки.

Я чувствовала себя самым большим козлом из всех присутствующих.

Из-за деревьев донесся всплеск воды и вопль Трипа:

– Отличная водичка, засранцы! Давайте!

Дева-Гот, Стивен и я, хватаясь друг за друга, спустились по шатким ступеням к воде. Это были даже не столько ступени, сколько утоптанные в грязи участки вдоль перил, идущих с холма. Я старалась не споткнуться. Не разлить свой напиток. Но самая значительная часть моих усилий была направлена на то, чтобы не оборачиваться через плечо на Ганса.

Ступеньки привели нас прямо к краю воды, где узкие мостки уходили в озеро метров на десять, а там расширялись в настил размером примерно с гостиную моих родителей. Там же была пристань, куда Оппенгеймеры ставили свою моторку, а надо всем этим была еще наблюдательный навес. В конце мостков в темной воде плавало с полдюжины надувных плотиков, кругов и морских чудищ. Волны прибивали их к деревянным подпоркам мостков.

Трип уже ухватил надувного кита.

Радуясь, что из всех присутствующих рядом со мной те трое, на мнение которых о моей наготе мне плевать, я поставила стаканчик на край настила и начала раздеваться. Конечно, к тому времени, как я сняла свои здоровенные ботинки, носки и джинсы в облипку, все остальные тоже успели спуститься вниз.