Б. Истон – Рок-звезда (страница 16)
Ганс обнял меня, но что-то было не так. Что-то было очень, очень не так. Хотя мы касались друг друга, между нами как будто возникла невидимая завеса печали, отделяющая нас друг от друга.
– Спасибо, что пришла, – сказал Ганс, погладив меня по покрытой мурашками руке.
А потом ушел.
9
Я снова почувствовала себя, как в старших классах школы. Все хотели дружить со мной, пока не появлялся Рыцарь. И тут – пуф! – все исчезали.
Рыцарь распугал всех моих друзей, кроме Джульет и Девы-Гота. Он преследовал всех парней, с которыми я хотела встречаться, и избивал до смерти тех, кто не понимал намеков. Он заявлял, что не хочет погубить мое будущее, но не разрешал мне иметь его больше ни с кем.
Мне казалось, что меня душат. Душат, вгоняют в паранойю и дико злят.
Я почти не разговаривала по пути к дому Джульет. Конечно, она все равно так напилась, что болтала за двоих. В основном о том, что Ганс – просто мечта, а Трип – такой смешной, а Рыцарь – просто псих, и если она снова его увидит, то пнет прямо по яйцам.
Высадив ее, я поехала домой в тишине. Без радио. Без музыки. В моем мозгу бился спутанный клубок всяческих вопросов, и какую бы нитку я ни тянула, пытаясь все распутать, узлы только затягивались еще туже.
О да, я
Козел.
10
Я легла спать, воя от отчаяния, но проснулась, вереща от счастья, потому что обнаружила у себя не один, а
Голос Ганса слегка дрогнул во время второй части сообщения. Я буквально видела, как он кусает ноготь на большом пальце и смотрит перед собой, пока говорит это.
«
Мое тело вытворяло странные, непроизвольные штуки всякий раз, как я слышала этот вздох. Мышцы сжимались, как будто я пыталась сдержать крик. Ноги подкашивались. Я закусывала губу, чтобы не улыбаться. Даже когда я просто вспоминала об этом на работе, мне приходилось лезть под прилавок, чтобы никто не увидел моих конвульсий.
Уж не знаю, что там произошло между нашим неловким прощанием и этим сообщением, но мне, на хрен, было плевать. Что бы ни сдерживало Ганса – Бет, Рыцарь, даже я сама, – он явно сумел с этим справиться. А я не могла дождаться, чтобы справиться
– Детка. Да ты не стоишь на месте дольше минуты и то и дело пускаешься в пляс, – Крейг, мой любимый сотрудник, смотрел на меня с
Схватив розовую атласную подушку с вышивкой по краям, я запустила ее в него. Поймав, Крейг засунул ее под мышку.
– Да чтоб ты знал, я с ним даже еще не спала, – я задрала подбородок и брови, стараясь казаться надменной.
– Еще, – рассмеялся Крейг. – Малышка, да к концу недели он запросит у тебя пощады.
Я не могла удержаться. Сжав кулаки, я прижала их к губам и замотала головой. Понизив голос до шепота, я призналась:
– Он только что пригласил меня переночевать у него на выходных.
Крейг поднял руку и изобразил ею благословление.
– Всемогущий Крейг знает все. Можешь вознести мне хвалу.
– Аминь, – прошептала я в свои кулаки. Даже не знаю, почему я говорила шепотом. Наверное, я была так возбуждена, что если бы не шептала, то заорала бы про свое приглашение на весь магазин со всеми воскресными клиентами.
– Крейг, мне надо ему позвонить. Я еще даже не сказала ему, что приду.
– О, да ты еще как придешь.
Я собралась выскочить на перекур, чтобы позвонить Гансу, когда мне пришла в голову мысль. Обернувшись, я спросила:
– Крейг? Ты помнишь Рыцаря?
Крейг повернулся ко мне с каменным лицом.
– Того неонацистского засранца, что все время шмыгал возле твоей машины? Того, из-за которого я вызвал копов, когда они с твоим парнем чуть не убили друг друга на парковке? Да, припоминаю, – он сложил руки на груди. – А что?
– Если ты его вдруг увидишь, скажи мне, ладно? Я… Мне кажется, он так и не уехал в Ирак.
11
Я следовала указаниям Ганса до последней буквы, но, подъехав, все равно четырежды перепроверила адрес. Это не мог быть нужный дом. Это был какой-то чертов зáмок. Ну, по крайней мере, для меня. Это была двухэтажная кирпичная громада с углубленным двухэтажным въездом. Двойные двери, казалось, были сделаны из сплошного вишневого дерева, так же, как и перила, и кресла-качалки на передней террасе. А уж канделябр над входной дверью – эта штука была словно из прославленного кованого железа времен Византии.
Подъезд к дому, шириной с хорошее шоссе, вел прямо к входным ступеням, а потом сворачивал направо, где под углом виднелся пристроенный гараж на три машины. Перед ним стояло несколько машин, и я поставила свой маленький черный «мустанг» возле них, испытывая облегчение, что они не были сплошными «порше» и «феррари».
Затушив свою сигарету в пепельнице, чтобы не засорять чистейшие белые дорожки Ганса, я почувствовала, что моя кровь начинает стыть от чего-то вроде ужаса. Я только однажды бывала в таком шикарном доме, и это кончилось плохо. Я до сих пор помнила звуки бьющегося стекла, когда Рыцарь перебил каминной кочергой все хрустальные витрины в доме. Я до сих пор видела кровь у него на локте, когда он вытащил оттуда рамку с фото свадьбы его матери и отчима. Я до сих пор чувствовала запах мочи, текущей по ноге его отчима, когда Рыцарь душил того его же галстуком. И до сих пор видела безумный блеск глаз его матери, когда закрывала Рыцаря собой от пистолета в ее дрожащей руке.
«Стоп», – велела я себе, щелкая пальцами.
Несколько раз моргнув, я осмотрелась вокруг, чтобы разогнать помутнение зрения, которое всегда сопровождало флешбэки. «Все будет хорошо, – сказала я сама себе. – Все будет… совершенно… офигенно».
Схватив свою сумку, в которую я перед уходом запихала зубную щетку, какие-то туалетные мелочи и смену одежды – родителям я сказала, что переночую у Девы-Гота, – я вышла из машины. С заднего двора доносились звуки музыки, смеха и разговоров, и я с облегчением выдохнула. Задний двор! Я вообще могу не заходить в этот дом!
Пружинящим шагом я обошла дом и спустилась по заросшему травой холму. Ниже по склону я увидела озеро, мерцающее сквозь деревья. Лучи заходящего солнца окрашивали его розовым и оранжевым. Все это было, как на открытке. Не настоящим.
И уж точно не
Сзади у дома было три этажа, потому что появлялся цоколь. Над ним был большой балкон с навесом, а под ним – огромное патио. Самое замечательное в этом патио было то, что там стояла настоящая мебель, как в гостиной. Кто-то вытащил сюда из дома дорогой кожаный диван, кушетку, телевизор с большим экраном и мягкое кресло. Господи, да возле одной из тумбочек даже стоял не подключенный к электричеству торшер – только для вида. Эти засранцы развлекались всерьез.
Первыми я заметила Деву-Гота и ее Парня-Гота. Они сидели на качелях во дворе, явно поглощенные какой-то сердитой беседой. Когда Дева-Гот заметила меня, ее глаза на секунду вспыхнули, но потом она полуулыбнулась и помахала мне рукой.