Б. Истон – Финансист (страница 48)

Почувствовав мою подступающую паническую атаку, мой милый, милый фотограф – пухлый, лысеющий дядька под сорок, носящий все свои фотопричиндалы в карманах рыбацкого жилета цвета хаки, – сделал мне подарок.

Высунув круглое розовое лицо в боковую дверь, за которой я курила, он сказал:

– Я знаю, что ты не должна видеть жениха перед свадьбой, но я подумал, может, будет неплохо щелкнуть несколько ваших общих кадров перед самой церемонией.

И распахнул дверь, предъявив мне моего будущего мужа в прекрасно сшитом костюме-тройке – черном, с белым шелковым галстуком в тон моему платью.

Кен была причесан, чисто выбрит и выглядел как прирожденная модель для официальных костюмов. Но, что было еще лучше, он выглядел по-настоящему счастливым. Я просияла и подняла вверх руки, как ребенок, который хочет, чтобы его взяли на ручки. Кен в два прыжка приблизился ко мне и обнял. Я прижалась щекой к его груди и почувствовала, как весь мой стресс, беспокойство и саморазрушительный перфекционизм стекают с моих плеч и растекаются лужицей под ногами. Мне стало наплевать, что цветы так и не приехали, что музыкальная система не работает, что родители парят где-то в облаках, а торт выглядит так, словно мы собираемся на медовый месяц в Египет, а не в Париж. Мне стало целиком и полностью на все это насрать. Потому что я выходила замуж за своего самого лучшего друга.

– Привет, – сказала я, размазывая румяна по его пиджаку.

– Привет. – Кен плотнее прижал меня к себе.

Я слышала, как вокруг нас щелкает камера, но даже не подняла глаз. Я просто стояла в теплом, щекотном пузыре Кена и думала, что все остальные могут провалиться в тартарары.

– Ты такой красивый, – улыбнулась я, откидывая голову, чтобы получше его рассмотреть. Я провела пальцами по его гладкой щеке.

Кен усмехнулся.

– Ты тоже.

– Я хорошо выгляжу? – наморщила я нос.

– Женщины иногда хорошо выглядят.

– Но не когда на них сверкающий тюлевый шар и тиара. – Я указала себе на макушку. – Это делали два часа!

– Может быть, тебе стоило нарядиться в фараона, а не в принцессу? Ты видела наш торт?

Я фыркнула.

– Господи. Меня все спрашивают, не едем ли мы на медовый месяц в Египет.

– А в последние четверть часа ты его видела?

Я подозрительно прищурилась.

– Нет. А что?

Улыбка Кена стала еще шире.

– Маленькие жених с невестой скатились с верхушки и полностью свезли глазурь с одной стороны.

Я согнулась пополам, насколько мне позволял тесный корсет, и из меня вырвался поток неженственных хрипов.

– Господи! Это место проклято! – заливалась я. – Я больше туда не пойду!

– Скажи, ты заплатила за бар авансом? – приподнял бровь Кен.

– Отличный вопрос, сэр! – Я поправила тиару и положила руку на подставленный локоть Кена. – Пройдемте.

К моменту начала церемонии мне было вообще плевать, кто там опоздал, или чего не хватает, или где, на фиг, мои цветы. Я была полупьяной и полностью убежденной, что в жизни не принимала лучшего решения.

Когда мы с Кеном посмотрели друг на друга с противоположных концов прохода, мы улыбнулись друг другу, как заговорщики. Когда мы по очереди произносили наши клятвы – обе, конечно, написанные мной, – мы изо всех сил старались не заржать. Когда пришло время поцелуя, наш поцелуй длился столько, что это было уже неприлично. А когда судья объявил нас мужем и женой, мы с Кеном выходили под музыку Битлов «All You Need Is Love», как это было в его новом любимом фильме с Хью Грантом.

Когда обед прошел, и все речи были сказаны, и могила фараона Тутмоса разрезана, диджей превратил внутренности особняка в ночной клуб, полностью оборудованный диско-шаром и светящимися штуками, а его зубодробительный плейлист состоял из поп-музыки, хип-хопа и нескольких джемов из 90-х специально для нас.

Мой папа надел остроконечную шляпу и сплясал канкан. Кто-то нажрался и обоссал цветок в горшке возле танцпола. Джульет вылила свой бокал с шампанским прямо мне на платье примерно за час до того, как я зацепилась каблуком за подол и оторвала его. А Кен, Аллен и братья Александер пели нам серенады – да, Кен пел перед другими людьми, и плевать, что в качестве серенады у них была матерная песня.

В общем, наша свадьба была совершенно провальной и позорной с начала до конца, но, поскольку мы были вместе, мы с Кеном веселились до упаду. И разве не это самое главное в партнере? Чтобы он смеялся, когда подгорает обед, и заказывал пиццу? Чтобы воспринимал твою ошибку с поворотом на шоссе как возможность подольше послушать твою любимую музыку? Чтобы любил тебя в худшем виде, понимая, что ты находишься на пути к лучшему?

Той ночью мой муж перенес меня в порванном, заляпанном платье через порог нашего дома… В волшебный мир, наполненный крошечными свечками и лепестками роз цвета нашей парадной двери. Он помог мне снять платье, которое осталось стоять само по себе, когда я вылезла из него, а я помогла ему снять костюм.

Кен лежал на спине, а я забралась на его обнаженное тело. Он отвечал на мои жаркие поцелуи. Я заскользила вниз, и он приподнялся мне навстречу. Когда я вцепилась в его светлые волосы, он торопливо вытащил из моих волос тиару. Когда я кусала его за мочку уха и шею, Кен осторожно вытаскивал жемчужные булавки из моего пучка, пока все мои рыжие кудряшки не рассыпались по плечам. И тогда, продолжая массировать мой ноющий скальп, Кен вошел в меня, глубоко и медленно.

– М-м-м-м-м-м… – застонала я в экстазе, прикусив средний палец его свободной руки.

Когда я поглядела на Кена, он поймал мой взгляд и приподнял бровь.

– Насколько ты пьяная?

– О-очень пьяная, – промычала я в его палец.

Кен ухмыльнулся, блестя глазами.

– Достаточно пьяная, чтобы надрать задницу?

Я замерла, подумала и кивнула, и рука Кена, зажатая у меня во рту, закачалась вместе с моей головой.

– Точно достаточно.

40

Следующие несколько лет, пока мы оба оканчивали университет, мы с Кеном были страшно бедны, потому что жили только на его зарплату в кинотеатре и на те крохи, что я получала, будучи интерном, но мы никогда этого не ощущали. У нас было все, что нужно, – друзья, семья, наш прекрасный домик и машины, которые все еще ездили, несмотря на то что Кен вечно жалел денег на какой-то уход за ними.

Но когда я наконец завершила учебу, когда получила свою первую взрослую работу, когда у меня завелись деньги и свободное время… мне захотелось ребенка. И сильно.

К несчастью, мой муж отнесся к этой конкретной идее совершенно однозначно.

– Может, мне перестать принимать таблетки?

– Нет.

– А в следующем месяце?

– Нет.

– А на будущий год?

– Нет.

Я умоляла, торговалась и клянчила у Кена позволения завести ребенка почти два года, потом к процессу подключилась моя новая лучшая подруга и коллега Сара Сноу.

Нас с Сарой одновременно взяли на работу школьными психологами. Мы встретились на занятиях по профориентации для новичков, и это была любовь с первого взгляда. Она – единственная в моем окружении, чье чувство юмора еще более извращенное и отвязное, чем мое. Вот то, о чем я только подумаю, но не скажу вслух… она как раз выскажет.

– Как ты думаешь, меня уволят, если я внесу пункт «пойти и утопиться» в перечень рекомендаций? – Сара с ее огромными карими глазами, длинными черными ресницами и коротенькими афрокосичками, поднятыми в пухлый пучок, выглядела совершенно невинно, но внутри она была воплощением зла.

Я фыркнула прямо в стакан гранатового мартини.

– Вноси. Все равно наши рекомендации никто не читает.

– Ну, если на то пошло, то, может, я внесу туда и «стерилизовать родителей». Знаешь, Биби, у мамы того пацана, – Сара наклонилась ко мне через столик нашего любимого кафе «Багама Бриз» и поглядела мне прямо в глаза, – у нее бесцветная борода. Как у Спенсера Пратта.

Я чуть не подавилась своей розовой водкой.

– Нет!

– И она носит майку с надписью «Пухлая и опасная».

– Замолчи! – закашлялась я.

Ухмыльнувшись, Сара откинулась на спинку скамьи.

– Я тебя не разыгрываю.

– Ну, мне однажды одна мамашка на консультации сказала, что ее сын не может нормально учиться в школе, потому что он Телец.

– Ха, да ты сама когда-нибудь такая будешь. – Сара приподняла в мою сторону свой мартини. – Я вижу тебя с пятью детишками, и все будут названы в честь каких-нибудь созвездий, и ты будешь писать мне в школу записки вроде «Пожалуйста, отпустите сегодня Кассиопею из школы. У нее ретроградная Луна».