Б. Истон – Финансист (страница 40)
Я была жестокой, но мне было плевать. Я собиралась извлечь из этого засранца хоть какие-то чувства, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.
– А как ты потом доберешься домой? Может, мне стоит за тобой заехать?
– Да нет, все нормально!
– Брук, давай я за тобой заеду. Я не хочу, чтобы с тобой вышло, как с Джейсоном.
– Мы сейчас говорим не про Джейсона! Мы говорим про то, что тебе даже плевать, что у меня свидание! Два свидания! У меня сегодня два свидания, а тебе на это насрать! – вырвалось у меня.
– Я этого не говорил.
– Так же, как не говорил, что любишь меня, или что скучаешь по мне, или что я красивая, ничего! Никогда! Именно поэтому мы с тобой и расстались, Кен! Потому что ты… никогда… ничего… не говорил!
Я буквально орала в телефон, размахивая руками на тротуаре посреди ночи. Вот до чего меня довел Кеннет Истон. Разозлил меня до состояния какого-то маньяка.
– Извини.
– Что? Что это было? – огрызнулась я.
– Извини. – Его голос казался далеким шепотом. – Извини, что я такой дерьмовый бойфренд. Что я не… Что не могу… – Он сбился, пытаясь отыскать слова и чувства, которые были ему недоступны. – Ну, в смысле я хотел бы…
– Тьфу! Знаешь, что? Почему бы тебе не понять, что ты хочешь сказать мне, и не записать всю эту херню, а потом, завтра вечером, когда ты снова позвонишь мне безо всякой, на хрен, причины, может, у тебя найдется, что мне сказать?
Я со всей силы вдавила кнопку «отбой» на телефоне, засунула его в сумку и направила свою ищущую приключений задницу прямо в бар и гриль «Фаззи».
31
– Гр-р-р-р-р-р-р! – Я попыталась стукнуть по будильнику рукой, стараясь заглушить эти бодрые электронные звуки, разрывающие мне мозг.
– Иди на хер, – пробурчала я, хлопая по многочисленному барахлу на своей тумбочке в поисках телефона.
– Алло? – Голос у меня звучал так, словно я не ложилась всю ночь, курила и пила виски, что было на сто процентов точным описанием.
– Скутер! Ты в порядке?
– Ну… – Я попыталась понять, как ответить на этот вопрос.
– Но ты попала в аварию!
Что ж, это привлекло мое внимание.
Я села и протянула руку к сигаретам на тумбочке.
– Нет, я не попадала.
– Да попала же! Я только что выезжал на работу, и бок твоей машины весь помят.
– Что? – Я вскочила – с незажженной сигаретой в зубах, с майкой, в которой была вчера, закрутившейся у меня вокруг туловища, в одном носке, с полуспущенным вторым – и кинулась к окну.
От быстрого подъема у меня закружилась голова. Я ухватилась за подоконник, чтобы не упасть, и подняла жалюзи. Там, под окном, стоял мой обожаемый черный «Мустанг».
Со вмятиной на водительской дверце размером с крышку от мусорного бака.
– Ты прошлой ночью попала в аварию. Ты в порядке? – повторил папа.
– Да нет же, – настаивала я, в ужасе пытаясь отыскать в своем помутненном сознании какие-то подробности прошлой ночи.
– Скутер!
– А? Пап, я не попадала в аварию. Клянусь! Я… Я запарковалась на улице у работы Джульет, было темно, и может, кто-то стукнул мою машину, пока я была внутри? Должно быть, так и было. А когда я уходила, тоже было темно, и я, должно быть, не заметила.
– Ну, слава Богу, что с тобой все в порядке. Я и так уже опаздываю на работу. Последнее, чего мне не хватало, так это таких хлопот.
– Все-мне-надо-бежать-пока! – выпалила я, кидая телефон в сумку и натягивая обратно все тряпки, которые стянула с себя всего несколько часов назад.
Я не пописала. Не почистила зубы. Не взглянула в чертово зеркало. Я вылетела из дома с развевающимися, незавязанными шнурками и нырнула за руль своей несчастной свежепомятой машинки.
Выруливая на шоссе, я попыталась зажечь зажатую в зубах сигарету, надеясь, что это поможет заглушить подступающую паническую атаку, и тут поняла, что у меня на зубах все еще надета ночная капа. Я подумала, что все-таки мои жизненные приоритеты сильно искажены. Я явилась домой настолько пьяной, что не заметила огромной вмятины на двери собственной машины, но при этом умудрилась снять косметику, намазаться кремом и надеть капу, чтобы не получить прыщей и искривления зубов.
Все же я ужасное, ужасное существо.
Я все еще чувствовала губы Зака в том месте, где они коснулись моей щеки. Это место продолжало краснеть от остаточной неловкости.
Я вытащила капу и сунула в рот мятную жвачку, а потом закурила.
На этом моя внутренняя стерва заткнулась. Потому что это была правда. Кен никогда меня не целовал. Это я его целовала. Я к нему приставала. Я всучила ему свой телефон, и я заставила его назначить мне свидание. Я перетащила в его дом свое барахло, я пролезла в его жизнь, а он все это время просто… позволял мне все это.
И моя тупая жопа считала это любовью.
То и дело поглядывая в длинный, широкий проход, разделяющий первый этаж «Мэйсис», я, вопреки всему, надеялась, что увижу там Кена, идущего ко мне своей безупречной походкой, со своей вечной ухмылкой. Он иногда делал мне сюрприз и приходил в обеденный перерыв. И всегда появлялся ровно в двенадцать. Я могла даже не смотреть на часы, чтобы узнать, что наступил полдень. Мой стонущий, ноющий, рычащий пустой желудок сообщил об этом и мне, и всем, кто был вокруг, достаточно громко и ясно.
С тяжелым вздохом я направилась к кассе. Взяв сумку, я пробила карточку и пошла на парковку. Может, я успею за время перерыва купить зубную щетку. И что-то от головы. И бутылку виски, чтобы запить это.
– Эй, Биби! – окликнул меня Фредди из отдела мужских духов, опираясь на витрину во всей своей латино-метросексуальной красе. – Ты обедать? Ничего, если я…
– Да конечно, Фредди, – вздохнула я. – Пошли.
32
– Ты готова завтра сдавать свой отчет по исследованию?
– Думаю, да.
Я засунула все таблицы с тестами Кена и социально-эмоциональными анкетами в папку и захлопнула ее. Я и так уже слишком долго пялилась на них, они были разложены по всей кровати.
– Это значит, ты выяснила, что же со мной не так? – хохотнул Кен. Он пытался говорить ехидно, но я расслышала отголосок беспокойства за его словами.