Б. Истон – Дьявол Дублина (страница 18)

Пожилая женщина с глазами цвета прокисшего молока смотрела на меня сквозь раздвинутую занавесь длинных, спутанных седых волос.

Я узнала её сразу. Не потому, что видела раньше, просто дедушка рассказывал о ней истории. Переведя взгляд за хижину, я поняла, насколько близко нахожусь к озеру.

Не на той стороне озера.

Я уставилась на неё. Перестала бежать и просто стояла, глядя на бедную старушку, ведь ведьм не существовало, и она не собиралась меня съесть или превратить в жабу или сделать что-нибудь ещё из тех ужасов, которыми дедушка пугал меня в детстве. Он просто хотел, чтобы я не забредала слишком глубоко в лес. А теперь я вела себя грубо с реальным, скорее всего очень милым человеком из-за этого.

— Здравствуйте, — сказала я хриплым от слёз, бега и холода голосом. — Простите, если я… побеспокоила вас. Я просто на минутку заблудилась и подумала, что нахожусь в другом месте.

— Ага, — сказала она, оценивающе глядя на меня мутно-голубыми глазами. — Да только заблудилась ты куда дольше, чем на минуту, а? Заходи, дитя. Давай вытащим тебя из холода.

Она полностью вышла из дверного проёма и жестом пригласила меня внутрь, опираясь на сучковатую старую ветку, приспособленную под трость. Её хрупкое тело было укутано в слои выцветшего, пыльного льна, а на сгорбленных плечах лежала лоскутная шаль, будто сшитая из шкурок мелких зверьков.

Первоначальный страх быстро уступил место глубокому, ошеломлённому восхищению.

Как долго она здесь жила? И как вообще жила?

Я снова услышала хруст листьев под ногами — любопытство взяло верх.

— Я Дарби, — сказала я, задержавшись, чтобы посмотреть ей в глаза, прежде чем переступить порог.

— Я знаю, кто ты, дитя, — ответила она, когда я проходила мимо, её голос был ещё более хриплым, чем мой.

Внутри дом напоминал тот, в котором мы с Келленом играли в детстве. Одна тёмная круглая комната, мебель из пней и найденных досок, тюфяк из одеял на утрамбованной земле и только самые необходимые вещи. Но чего точно не было в нашем домике — так это метров верёвок под потолком, на которых, словно на жуткой сушилке, висели шкуры мелких лесных зверей. Я пригнулась, чтобы не врезаться лицом в ободранную белку, и слишком поздно поняла, что входить сюда, возможно, было ужасной ошибкой.

Единственный свет в комнате давали несколько квадратных окон, щель под дверью, которая только что закрылась за мной со зловещим скрипом, и маленький огонь в углу, под которым нагревался чёрный котёл.

Чёрт возьми. Она и правда превратит меня в жабу.

Указав на пень рядом с огнём, старуха просто сказала:

— Садись.

Я села и решила, что быть жабой не так уж плохо, если можно сидеть у этого огня. Я и не осознавала, насколько мучительно замёрзли мои руки и ноги.

— Спасибо, что пригласили меня, — слабо улыбнулась я, подставляя ступню и ладони к пламени. — Очевидно, я не планировала сегодня заблудиться в лесу.

Она ничего не ответила. Я посмотрела на неё и увидела, как она качает головой с неодобрением, её презрительная гримаса ещё сильнее тянула вниз и без того опущенные уголки рта. Но смотрела она не на моё лицо. Её взгляд был прикован к моим рукам.

Я опустила глаза и сразу поняла, что привлекло её внимание.

Чёрт.

Сложив руки на коленях, я украдкой повернула бриллиант внутрь ладони, но от этого движения кожа под кольцом зачесалась, и я поморщилась.

Женщина сделала два уверенных шага ко мне и направила трость прямо на мои колени.

— Сними это, — приказала она, её тонкие морщинистые губы побелели, сжавшись в жёсткую линию.

— Я… мне, пожалуй, пора идти, — я попыталась встать, но хозяйка лишь приблизилась, преграждая путь к выходу.

— Наглости у тебя, знаешь ли, хватает.

— Простите, если я чем-то вас обидела, — пробормотала я, пытаясь прикинуть, как быстрее добраться до двери. — Я просто пойду…

— Не меня тебе стоит бояться обидеть, дорогая. Её.

Я замерла.

Огляделась, проверяя, что мы действительно одни.

— Её?

Старуха ткнула тростью в ближайшее окно и постучала по свинцовому стеклу. — Сиршу.

— Сиршу?

— Ага. Госпожу озера, — усмехнулась она. — И она очень тобой недовольна.

В её голосе звучало откровенное удовольствие, словно это были лучшие сплетни этого леса.

Часть меня решила, что она сумасшедшая. Но другая часть — ирландская, воспитанная на вере в фей, ведьм и духов водоёмов — заставила меня остаться и выслушать её.

— Вы можете рассказать мне больше об этой Сирше? Не думаю, что когда-нибудь встречалась с ней, но...

— А вот и встречалась, — её глаза вспыхнули, и она резко схватила меня за запястье.

Я ахнула, когда её холодные костлявые пальцы сжали мою левую руку и подняли её к свету.

— Она дала тебе это, — сдвинув моё кольцо на следующий сустав, женщина постучала узловатым пальцем по трём веснушкам прямо под ним. — Вот твоё венчальное кольцо, дитя. А не эта безвкусица.

Она отпустила мою руку, но я так и продолжала держать её поднятой, глядя на идеально круглые, ровно расположенные веснушки, выстроившиеся пунктирной линией на безымянном пальце.

— Ты правда не знаешь, да?

Я нахмурилась и медленно покачала головой.

С тяжёлым вздохом и видимым усилием женщина опустилась на пень в центре комнаты. Длинные седые волосы обрамляли её сгорбленные плечи, и в свете огня я разглядела отблески былой красоты. Высокие скулы, подчёркнутые худобой возраста. Квадратную ирландскую челюсть, как у моей мамы и тёти. Длинные белые ресницы. И озорной огонёк в мутных глазах точно, как у дедушки.

— Тысячу лет назад Гленшир был фермерской деревней, почти такой же, как сейчас. Тогда самым богатым человеком был отвратительный, подлый проходимец. Он купил руку самой красивой девушки, списав долги её родителей, но Сирша так и не полюбила его. То, что он не мог купить её чувства, сводило его с ума, и со временем он обезумел от ревности. Он был уверен, что каждый мужчина в деревне влюблён в неё. И вот однажды ночью, допившись до дна бутылки виски, он притащил её к этому самому озеру и утопил. Сказал, что если ему не достанется её любовь, то не достанется никому.

Я ахнула и закрыла рот рукой, но старуха лишь пожала плечами.

— Она была его собственностью. Он мог делать с ней всё, что хотел. Но новость о её смерти ужаснула остальных женщин деревни. Они знали, что такая же участь легко может постигнуть и их. Прецедент был создан. И они начали приносить дары госпоже озера: безделушки, украшения, цветы, в надежде заслужить её благосклонность… и защиту. Вскоре они стали приводить к ней и своих женихов. Делали вид, будто это просто прогулка вокруг озера, но на самом деле надеялись, что Сирша заглянет им в сердца и подаст знак — хороший ли перед ними человек или дурной.

— Со временем традиция приводить женихов к озеру стала настолько привычной, что там начали и венчаться. После клятв пара прокалывала пальцы шипом ежевики и проливала кровь в воду, доказывая свою преданность госпоже озера. По легенде, если Сирша считала их любовь истинной, она благословляла союз вечной связью, навсегда привязывая их души друг к другу.

Шипы ежевики.

Кровь.

Вода.

В комнате вдруг стало невыносимо жарко. Я закатала тесные рукава платья до локтей, оголяя руки, на которых всё ещё оставались шрамы с того дня, когда мы с Келленом пролили свою кровь в том озере.

— И… а как, эм… они узнавали, что их союз был… благословлён?

Уголки обвисших губ старухи медленно приподнялись в улыбке, и её взгляд вновь упал на три одинаковые веснушки на моём безымянном пальце.

Я покачала головой, не веря своим ушам.

— Я была просто глупым ребёнком, который свалился с дерева. Это вряд ли тянет на свадьбу…

— Попробуй объясни это ей, — усмехнулась она, указав тростью в сторону озера. — Сирша не даровала такого благословения уже много веков, а ты возвращаешься сюда с кольцом другого мужчины на пальце? — её мягкое хихиканье перешло в хриплый приступ смеха и кашля. — Её ярость будет знатной!

Я вскочила на ноги. Мне нужен был воздух. Пространство. Нужно было убираться к чёрту подальше от этой женщины и её жутких сверхъестественных угроз.

Я развернулась к двери и врезалась лицом в висящую кроличью шкуру. Я закричала. Старуха только расхохоталась ещё громче.

— Знаете, что? — я резко обернулась и уставилась на её морщинистое лицо. — Это всё абсурд. Я могу выйти замуж за кого захочу. Потому что даже если эта богиня озера и существует, мальчик, с которым она якобы связала меня навечно, Келлен… он мёртв.

Мой голос надломился на последнем слове вместе с сердцем, когда я осознала, от чего на самом деле бежала. Настоящую причину, по которой я так долго не возвращалась в Гленшир. Правду, которой я избегала с тех пор, как в пятнадцать лет нашла ту самую статью.

Глаза старухи вспыхнули, словно два синих пламени за заиндевевшими стёклами.

— Если бы ты и вправду в это верила, — она оскалилась, обнажив зубы, похожие на вырезанные из гнилого дерева, — ты бы не рыскала тут в его поисках, правда?

Спотыкаясь, я отступила назад, затем развернулась и бросилась к выходу, отмахиваясь от её коллекции висящих тушек, пока за спиной снова не раздалось её хриплое карканье.